Десятый выпуск подкаста «Левиафан», а в нем — деревья и их плоды, мед и финики, духи и духовидцы, пять теней, четыре ветра, тысяча поцелуев. Присутствуют царь Соломон, царица Савская, сэр Джеймс Фрезер, ангел Лайла, а также все наши любимые мудрецы: Нахман, Бешт, Рейш Лакиш.

Обсуждаются следующие вопросы: у кого нет глаз; кто живет в кусте боярышника; в каких случаях раздается крик, который слышно от края до края мира; чем ангел зачатия отличается от прочих ангелов; когда в Иерусалиме вырастет волшебное дерево и что за этим последует.

Бешт зажигает свечу в сердце леса, Нахман плачет во сне, Авшалом Файнберг кладет в карман финиковую косточку, Хони а-Меагель не желает жить без друга; души вьются среди ветвей, персидские ковры скрывают контрабанду, и опять кто-то надел наряд мудреца, а сам и благословить тольком не умеет. И еще есть история про белку!

В дополнительном эпизоде мы расскажем про дубы и фисташковые деревья, оливу и инжир, память и забвение; про то, как кедры глотают мудрецов и пророков, и про то, как эвкалипты спасли страну. Дополнительный эпизод через пару дней появится на патреоне; все предыдущие можно послушать там же.

Послушать новый выпуск:
приложения с подкастами | youtube

Заканчивается год, в котором было много горя, общего и личного. Записываю итоги, чтобы запомнить, что была и жизнь, были любовь и смех. Хорошие вещи. Вот что я делала в 2024 году:

Два раза получила предложение и два раза вышла замуж, и все это за одного человека, умного, смешного и доброго, большого эксперта в планировании свадеб и не самого большого специалиста по предложениям.

Впервые за три года повидалась с мамой, братом, сестрой, племянником; рада ужасно. Еще виделась, обнималась, гуляла с двумя стариннейшими подругами: Саша приютила меня в Белграде, Ри прилетела к нам в Тбилиси.

Была на двух фэнтезийно-фантастических конвентах, играла в ДнД, пару раз выступала со сцены, прошла два приятных онлайн-курса. Купила и нарядила елку.

Придумала от начала и до конца десятичасовые юниты по «Смуглыми были они и золотоглазыми» Брэдбери и «Бармаглоту» Кэрролла. Провела эти уроки в классе, который очень любила. На контрольные работы (их я тоже составила сама) были следующие отзывы: “It’s the most fun I had in a lot of time”; “I can’t believe that’s an actual question! Thank you”; “Thank you very much! It was a great test.”

Записала с Женей 4 выпуска подкаста «Левиафан»; записала с Максом два выпуска книжного подкаста; записала с Левой и Максом 50 выпусков подкаста «Че там у евреев». «Левиафаном» горжусь очень сильно: на него уходит много времени, но и радость он приносит огромную.

Выпустила 12 класс, собрание невероятно замечательных людей. Однажды я на случайном месте открыла библиотечный каталог, увидела карточку со словами «гандхарва (класс полубогов, небесных певцов и музыкантов)», и немедленно подумала: ах да, наш 9 «А». Шутки шутками, но групповая динамика иногда складывается в такой причудливый узор, что вот он перед тобой, этот класс полубогов, небесных певцов и музыкантов, опять пришел, не сделав домашнее задание. Мне повезло быть учительницей не у одного, а у нескольких таких. Один выпустился в прошлом году. В добрый путь.

Смотрела, как растут мои девятиклассники, ученики, которых я знаю третий год, столько, сколько работаю в школе. Это тоже класс полубогов, небесных певцов и музыкантов. Исполняют - дай бог здоровья.

Читала: меньше, чем хотелось бы. Из художественной литературы понравились «Чаща» и Spinning Silver Наоми Новик, Hexologists, «Энциклопедия мертвых» Даниэля Киша, «Чагин» Водолазкина, «Джонтанан Стрендж и мистер Норрелл» (перечитывала), «Хоббит» (перечитывала), «Золотой осел» (перечитывала), «Левая рука тьмы» (перечитывала), рассказы Борхеса (перечитывала), «Ящик для письменных принадлежностей» и «Звездная мантия» Павича (перечитывала в волшебном, жарком, бедовом Белграде, как заповедовал господь).
Нонфикшен: «Жизненный выбор» Бири, «Тайная жизнь деревьев» Воллебена, «Языки правды» Рушди, «Записки у изголовья» Сэй Сёнагон, «Целый год» Рубинштейна, «Песнь о меде» и «Дивная олива» Ральфа Дутли, Underworlds Стивена Эллкока.
Из поэзии: Уолт Уитмен, Лорка, псалмы.

