СУПЕР ВАЖНАЯ НОВОСТЬ.

Я выложил мой последний фильм «Как стать мужчиной» в открытый и бесплатный доступ абсолютно для всех.

Я надеюсь, что его во-первых смогут посмотреть те, кто еще не видел. А во-вторых, я хочу, чтобы все мои фильмы были в открытом доступе.

Я бы очень хотел, чтобы вы смогли мне помочь и рассказать об этом фильме своим друзьям или собраться еще раз его посмотреть. Мне бы это очень помогло его распространить. А в остальном. Приятного просмотра:

https://youtu.be/gV8A6baB8fY?si=XEMF3P4p2OJV8Dyp

Мы с Дианкой в Нью Йорке. Кто хочет повидаться? Ищем друзей.

Последние летние дни в Грузии мы провели «на даче». У меня есть любимый скалолазный кемп, где довольно простой быт и много природы вокруг. А я очень хотел подольше побыть на природе и на скалах прежде чем лететь в Нью Йорк.

Эта приятная атмосфера - символ наполняющей меня беззаботности, когда уже в городе у меня по утрам частенько возникают сомнения - а не слишком ли я увлекся наслаждениями и созерцаниями мира вокруг? А что такое вообще мое призвание? Очевидно, что просто также упорно работать как раньше уже не получается, что мир говорит «Смотри, какие краски ты упускаешь, смени фокус, не переживай». И вот на природе или в городе я пытаюсь его менять. Не без внутренних сомнений конечно. Потому что до этого я - это моя работа, а теперь уже нет, теперь я - нечто большее. И правильно. Я просто говорю, что если и вы вдруг на этом моменте, то это непростой момент. С другой стороны, а когда был простой?

Поэт Теодор Ретке провел свое детство в Сагинау, штат Мичиган; там у его отца была теплица. К этой теплице он обращается во многих своих стихотворениях, ибо она символизирует не только его родной дом, но и воспоминания о «райском зеленом уголке». Родительские образы являются потенциальными носителями архетипических сил заботы и доверия. Когда родители в состоянии нести и передавать эти силы, они начинают активизироваться внутри ребенка. Если же родители не могли обеспечить своего ребенка такими силами, то он начинает искать их у других людей, которые могли заменить родителей.

Ушли в прошлое три древние женщины,
Под которыми скрипели ступеньки тепличных лестниц,
Когда они тянули белые веревки
Чтобы подтянуть, подтянуть
Плети душистого горошка, львиный зев,
Настурции, вьющиеся розы —
К стройным гвоздикам и красным
Хризантемам; жесткие стебли,
Соединяли в сноп.
Они привязывали и поправляли,—
Эти цветочные – и больше ничьи – няни.
Они сновали вверх-вниз,
Быстрее птиц. Просеивая грязь,
Они опрыскивали и шевелили растения,
Широко расставив ноги.
Их юбки развевались, как полог палатки,
Их влажные руки мерцали;
Как ведьмы, они летали вдоль грядок,
Легко и свободно творя.
При помощи усиков растений
Они сшивали воздух стеблями;
Они проращивали семена, застывшие от холода,—
Все эти кружочки, петельки и завитки.
Они ставили на солнце шпалеру, по которой вились
растения;
Они для растений делали больше, чем для себя.

Сжимая и толкая меня под ребра,
Пока я, смеясь, лежал у них на руках,
Нежась, как в супружеской постели.
Сейчас, когда в постели мне холодно и одиноко,
Они все еще находятся возле меня —
Эти древние, жилистые старухи,
В своих цветастых платках, пропахших потом,
С поцарапанными запястьями,
И дыханием, слегка отдающим нюхательным табаком,
Легкое дуновение которого почувствовал я
в своем первом сне.

Эти три женщины, которые застыли во времени, словно мухи в янтаре, по-прежнему подпитывают внутреннего ребенка. Теперь стало понятно, что их работа и их забота о ребенке нужна была для создания теменоса, священного закутка в психике, пока поэт переживал трудные времена и боролся с чувством депрессии и утраты.

Ричард Хьюго потратил немало труда, чтобы найти такие омолаживающие воспоминания. Если поэт считает свою жизнь несчастной, то отпечаток этого состояния несет на себе и место его рождения, начало его жизненного пути, омрачая его светлые детские мечты. Однако Хьюго, (да и Ретке тоже), когда наступают тяжелые дни, все же возвращается к месту, которое он покинул, чтобы получить какие-то скрытые указания, кто же он такой и что представляет собой его жизнь.

«Ты помнишь, ее звали Йенсен. Она казалась старой, и всегда внутренне одинокой, с серым лицом, прилепленным к окну, а почта никогда не приходила. За два квартала отсюда, в Грубскисе, было безумие. На Пасху Джорж играл на старом тромбоне, когда они повесили флаг. Дикие розы напоминают тебе, что дороги остались невымощенными, а колдобины и выбоины — в порядке вещей. Бедность была реальна: только бумажник и дух;
и каждый день тянется медленно, как в церкви.

Ты помнишь группу обшарпанных прихожан, стоящих в углу, плачущих о своей вере, обращаясь к звездам и неистовому Холи Роллерсу, каждый год арендовавших амбар, чтобы петь там свои страстные песни, и тот амбар сгорел, как только ты вернулся с войны.

