Даром преподаватели,
Время со мною тратили
Даром со мною мучился
Самый искусный маг
Мудрых преподавателей
Слушал я невнимательно
И потому Вселенную,
Сделал я кое-как.
Время со мною тратили
Даром со мною мучился
Самый искусный маг
Мудрых преподавателей
Слушал я невнимательно
И потому Вселенную,
Сделал я кое-как.
Всякий взрослый мечтает быть ребёнком. Но не все об этой своей особенности знают. Агу.
Четыре коня (чумная озорная)
Остыли трупы, и земля остыла,
И пора сжигать дома.
В этом городе темно и сыро,
В этом городе темно и сыро,
А над городом чума, чума, чума.
И уносят меня, и уносят меня
Туда, где только лишь тьма
Четыре коня, ох, четыре коня -
Раздор, голод смерть и чума.
И уносят меня, и уносят меня
Туда, где только лишь тьма
Четыре коня, ох, четыре коня -
Раздор, голод смерть и чума.
Чума раскрыла мертвые объятья,
И до весны здесь все помрут,
Зачумленные лежат в кроватях,
Зачумленные лежат в кроватях,
Ждут, когда же их сожгут, сожгут, сожгут
И уносят меня, и уносят меня
Туда, где только лишь тьма
Четыре коня, ох, четыре коня -
Раздор, голод смерть и чума.
И уносят меня, и уносят меня
Туда, где только лишь тьма
Четыре коня, ох, четыре коня -
Раздор, голод смерть и чума.
Остыли трупы, и земля остыла,
Но я заразы не боюсь,
В этом городе мне скучно было
Мне без факела здесь грустно было
А теперь смеюсь, смеюсь, смеюсь.
И уносят меня, и уносят меня
Туда, где только лишь тьма
Четыре коня, эх, четыре коня -
Раздор, голод смерть и чума.
И уносят меня, и уносят меня
Туда, где только лишь тьма
Четыре коня, ох, четыре коня -
Раздор, голод смерть и чума.
И уносят меня, и уносят меня
Туда, где только лишь тьма
Четыре коня, ох, четыре коня -
Раздор, голод смерть и чума.
Ведьмы шутят (http://vk.com/club98619427)
Остыли трупы, и земля остыла,
И пора сжигать дома.
В этом городе темно и сыро,
В этом городе темно и сыро,
А над городом чума, чума, чума.
И уносят меня, и уносят меня
Туда, где только лишь тьма
Четыре коня, ох, четыре коня -
Раздор, голод смерть и чума.
И уносят меня, и уносят меня
Туда, где только лишь тьма
Четыре коня, ох, четыре коня -
Раздор, голод смерть и чума.
Чума раскрыла мертвые объятья,
И до весны здесь все помрут,
Зачумленные лежат в кроватях,
Зачумленные лежат в кроватях,
Ждут, когда же их сожгут, сожгут, сожгут
И уносят меня, и уносят меня
Туда, где только лишь тьма
Четыре коня, ох, четыре коня -
Раздор, голод смерть и чума.
И уносят меня, и уносят меня
Туда, где только лишь тьма
Четыре коня, ох, четыре коня -
Раздор, голод смерть и чума.
Остыли трупы, и земля остыла,
Но я заразы не боюсь,
В этом городе мне скучно было
Мне без факела здесь грустно было
А теперь смеюсь, смеюсь, смеюсь.
И уносят меня, и уносят меня
Туда, где только лишь тьма
Четыре коня, эх, четыре коня -
Раздор, голод смерть и чума.
И уносят меня, и уносят меня
Туда, где только лишь тьма
Четыре коня, ох, четыре коня -
Раздор, голод смерть и чума.
И уносят меня, и уносят меня
Туда, где только лишь тьма
Четыре коня, ох, четыре коня -
Раздор, голод смерть и чума.
Ведьмы шутят (http://vk.com/club98619427)
Спустя несколько минут послышался свист кипящего чайника, в дальней комнате забренчала посуда. Ко мне вышел мужчина в старомодном костюме, в руках он нес поднос, на котором стояли две чашки.
— Вам черный или зеленый?
— Черный, с сахаром и лимоном.
— Я угадал с выбором. Одну минуту. Печенье?
— Не откажусь.
Некоторое время стояла тишина, только тикали старинные часы в углу комнаты, да мы дули на горячий чай и осторожно отпивали из чашек.
— А правда, что Вы исполняете любые желания?
— Совершенно верно. Любые.
— И сколько это стоит?