Играла: в Sunless Sea (люблю часок чисто для себя побалансировать между голодом и безумием после того, как 8 часов балансировала между голодом и безумием на работе), Inscryption (неплохо, но неровно), Fallout 4 (бедно), Warhammer 40k Rogue Trader (обожаю), Dragon Age Veilguard (абсолютно отвратительно), Pathfinder: Wrath of the Righteous (очень нравится).

В этом году я много плакала, продолжала не курить (16 месяцев), покупала цветы по пятницам, много ходила в спортзал, выстраивала границы между собой и работой, выстраивала границы между собой и нефтяной жижей новостного потока, собирала себя как пазл. В мае 2022 я записала в дневнике: «Жизнь была как английский сад, как купе поезда дальнего следования, как дача друзей июльской субботой. А стала — как гигантский храм лавкрафтианского божества. Как гитлеровский дворец в Нюрнберге. Как дворец съездов (кукухи)». С тех пор вокруг не стало лучше, стало значительно хуже, но внутри понемногу стали появляться силы на то, чтобы заново выращивать свой сад назло всем лавкрафтианским божествам. Прямо в уголке дворца съездов (кукухи). В наступающем году перечитаю Фрэнсис Бернетт.

Узнала, что у ивритского סתם, «стам» («просто так», «без причины»; слово, которое говорят после шутки, если собеседник не засмеялся и надо убедиться, что он понял, что это шутка) есть омоним — аббревиатура סת׳׳ם, которая означает религиозные тексты и расшифровывается как ספרי תורה, תפילין ומזוזות (книги Торы, молитвы и мезузы).

В этом есть занятная рифма с тем, что слово אמן — «амен» — может быть аббревиатурой для вещей, которые следует не забыть при выходе из дома: ארנק, מפתחות, נייד, (кошелек, ключи, мобильный).

Смешение сакрального и профанного такое, что остается только удалиться в ночь, бормоча под нос угрюмые согласные и не вставляя ни единой гласной. О, Дьявольский и Святой язык!

Вчера в моем классе вел урок практикант, и в начале занятия он сказал девятиклассникам: «если что-то непонятно, задавайте вопросы!». Девятиклассник Н. спросил: «а вопросы обязательно должны быть по теме?», и практикант ответил: «что?»; Н. пояснил, что ОБОЖАЕТ задавать вопросы не по теме, практикант секунду помолчал и сказал: «нет, пожалуйста, задавай только по теме».
И Н. сказал: «ладно».
И я.
И я просто.
И я просто хочу сказать, что за прошедшие два с половиной года Н. задал мне тысячу вопросов, потом еще сто вопросов и еще тысячу вопросов, и еще десять и еще один, и знаете, какого вопроса среди них не было? Вопроса «могу ли я задавать вопросы не по теме». Сколько из вопросов Н. имели отношение к теме урока? Ну… точно не скажу, но наверное где-то пять.

Ладно, ни на что бы не променяла вопросы не по теме от школьников. Всегда рада потратить часть урока на этимологический экскурс, списки Сводеша или дискуссию о прескриптивизме. Я и сама не без греха: недавно в тексте встретилось Soviet Union, я спросила, что это, школьники перевели на иврит, я сказала: да, но что это?, и мы отправились в десятиминутное путешествие по истории 20 века. Обсудили вторую мировую и холодную войны, упомянули Октябрьскую революцию (не я) и распад СССР. Когда я спросила, какие страны входили в Советский Союз, двое сказали «Китай», а один вызвался написать на доске полный список и не сделал в нем ни одной ошибки, орфографической или какой другой. Чудны дела твои, господи.

*

Восьмиклассница Т. обрадовалась тому, что я знаю слово brainrot, то есть иду, как она выразилась, в ногу со временем. (Girl… I graduated in brainrot). Вообще думаю, что, чтобы со стороны казалось, что идешь в ногу со временем, иногда достаточно лет пятнадцать стоять на месте и разглядывать облака, а время тебя само догонит. Вот одна ученица сейчас читает фэнтезийный цикл, где есть загадочный маг, который много кашляет (я угадала эту мелодию с трех нот); другой ученик читает цикл про темного эльфа... Я это всё очень любила примерно в их годы, потом пыталась перечитывать, и выяснилось, что не каждая книга выдерживает испытание перечитыванием во взрослом возрасте. Но слушать про эти истории от людей, которые читают их в первый раз, почти так же хорошо, как читать их в первый раз самой. Идут десятилетия, меняются средства связи, границы государств и покрой штанов; когда эти подростки появились на свет, я бросала первый институт, чтобы поступить во второй, и вообразить не могла, что однажды заговорю на языке, на котором один из них сказал свое первое «а вот еще кстати». Но одни и те же истории очаровывают нас в один и тот же момент наших жизней: про дружбу, и преданность, и found family, и стойкость перед лицом невзгод (и про загадочного темного мага, который много кашляет... не без этого).

