На днях одна страна выиграла сражение, которого не было. Ее глава выдвинул соседу ультиматум: убрать за неделю некие «ретрансляторы». Через несколько дней объявил, что они не работают. Победа зафиксирована. Никто не подтвердил, что ретрансляторы существовали или замолчали. Противник на сражение не явился и являться не собирался, но повёл себя как проигравший. Этого хватило. Интересно почему одна сторона так умеет, а другая не умеет даже тогда, когда ответ лежит на поверхности.

Был такой Артур Уэлсли, герцог Веллингтон. Карьеру он сделал в Индии, где не было правил, а был результат, и вернулся с другой головой. Стал «победителем Наполеона», сначала разгромив на Иберийском полуострове его маршалов, а потом, при Ватерлоо, и его самого. В иберийских войнах прославился тактикой выжженой земли, трёхдневными разграблениями городов союзников, избеганием сражений, в которых не мог выиграть. То, что через год воспроизвёл Кутузов.

Выиграть лучше, чем проиграть. Банально. Но чтобы это применить, надо честно ответить себе, я сейчас выигрываю или проигрываю. И здесь зрелая система ломается. Честный ответ часто несовместим с ролью, с тем, что уже сказано публично, с культурой. «Дряхление империи» понимают демографически или экономически. Но дряхление начинается с когнитивной инфраструктуры - с набора мыслительных операций, которые система считает для себя (не)допустимыми. Чем он жёстче и короче, тем ближе осень.

Патриарх Никон в середине XVII века построил под Москвой Новый Иерусалим, переименовал местную речку в Иордан (сейчас Истра), а холм назвал Голгофой. Логика: воспроизведи форму точно придет и содержание, В его случае - Второе пришествие. Не пришло. Идеальный для нас, лучший чем полинезийские самолёты пример карго-культа. Любой провал в котором означает, что успешный контекст воспроизведён недостаточно точно. Система закрывается для опровержения изнутри. И тот, кто торжественно объявляет себя хранителем правил, публично сокращает список доступных ходов и теперь не может их вернуть, не разрушив рассказ о самом себе.

Кажется, раз инструмент свежий, и держатель не может быть устаревшим, карго-культ ведь несовместим с технологией. Иллюзия. Старая голова с новым инструментом остаётся старой головой, только дороже и с большим влиянием. Каргокульт с бюджетом. Буквально "на стероидах". Современным мышление делает не инструмент, а готовность отказаться от важного ради цели. Евангелие: враги человека - домашние его. Реальный потолок любого игрока не записан в стратегических документах. Это то, что он не может отложить ради результата: репутация, традиция, образ себя, память о предках.

Откуда берутся Веллингтоны? Не из отсутствия биографии. Веллингтон был аристократом с полным набором обязательств. Индия дала прививку: он видел себя проигрывающим достаточно близко и выжил, поняв, что нарушение всех возможных правил и установок не потеря лица. Потеря лица - это когда тебе отрезают голову. Свобода инструмента это про выбор, не про происхождение.

Устоявшиеся системы принято ругать за неэффективность. Но если посмотреть, кто что получает, неэффективности нет, есть сознательное смещение задачи. Неэффективный инструмент прекрасно работает как способ освоить ресурс и отчитаться. Он успешен по той метрике, ради которой создан. Работающий инструмент опаснее: он даёт результат, который трудно контролировать и присвоить. Веллингтон не нужен не потому, что система глупа, а потому, что он непредсказуем не только для внешних врагов. А значит неуправляем.

О прошлом, если ты не историк, нужно знать одно: оно мертво. Культура, которую нельзя отложить в нужный момент, не традиция, а диагноз. Выигрывают не те, у кого есть ресурсы, и не те, кто морально правы. Победа в момент технологического перелома стоит ровно столько, насколько ты готов перестать быть собой вчерашним и позавчерашним.

Удаление приложений VK из App Store – не разовая акция и не политический жест в вакууме. Это логичное следствие многолетней асимметрии: одна сторона системно ограничивала чужие сервисы, искренне полагая, что инструмент давления работает только в одну сторону.

Apple убрала из российского App Store весь портфель VK Group: ВКонтакте, VK Музыку, Мессенджер, Видео, Одноклассники, Дзен и Mail.ru. Формальных объяснений – ноль. Минцифры не получило от компании аргументированной позиции о наличии санкционных требований, ФАС попросили рассмотреть «факты недобросовестной конкуренции», депутаты заговорили о нарушении Всеобщей декларации прав человека.

Здесь стоит зафиксировать очевидное противоречие. Те же акторы, которые годами вводили ограничения против зарубежных платформ без объяснений и апелляций – теперь апеллируют к международному праву и принципам добросовестной конкуренции. Логика «нам можно, потому что у нас суверенитет» перестает работать ровно в тот момент, когда другая сторона применяет зеркальный аргумент. Apple – частная компания, действующая в американской юрисдикции, где санкционный комплаенс не требует публичных обоснований.