Зная, что люди, с которыми ты был тогда, – мертвы, ты стараешься поверить, что эти дороги починят и вымостят; что соседи, которые появились, пока тебя не было, симпатичные люди, а их собаки накормлены. Тебе все еще нужно помнить о дорожных выбоинах и папоротнике. Ухоженные газоны напоминают тебе о поезде, на котором твоя жена однажды уехала навсегда, в какой-то далекий пустой городишко со странным названием, которое не вспомнить.

Время 6:23.
День: 9 октября. Год стерся в памяти. Ты злишься на соседей за свою неудачу. Потихоньку-помаленьку этот Грубскис испортил тебя так, что уже не поправишь. Однако ты знаешь, что должен снова играть, и снова бледная госпожа Йенсен будет торчать в окне, слушая отвратительную музыку, разносящуюся над проезжа —
ющими машинами. Ты очень их любил, и они остаются, в своей безысходности, без денег и без желания. Ты любил их, и скукой, которая была их болезнью, ты расплачиваешься за лишний кусок пищи, оказавшись в каком-то неизвестном маленьком городишке, и хочешь подружиться со страстными любовницами, чтобы почувствовать себя желанным в том тайном клубе, членами которого они все являются»

И Хьюго, и Ретке становятся членами «тайного клуба», о котором говорится в последних строках приведенного выше стихотворения. Это сообщество людей, ресурсы которых находятся на исходе и которые вынуждены перегруппироваться, чтобы получить тем самым опору для собственных мифов. Джеймс Хиллман писал, что все биографические истории по большей степени вымышлены. Реальные факты нашей жизни значат намного меньше, чем то, как мы их запоминаем, как интериоризируем, как они влияют на нас и как мы с ними работаем.

Текст выше – это все выборочные цитаты из книги Джеймса Холиса «Перевал в середине пути»

Во-первых, раз уж я в Америке, то это прекрасный способ мне и вам познакомиться с отрывками из Американской поэзии. Но самое главное, что мне очень знакомы оба тезиса. Про первый я пока промолчу, но вот возвращение к прошлому со мной происходит постоянно, и постоянно в разных формах оно дает мне жизненные и творческие силы. Я часто оказываюсь в комнатах, в которых я чувствую, что «это уже было» или «это произойдет». В которых прошлое, настоящее и будущее сплелись в одно, и мне предстоит быть детективом, который это расследует. В других сценариях я вспоминаю одинокие домики в полях, когда я смотрел в окно поезда по пути между Евпаторией, где я родился и Москвой, где мне предстояло учиться. Иногда я ловлю запахи счастливого детства, определенно Евпаторийские. В какой-то манере и я ощущаю свою жизнь потрясающей трагедией, об ушедшем счастливом детстве, о которой стоит рассказать.

Холлис тут намекает, что во-первых внутренняя трагедия есть в каждом из нас. Это и делает нас людьми с нашей сложной историей. А во-вторых, творчество помогает перевести фокус с переживания этой трагедии в желание создать свой миф и свою сказку, которая будет реальнее самой реальности.

Поэтому я вас приглашаю прочесть посты и отрывки стихов выше. А также если вы ощущаете эти истории релевантными, то и книгу Холлиса.

И финальный аккорд этой темы. У меня есть одно место - небольшой грот в горах Грузии, о котором мало кто знает, и я лишний раз не треплюсь, потому что место стало мне очень родным. Этот грот заодно православная святыня, только людей там нет. Так вот именно там в последний раз я чувствовал себя «детективом», оказавшимся в комнате, где прошлое, настоящее и будущее сплелись вместе. Я был как будто внутри головы человека, который прожил целую жизнь. Жизнь наполненную и в мере праведную: с радостями, болью, слезами, смехом, улыбкой и главное, с настоящей любовью внутри.

Я думал, про кого это так? Это воспоминания об отце? Или о дедушке? Это их жизни? Или моя? Это идеальная жизнь? Или она уже идеальная? Из-за чего или кого были слезы? Кого так сильно любил этот уже состарившийся герой?

В глубине этой «головы» была трещина, через которую росла зелень и пробивался родник. Это выглядело действительно священно.

Две недели назад мы с Дианкой там снова побывали перед поездкой в Штаты. Я рад, что успел показать.

Ребята, начинаются выходные. Напоминаю, что это прекрасный шанс посмотреть «Как стать мужчиной», который теперь доступен бесплатно.

А также не забывайте его советовать своим друзьям. Мне это очень сейчас нужно для продвижения фильма. Заходит он пока очень туго, но вы можете мне помочь. Смотрите и делитесь, собирайтесь, показывайте друзьям.

https://youtu.be/gV8A6baB8fY

Совсем не успеваю вам рассказывать обо всем в жизни. Но мы сейчас путешествуем по Америке в доме на колесах по скалолазным районам Вашингтона и Орегона. Здесь ужасно красиво. У меня нормальный интернет очень редко бывает. Честно говоря интернет в Америке - гавно.

Но я все же очень рад поделиться тем, что у нас все хорошо, мы много на природе, много скалолазаем и готовимся в сентяюре снимать новый фильм.

Если что, чуть больше контента у меня в инсте: https://www.instagram.com/bad.planet/

Возвращаюсь к вам после небольшого затишья просто, чтобы сказать. Поездка в одну сторону на трамвае+метро до дома в Сан Франциско стоит 6,80 долларов дороже 600 рублей.

А так рад сказать, что у нас первый день съемок проекта в Беркли. Мне хочется о многом рассказать: о Бернинг мэне, об Америке, о жизни в доме на колесах. Начинаю с чего-то малого, а потом глядишь, каждое утро буду по чуть-чуть писать.