*

Есть проблема с овертаймом: я с сентября успешно запрещала себе уходить с работы позже 16:00 (прихожу я в 8:00, а перемен, свободных от работы, почти не бывает), но тут был конец семестра, пришлось несколько дней подряд задерживаться до шести, и теперь сложно вернуться в ритм человека, не работающего больше восьми часов в день. Я вообще не трудоголик, просто люблю сидеть в тишине, придумывать планы уроков, закрывать вопросики, вычеркивать строчки из списка дел. Это всё ощущается как работа. Восемь часов преподавания не ощущаются как работа… Они ощущаются как восьмичасовая турбулентность. Это разве работа? Это не работа. Это космический вестерн («нас немного потрясет, а потом мы вообще взорвемся»). Работа начинается, когда дети уходят из школы домой. Я выхожу после восьмого урока, выжатая, как лимон, и думаю: ну, с этим закончили, теперь наконец можно и поработать! К сожалению, между временем, когда начинается работа, и временем, когда заканчиваюсь я, проходит от силы час. Недостаточно для того, чтобы как следует поработать. А ведь и кроме работы хотелось бы какие-то вещи вмещать в свою жизнь... тысячу вещей, потом еще сто вещей и еще тысячу вещей, и еще десять и еще одну, а получается от силы пять, и две из них — сон и еда. А ведь кто-то и на облака должен смотреть! Хотелось бы, чтобы я.

Просветитель, как считал Умберто Эко, — это тот, кто имеет представление об устройстве мира, и, кроме того, знает, что у людей есть пять первостепенных потребностей: еда, сон, любовь, игра и установление причин явлений. С первыми четырьмя каждый худо-бедно справляется сам, а вот с установлением причин явлений, в особенности внутри иврита, не самого простого в мире языка, может помочь просветитель-дервиш, мой друг и коллега по подкасту «Левиафан» Женя, алхимический мастер установления связей между разнесенными во времени и пространстве вещами

У меня есть друзья с телеграмм каналами. Мы сидим в одном чатике и обсуждаем цены на коттедж. Это помогает мне сохранять иллюзию контроля над своей жизнью.

А еще я читаю их каналы. Они не объединены одной темой, но так или иначе их ведут люди, которые любят Израиль, и желают ему добра. Хоть и видят иногда это добро совсем иначе.

Вот, например, Женёк. Левее него в нашем чате только стена. Но он единственный из нас, кто ходит в милуим и защищает Израиль. В канале его мысли как нам обустроить Израиль, или где мы по его мнению свернули не туда.

А вот Даня. Последний год он живет в Берлине. Но мне кажется, что его канал это все еще очень израильский взгляд на Берлин, и много Даниной рефлексии. Я хотел бы уметь так рефлексировать через тексты как Даня.

А вот Алина. Она пишет тексты о том, как левантийская энтропия Керем аТейманим вторгается в жизнь, а от этого становится очень комично и по-доброму грустно.

А вот канал Стаса про дешевые билеты из Израиля. Когда я прошел ссылке на его канале и купил билеты на месяц в Кению. Это изменило мою жизнь. Очень советую.

А вот Лев. Его канал – это теория параллельных вселенных замешанная огромным дилдо на бататовом пюре в сеттинге бат-ямкской набережной. Получается остроумно, смешно и про нашу жизнь. А еще анонсы израильских стенд-ап ивентов, которые Лев организует.

А вот Рома. У него есть основной канал. Здесь всегда коротко мемно и остроумно про Израиль. Так как жизнь не радует ни Рому ни нас обещаниями, что все когда то устаканится, Рома завел еще и канал о мемах третьей Мировой.

А вот Вика. У нее есть канал про Шоа. и канал с мемами про Шоа. Страшно, и страшно как смешно в двух флаконах.

А вот Давид. Он создавал русский интернет с Лурком и Башоргом. А сегодня практически в одиночку побеждает фри-палестайнский твитер на русском и на английском. Возможно еще и на клингонском, но я на нем пока не очень бегло читаю.

А вот Машин клингонский скорее всего намного лучше чем мой. С Машей мы вместе делаем подкаст Левиафан о странных и смешных историях в еврейской культуре. Поэтому темы наших каналов иногда пересекаются. Когда то Маша напишет фантастический роман и мы все офигеем, но я и без этого горжусь, что знаком с Машей.