Структурная проблема глубже. К февралю 2022 года Россия подошла без готовой альтернативной инфраструктуры распространения ПО. РуСтор запустили уже после начала СВО – как экстренную меру, а не как результат стратегического планирования. Сейчас его аудитория несопоставима с App Store: по данным самого магазина на начало 2025 года, активных пользователей – около 20 миллионов, тогда как только у ВКонтакте в России ежемесячная аудитория превышает 75 миллионов человек.

Это и есть реальная цена отложенного решения. Критическую цифровую инфраструктуру нельзя создать в режиме реакции на кризис – ее строят годами, параллельно с эксплуатацией чужой. Пока этот процесс не завершен, любые конфронтационные шаги с позиции слабого цифрового суверенитета автоматически создают уязвимость, которой воспользуется более сильный участник.

Риторика части думских депутатов о том, что действия Apple «доказали необходимость суверенного интернета», звучит как попытка переформатировать поражение в аргумент. Технически это верно. Но хронологически – это аргумент, который следовало использовать для принятия бюджетных решений еще лет десять назад, а не после того, как десятки миллионов пользователей уже оказались в ситуации ограниченного доступа к привычным сервисам.

Стратегическая дилемма, которая сейчас стоит перед российским регулятором, выглядит так: либо ускоренное создание независимой экосистемы с реальными инвестициями и горизонтом 5–7 лет, либо продолжение существования внутри чужой инфраструктуры с принятием ее правил. Третьего варианта – полного суверенитета при нулевых издержках для конечного пользователя – в обозримой перспективе не существует.

Подпишись на Башни

"Украина получит собственное баллистическое вооружение, и оно будет применяться для ударов по территории России. Появление украинской баллистики изменит статус нашей страны в мире" — министр обороны Украины Фёдоров.

И никто уже не смеётся. Кто понимал - никогда не смеялся и призывал раздавить гадину, пока маленькая. Но гадина выросла. Ей это позволили.

И теперь у неё совершенно точно появятся эти ракеты. Более того: это, скорее всего, будет следующим козырем, который они попытаются выложить, когда дроны утратят актуальность - массовая, дешёвая баллистика.

А американцы уже анонсируют технологии полного подавления дроновой угрозы: лазерное и электромагнитное оружие. О котором и у нас говорили. В 2022 году даже показывали. Ну, и где оно? У Тимура Иванова в "родовом гнезде"?

И это тоже будет у Украины. Если гадину, наконец, не добьют. Тот, кто сейчас этого не делает - просто преступник. Так что, будем уже что-то делать или продолжим камлать на "дух Анкориджа"?

Мейнстримный Госдеп в лице замгоссекретаря США по вопросам внешней помощи Джереми Левина и его босса Марко Рубио окончательно расставили для Кремля все точки над i в мифе о "духе Анкориджа".

На данный момент мы находимся в положении, когда Украина выигрывает войну. - Джереми Левин.

То есть, как было днями ранее тут сказано, Трампу украинские пространственные операции в формате "вертикальной войны" заходят. Трамп и форматирующий ему мозги мейнстримный Госдеп эти операции видят и именно по ним судят о том, что происходит в Украинском конфликте на данный момент времени.

Соглашения на Аляске не было. На Аляске было предложение. Но на Аляске не было соглашения. Если бы было соглашение, у нас бы завершилась война. - Марко Рубио.

Тут тоже все абсолютно предсказуемо для тех, кто изначально считал "дух Анкориджа" не более чем риторической вежливостью Трампа при тет-а-тет общении с Путиным в Канаде.

И поэтому сейчас Кремль (будем надеяться, окончательно с "духом Анкориджа" распрощавшийся) перед выбором.

Либо быстро показывать всему миру (и Трампу в том числе) свои собственные безоговорочно успешные пространственные операции в формате "вертикальной войны".

Либо идти на "заморозку" Украинского конфликта по ЛБС. Изначально зная при этом (теперь уже без всяких иллюзий!), что "корейский вариант" - это не мир, но иного в том формате мировой политики, которая сегодня существует в эпоху Трампа, добиться невозможно. Очень хорошо сегодня об этом написал Юрий Баранчик.

Однако вся сложность современного переговорного процесса заключается в том, что нынешняя культура переговоров принципиально не предполагает заключения долгосрочных и устойчивых соглашений. Дипломатический трек окончательно трансформировался в фиксацию промежуточных позиций в ходе непрекращающейся шахматной партии, где каждый сделанный ход записывается, но ни одна из сторон не считает себя связанной предыдущими договоренностями, если меняется тактическая ситуация.
 
В этих условиях классический мирный процесс перестает существовать как самостоятельная категория. Переговоры становятся лишь техническим инструментом для легитимации силовых маневров, а их содержание определяется исключительно расстановкой фигур на доске.

Вот теперь такая развилка для Кремля. При этом времени для раздумий почти нет, а тянуть дальше время абсолютно бессмысленно. Потому что меньше чем через четыре месяца, после промежуточных выборов в Конгресс, Трамп превратится в "хромую утку" и пытаться использовать его как инструмент против "глобального Лондона" станет абсолютно бессмысленно.

Очень показательное выступление 👇 Урсулы фон дер Ляйен о том, где была Украина год назад и где она сейчас. К вопросу о том, кто этот год выиграл, и кто проиграл. И при чем тут Анкоридж.