Когда я что-то не знаю на арабском, (а я почти ничего не знаю на арабском) я пишу Максиму. Он знает арабский немецкий и фарси, помимо английского и иврита, которыми сегодня никого не удивишь. А вообще Максим специалист по Ливану и пишет о Ближнем Востоке у себя на канале.

Все Максимы в нашем чате знают арабский. Но Максим Сотников пишет в канал свои наблюдения из жизни и про стендап.

У Оли есть канал с милым пинчером, который чем то напоминает мне гордого командира подводной лодки. А еще у Оли есть канал с израильскими уличными котами—мгновенный подниматель настроения.

Дан работал на 9-м канале. Пишет свои мысли на тему текущих израильских новостей. Как по мне самые взвешенные новости израильской политики. Без хайпа и надрыва.

Кира мог бы писать про политику, архитектуру, историю, экономику или бег на длинные дистанции. Мне было бы интересно его читать. Но он ведет канал с новинками израильской музыки.

Эва—человек оркестр. Мать, мама, повар, стендапист, фанат Иерусалима, пишущий пронзительно правильные вещи о жизни. Трогательно и смешно.

С недавних пор в нашем чатике есть раввин. Мне теперь не надо выполнять роль «чтобы сказали по этому поводу раввины, если бы были в этом чате». Бени реформистский раввин и пишет об иудаизме без фильтров. Бени—самый человечный из раввин, из раввинов с телеграм-каналами.

А еще есть Костя с каналом про архитектуру. Как-то Костя написал там очень хороший текст про типы бетона, которые используются для постройки мамадов.

А это Аня. Она биолог и химик. Если в нашем чатике и будет когда-то нобелевский лауреат—это будет Аня. В свой канал она пишет всякие интересные находки из научных статей по смежным темам.

Возможно Нобелевку по биологии раньше получит Дима, который пишет о жизни, и о том как растить помидоры в институте Вайцмана.

Была (буду?) гостьей на радио у Лины Липкин в программе «Частная коллекция». Это двухчасовая запись, где мы слушаем мою любимую музыку и я про каждую песню немного рассказываю — почему именно она. Можно послушать сегодня на радио Кан Рэка в 22:00 по израильскому времени, а можно потом в записи.

Нелегко было собрать плейлист из 25 песен (а из них еще и убрать несколько!), и занятно, что получилось примерно поровну музыки на иврите, английском и русском. Жизнь тоже идет на трех этих языках в более-менее равном соотношении (один для работы, один для ума, один для сердца). Секрет человека, ежедневно говорящего на трех языках, прост: я говорю на каждом из них ПЛОХО. Ну ладно, нормально я говорю, адекватно, но на каждом отдельно взятом — хуже, чем могла бы, если бы два других рядом не толкались локтями.

С коллегами говорю на иврите, со школьниками на английском, с друзьями на русском; подкасты слушаю на иврите, ютуб на русском, сериалы на английском; читаю художку на русском, нонфикшен на английском, на иврите максимум сообщения в вотсаппе. С письмом сложнее всего: на русском вот сюда иногда и еще кое-что в стол; на английском стала больше писать в блюскай, чтобы не забыть, как писать на этом языке что-то, кроме инструкций и вопросов к контрольным. В последнее время еще очень хочется вернуться к испанскому, — я его два года учила в университете, а потом приехала в Израиль, и все плюсквамперфекты из памяти сдуло хамсином. Теперь, когда слышу «меа», думаю не culpa, а משטרה.

Возвращаясь к музыке: вот эту песню очень люблю. Как поет между двумя итальянскими куплетами немец Бликса Баргельд, «кто я на другом языке?». Или, как написала в любовном романе собственного авторства моя соседка по парте в пятом классе, «ее сердце раскололось на три половины». Это про меня. Про мое сердце. Но три половины — несерьезное количество, что уж там. Расчищаю четвертую для испанского.

Лине спасибо огромное за приглашение и за беседу!

Записали с Максом Сотниковым выпуск книжного подкаста! В гостях у нас Саша Гришаев, который предложил прочитать книгу «Моня Цацкес — знаменосец», и я не могу поверить, что мы обсуждали ее на 10 минут дольше, чем «Маятник Фуко», но это действительно так. Два часа и двадцать пять минут длится выпуск.

Это книга про войну, и, как говорит в подобных случаях моя мама, «да, не Сирано де Бержерак», ну то есть, в данном случае, не Бойня номер пять, и не Уловка двадцать два, и не бравый солдат Швейк. С другой стороны, как говорит поэт Чемоданов, «никто не Маша, кроме Маши», и никто, кроме Севелы, не мог написать эту книгу, вульгарную, душераздирающую, мечущуюся между трагедией и анекдотом, замешанную на памяти двух войн: Великой Отечественной и Судного дня. Кому, как не нам, упавшим между стулом Восточной Европы и стулом Ближнего Востока, ее читать.

https://youtu.be/rlKRq7BbmeA?si=lQAGo1Fn_RDAQFYU

Привет, админы на связи.
Сегодня очень тяжелый день один из самых тяжелый с черного шабата.
Помочь семьям с юга можно тут (задонатить мебель, денег, волонтерством помочь)
Тут можно заказать классные футболки с логотипами кибуцев Отефа, вся прибыль с продаж идет в фонд помощи пережившим насилие. Доставляют по миру.
Если вам надо напечатать фотографии или красивый альбом, то заказать его можно в типографии кибуца Бэри, по этой ссылке

עם ישראל חי 🧡

Подкаст «Левиафан» теперь можно не только послушать, но и посмотреть! Два часа мы с Женей Трейберманом сидим на фоне белой стены и рассказываем друг другу странные и смешные истории из еврейской традиции. Вопросы в новом эпизоде обсуждаются следующие:

К чему снится огонь? Кто утешит Иерусалим? Как отмеряли время в черте оседлости? Что бережет от пожара? Какую книгу так и не написал Шай Агнон? Зачем разжигал костры Иуда Маккавей? Какое время показывают субботние часы?

В этом выпуске — истории про огонь прирученный и огонь дикий, домашний очаг и огни субботы, костры и пожары. Самсон ловит лисиц, Иезекииль поднимает мертвецов, праотца Авраама сажают в катапульту, сжигает написанное раввин из Коцка. И еще кое-что случилось на большом камне возле города Ляховичи.

В дополнительном эпизоде мы рассказываем про сигнальные огни и волшебные лампы; про спрятанную в самом сердце темного леса хижину, полную свечей, про предел совершенства и про то, что прячет под чужой подушкой царь Соломон. Дополнительный выпуск (и другие материалы) — на патреоне.

Послушать новый выпуск:
приложения с подкастами | youtube

В Германии теракт, в Израиле теракт. Трамп хочет прекратить военную помощь Украине. Новости, как обычно хуевые, других в этом году не будет. Поэтому давайте послушаем трек исполнителя-репатрианта из Израиля с никнеймом Сливочный Жынек. Молодой талант месяц назад выпустил клип, мгновенно завирусившийся в среде русскоязычных олимов. По точному выражению Льва Гольдорта: "Сливочный жынек - это Вова Шекель здорового человека".

Сливочный Жынек это как если бы группа Ежемесячные вместо текстов с антисемитскими отсылками стала бы выпускать постпостмодернистский мамбл-рэп про Израиль. Здесь есть и основные символы современного Тель-Авива, хитро приправленные намеками на левые взгляды автора, тут суржик из переплетения ивритских слов, которые новому репатрианту уже сложно произности по-русски, здесь меметичная Петах-Тиква, в которую лирический герой уезжает обосраться и обоссаться, и очень нишевая отсылка к авторскому театру "Симха", созданному широко известным в узких кругах Федорым Курехиным, который жил в течение краткого периода на одной из крыш района ха-Тиква.

Рваный бит и аритмичный флоу рэпера ломают привычные рамки музыкального восприятия, указывая на то, что Израиль это китч и здесь нет ничего линейнего. Непарадный вид лирического героя в растянутых трениках кричит нам: мне похуй, я андерграунд! А финальные строки произведения дублируют на свой лад тезис небезызвестного И*ьи Кра*и**щика, который тот сформулировал в начале войны в Украине: мы провалились как нация.

https://youtu.be/rw0O69nLk9w

Прочитала «Ад. История идеи и ее земные воплощения» (The Penguin book of Hell). Это антология западных текстов про ад: от топографии греко-римских Тартара и Эреба к Данте и долгому средневековью с разнообразием посмертных мук. От поэтичных тексты переходят к утомительно жестоким, достигая апогея в католическом памфлете 19 века, где самым юным читателям в подробностях рассказывают, как именно они будут гореть в аду. Подобно энциклопедии для маленьких принцесс или энциклопедии для маленьких джентльменов, это — энциклопедия для маленьких грешников. В последней главе приводятся свидетельства современности: Треблинка, Хиросима, Гуантанамо, 25 лет в одиночной камере. Ад на земле.

Идея показать ад в литературе и в истории, в теории и практике — интересная, но за исполнение я ставлю этой книге три адских огонечка из пяти. Мне не хватило длины и обстоятельности описаний, предваряющих источники (большинство из них занимает не больше страницы); не хватило голоса автора, который взял бы меня за руку и, как Вергилий, провел бы по этим адским ландшафтам. Сильнее всего в «Аде» мне понравилась первая страница, озаглавленная «О составителе». Там сообщается, что Скотт Брюс — профессор истории в таком-то университете, автор одних книг и составитель других, редактор этого, соредактор того, член академии наук, преподаватель там-то, приглашенный исследователь тут, здесь и вон там. Затем следует последнее предложение: «В студенческие годы подрабатывал могильщиком». Это сильная строка. Она возлагает на Скотта Брюса, как на автора книги про ад, определенные ожидания, которые он оправдывает не совсем.

Поэтому я дочитала одну и перечитала вторую — две других книги про ад, похожие и непохожие на “The Penguin book of Hell”. Первая — “Underworlds: A Compelling Journey Through Subterranean Realms, Real and Imagined” Стивена Эллкока (Stephen Ellcock). Это музей в кармане, тщательно курированное собрание иллюстраций и цитат, посвященных подземным мирам, настоящим и выдуманным. Голос автора в ней не звучит, но он и не нужен. Читать ее — опыт скорее медитативный, чем познавательный. Вторая — «Книга небес и ада» Хорхе Луиса Борхеса и Адольфо Бьой Касареса, я ее очень люблю. Это антология собранных двумя друзьями отрывков о посмертии в мифологиях и литературах запада и востока, из которых одни чуть реальнее других, и она полна игры, поэзии и лукавства. Голос Борхеса звучит в ней так же четко, как и в любом другом его произведении, хотя мало что сказано им напрямую, и интонация его, я полагаю, утешительная. Вот одно из моих любимых мест:

Посмертное бытие у него вовсе не какой-нибудь идеальный маскарад, ради которого мы облекаемся в новые куртки и в нового человека: человек и костюм остаются у него неизменными. В ином мире Сведенборга уютно почувствуют себя даже бедные гренландцы, которые в старину, когда миссионеры попытались обратить их в христианство, задали им вопрос: водятся ли в христианском раю тюлени? Получив отрицательный ответ, они с огорчением заявили: в таком случае христианский рай не годится для гренландцев, которые, мол, не могут существовать без тюленей.

Как противится душа мысли о прекращении нашего личного бытия, мысли о вечном уничтожении. Horror vacui, которую приписывают природе, гораздо более сродни человеческому чувству. Утешься, дорогой читатель, мы будем существовать после смерти и в ином мире также найдем своих тюленей.

Написано в Париже, 30 сентября 1851 г. Генрих Гейне

Приходите на концерт Максима! Максим повидал мир и рассказывает об этом увлекательно и смешно, оправдывая и ивритский, и латинский переводы своего имени

Я успел перепробовать кучу разных хобби — начиная от баскетбола и заканчивая попыткой стать профессиональным игроком в контер-страйк, — но стендапом я занимаюсь дольше всего.

С ним я прошёл и стадии мании, когда каждый день, если не выступал, то писал шутки; если не писал шутки, то читал книги о том, как писать шутки, — и стадии апатии, когда месяцами не мог себя заставить даже посмотреть стендап в интернете.

Моё развитие как комика началось с выступлений на открытых микрофонах по 5 минут. Потом, прокачав навыки, мне удалось смешить людей уже по 15–20 минут, а затем — по 20–30 минут.

Переход на следующий уровень — сделать сольный концерт.
Материала у меня накопилось уже на несколько концертов, но, убрав лишнее и переделав некоторые блоки, у меня получились крепкие, связные 60 минут про мою жизнь: начиная от детства в Донецке, первых попыток знакомства с иудаизмом — до сегодняшней жизни в Израиле, с работой, личной жизнью и безлапым котом.

30 марта в Тель-Авиве пройдёт самый важный день для меня как для комика — то, к чему я шёл больше четырёх лет. Чтобы всё прошло идеально, мне нужна поддержка зала, поэтому приходите, чтобы стать свидетелями и участниками чего-то классного.
Или я со стендапа перейду на доту 2.

👉Спасти семью от отца дотера

Двенадцатый выпуск «Левиафана», подкаста о странном и смешном в еврейской традиции, посвящен небесному огню. В нем можно узнать, каковы на вкус ягоды неопалимой купины и зачем бог меняет имена ангелов; кто потеет в раю; что подарил израильтянам Генри Тристрам; какую из библейских книг читать опаснее прочих. Обсуждаются огненный престол, огненная река и огненный меч; свет слепящий и свет спрятанный. Упоминаются Енох и Корах, Содом и Гоморра, престол славы и седьмое небо.

Соревнуются пророки, танцуют каббалисты, люди превращаются в пламя, разговаривает с мертвецами лев; Создатель укутывается в шесть дней творения, как в молитвенную шаль. И еще есть история про медведя!

В дополнительном эпизоде мы рассказываем о трех фениксах Торы и Талмуда (и четвертом, ложном, оказавшемся пальмой); о саламандре и применение ее крови; о тетраморфе – четырехликом создании из пророчества Иезекииля. Дополнительный выпуск (и другие материалы) — на патреоне.

Послушать новый выпуск:
приложения с подкастами | youtube

Расскажу про две мои ошибки в иврите, настолько нелепые, что за них даже (почти) не стыдно. Первая случилась два года назад. Я только начинала работать в школе, и у меня был день с двумя сдвоенными уроками в 7 классе, где приходилось четыре часа подряд каждую пару минут переключаться между английским, ивритом (с учениками, не понимавшими английский) и русским (с учениками, не понимавшими иврит). Это крайне выматывающее занятие, особенно с непривычки. После нескольких часов в таком режиме мозг отключался, я забывала простейшие слова на всех трех языках и начинала отвечать русскими «да» или «нет» на заданные на иврите вопросы. И вот в один из таких дней мне посреди урока понадобился степлер... А ивритское слово «степлер» напрочь вылетело из головы. По дороге в учительскую я заглянула в словарь. Словарь сообщил, что степлер — это экдах сикот. Слово экдах звучало знакомо, так что, уверенная, что его-то я и забыла, я вбежала в учительскую и начала спрашивать у коллег, не видел ли кто экдах? Где экдах? «Мне срочно нужен экдах», сказала я Илану, учителю общественных наук. Он посмотрел на меня странно. Я пощелкала пальцами, изображая степлер, и добавила, что дело срочное, и что мне нужно вернуться к семиклассникам. «Ах да, шадхан», сказал Илан, пряча очень маленькую улыбку. «Спроси в секретариате». Слово шадхан открыло какую-то дверь в моем сознании, и я вспомнила, что шадхан — это степлер, а экдах — это пистолет. Я ворвалась в учительскую с просьбой дать мне пистолет. Слава богу, Илан, главный свидетель моего позора, ушел в годичный отпуск, улетел с семьей в Индию, и, судя по тому, что прошло уже два года, возвращаться не собирается.

Экдах сикот, как я выяснила потом, — это строительный степлер. По какой причине в словаре Баруха Подольского есть строительный степлер, но нет обычного — загадка. Специально, чтобы меня опозорить.

В иврите, кстати, есть специальное (позаимствованное из арабского) слово для таких случаев: פדיחה, фадиха. Сложно его перевести (позор, косяк, screw-up, embarrassing public mistake), но случай со степлером — идеальная иллюстрация.

У второй моей ошибки не было свидетелей, но она такая нелепая, что рассказ о ней жжет мне язык. Не могу не поделиться. Вот уже несколько лет каждый день я начинаю с новостного подкаста на иврите, или двух, или трех. Я слушаю их, собираясь на работу и по дороге на работу. Мой пассивный словарный запас на иврите очень хорош, по крайней мере в том, что касается общественно-политической лексики. И — ладно, нечего тянуть, признаюсь — последние полтора года, слушая выпуски, посвященные войне, каждый раз, когда я слышала выражение алуф ба-милуим, я думала, что алуф здесь употребляется в значении «чемпион». Что люди, про которых так говорят, просто... большие молодцы. Часто ходят на резервистские сборы и много там проводят времени. За это их так и зовут: чемпионы резервистской службы. И вот несколько месяцев назад я слушала очередной выпуск, и там подряд перечислялись несколько людей и их звания, и я впервые за всё это время сложила два и два и поняла, что алуф все это время означало не «чемпион» и не «молодец», а «генерал». Генерал запаса. Ауч.

Очень сложно, будучи человеком, выросшим на постсоветском пространстве, не стыдить себя за ошибки, но я стараюсь, как могу. Во-первых, как педагог, я знаю, что информацию, полученную в результате исправления ошибки, мозг запоминает гораздо лучше, чем информацию, полученную просто так. Без ошибок нет обучения, как нет яичницы без разбитых яиц. Во-вторых, из всех вещей, в которых я бы хотела быть ролевой моделью для своих учеников, эта — самая важная. Невозможно научить их не бояться ошибок, если сама я боюсь своих. Так что вот вам, ошибки! Вот вам, страх и стыд, выкусите. Ну и, наконец, жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на переживания о том, что что-то я не так произнесла или не так написала, или случайно попросила у коллег пистолет вместо степлера. С кем не бывает!

В игре hot seat, где сидящему спиной к доске надо угадать написанное на ней слово по подсказкам одноклассников, девятиклассница Я. получает слово authority; кто-то в классе начинает издалека и спрашивает ее:
“Are you listening to your parents?”
Девятиклассница Я. складывает руки на груди и хмуро отвечает:
“Define listening.”

Восьмиклассник Б. очень любит кино, режиссирует фильмы, на Пурим пришел в костюме Чарли Чаплина, преподавательница кино называет его не иначе как «коллега». Сегодня на уроке мы проходили выражение responsible for, и я спрашивала всех по очереди, за какие домашние дела они несут ответственность, и все отвечали: «убираю свою комнату», или «выгуливаю собаку», или «занимаюсь стиркой», или «разгружаю посудомойку», а восьмиклассник Б. сказал: filming the cats. Я ответила: of course you’re the one who’s responsible for filming the cats! Тут он попытался объяснить, что сказал feeding the cats, — кормить котов, а не снимать их на видео, — но никто в классе ему не поверил

В новом выпуске ЧТУЕ я рассказываю немного про Петра Гинца. Петр был энтузиастом языка эсперанто, написал пять романов и сам же их проиллюстрировал, два года был главным редактором еженедельного журнала Vedem (с чешского: «Мы ведем»). Потом из Терезиенштадта он был отправлен в Аушвиц и убит в газовой камере в возрасте 16 лет.

Терезиенштадт был образцово-показательным концентрационным лагерем, — таким, который не стыдно показать делегации красного креста, мол, нормально у нас живется евреям, вот они все, умыты, при работе и счастливы. Для многих узников Терезиенштадта он становился только остановкой — двух- или трех летней, но все-таки остановкой на пути к газовым камерам Аушвица и других лагерей. Непоказательных. И я не могу перестать думать об этом трехлетнем лимбе Терезина, о том, как они жили там, в этом городе, из которого нельзя было никуда уехать, как тайком давали уроки детям, как тайком устраивали концерты и постановки, на чердаках и в подвалах, втайне от офицеров СС. Как они издавали этот свой журнал, сотня мальчишек возрастом от 12 до 16, тайком переписывали от руки, читали тоже тайком. Как жили в бараке (он назывался Heim 1, Дом 1, а сами они, увлеченные идеями самоуправления, называли его республикой Шкид) на нарах в три этажа, теснясь по два человека на койке, и как Вальтер Айзингер, их воспитатель и вдохновитель как журнала, так и идей самоуправления, переехал к ним, и жил в тех же условиях, что и его воспитанники, капитан корабля, не бросающий штурвал, хотя кораблю осталось всего ничего. Он был убит в Аушвице. Как Фридл Дикер-Брандейс, одна из воспитательниц девочек Терезина, смогла пронести с собой в гетто два чемодана кистей и красок, и учила их рисовать, и перед депортацией в Освенцим отдала на хранение коллеге два чемодана с тысячами рисунков своих учениц. Эти рисунки пережили Холокост. Большинство авторов — нет.

Как Зденек Тауссиг, сын кузнеца, прятал 700 страниц архивов журнала Vedem и урну с прахом бабушки, чтобы когда-нибудь, если получится выжить, вернуться и забрать их. (Он выжил, вернулся и забрал их). У девочек Терезина тоже был свой журнал, и в целом подпольных журналов в Терезинском гетто было чуть ли не десять, можно посмотреть на то, что от них сохранилось, на сайте «зины Терезина».

У учеников одной из пражских средних школ есть многолетний проект, посвященный истории Терезиенштадта, и вот здесь, например, можно пройтись по виртуальному Терезину, читая о каждом здании связанные с ним отрывки из журналов и выписки из дневников подростков и взрослых, живших в гетто. Всё это на чешском, но можно поставить расширение-переводчик и прочесть эти истории на том языке, на котором вы сказали свое первое «господи, я больше не могу читать истории холокоста», а потом свое первое «но буду»:
http://www.vedem-terezin.cz/toulky-terezinem.html

Тринадцатый эпизод подкаста «Левиафан» посвящен Геенне огненной. В нем можно узнать, как измерить Геенну и когда грешники покидают ад; о чем три ангела договорились с демоницей; кто кричит в пустыне; где расположена тюрьма мятежных звезд; можно ли замерзнуть в аду.

В первой половине выпуска обсуждаются имена и измерения ада, его география и население. Во второй речь идет о трех ипостасях Лилит: детоубийце, соблазнительнице, королеве Юга. Шипят скорпионы, топчутся у ворот праведники, грешники играют в снежки, смешит младенцев Лилит, рабби Иешуа бен Леви спускается в ад с линейкой в кармане. И еще есть история про щипцы!

Для тех, кто подписан на патреон, в начале мая мы запишем дополнительный выпуск: о любовной магии, о тарелках и кирпичах, и о том, как кое-чей отец превратился в бутылку виски. Его можно будет найти на патреоне.

Послушать новый выпуск:
приложения с подкастами | youtube