— О, уверяю Вас, это совершенно бесплатно. Сейчас мы проводим маркетинговое исследование. Решаем, стоит ли тиражировать в промышленных масштабах. Но вынужден предупредить, Вы выступаете в роли испытуемого, по договору Вы обязаны фиксировать все детали.
— Какие-то ещё ограничения?
— Есть одно. Технология исполнения желаний пока не совершенна. Денег мы с Вас брать не будем, но есть одно существенное «но». Каждое желание чуть-чуть укорачивает жизнь.
— Как укорачивает?
— Человеческая нервная система имеет ограниченный ресурс, все манипуляции с организмом не проходят бесследно. Исполнение одного желания снижает продолжительность нормальной жизни на два года, три желания – пять лет, пять желаний семь лет. Я совершенно не тороплю Вас, думайте сколько хотите.
Я вышел в совершенной прострации. Стоит ли игра свеч, или не нужно гнаться за мечтами, оставить их несбыточными. К тому же можно ли доверять этому человеку? Сейчас напоит меня чем-то, а сам ограбит и выбросит беспомощного в переулок, или ещё чего хуже. Так и не приняв решения, я пришел в гостиницу и провалился в сон.
Поутру раздался звонок.
— Привет.
— Привет. Не ожидал тебя услышать.
— Знаешь, я тут подумала… Я была несправедлива к тебе. Нам нужно серьезно поговорить. Я видела твои фотографии в сети, приезжай ко мне, когда вернешься из отпуска.
Потом было первое свидание в небольшом уютном ресторанчике. Я называю его первым, потому что оно действительно было первым после того, как София ушла от меня. Конечно, я действительно был виноват в этом, но сейчас, за давностью дней, я и не мог вспомнить точно, в чем же я ошибался. Главное, что сейчас все наладилось, я снова счастлив. Мы сняли крохотную квартирку на окраине города, неподалеку от метро. Через две недели расписались.
Как-то раз, возвращаясь с работы, я приметил в окне ларька в переходе лотерейные билеты.
— Что разыгрывается?
— Да кто-ж разберет, вот тут написано, что джек-пот в восемьсот миллионов, десять квартир и какие-то машины иностранные, кажется немецкие. Да какая разница, никто ж в лотерею-то и не выигрывает, все призы своим раздают.
— Миллионов чего? Долларов?
— Каких-таких долларов, молодой человек, мы в Англии живем вообще-то, фунтов стерлингов.
Я припомнил кое-что.
— Дайте три билета.
По телевизору ещё неделю обсуждали, как счастливчик выиграл разом три главных приза. Пришлось конечно со всего уплатить налог, но и так денег было гораздо больше, чем я мог потратить за всю жизнь. Теперь можно было и вовсе не работать, а кататься по всему миру в свое удовольствие. Я давно хотел съездить в Россию, полюбоваться на знаменитую Сибирь, проверить так ли там холодно, как русские любят хвастаться. София почему-то было против, она предпочла поехать на один из тихоокеанских островов, где и осталась надолго.
Я погулял по Петербургу, оценил местные красоты. Недаром его называют северной Венецией, воистину жемчужина в этой холодной снежной стране. Хотя тут снега было немного, в основном льет дождь. Прямо как у меня дома. Страна действительно необъятная, вольготно и просторно здесь. Казалось бы, заселяй и осваивай огромные пространства. Люди в целом мне понравились, на вид не такие дружелюбные, но за хмурыми каменными лицами скрывались добрые сердца.
— Вам черный или зеленый?
— Черный, с сахаром и лимоном.
— Я угадал с выбором. Одну минуту. Печенье?
— Не откажусь.
Некоторое время стояла тишина, только тикали старинные часы в углу комнаты, да мы дули на горячий чай и осторожно отпивали из чашек.
— А правда, что Вы исполняете любые желания?
— Совершенно верно. Любые.
— И сколько это стоит?
— О, уверяю Вас, это совершенно бесплатно. Сейчас мы проводим маркетинговое исследование. Решаем, стоит ли тиражировать в промышленных масштабах. Но вынужден предупредить, Вы выступаете в роли испытуемого, по договору Вы обязаны фиксировать все детали.
— Какие-то ещё ограничения?
— Есть одно. Технология исполнения желаний пока не совершенна. Денег мы с Вас брать не будем, но есть одно существенное «но». Каждое желание чуть-чуть укорачивает жизнь.
— Как укорачивает?
— Человеческая нервная система имеет ограниченный ресурс, все манипуляции с организмом не проходят бесследно. Исполнение одного желания снижает продолжительность нормальной жизни на два года, три желания – пять лет, пять желаний семь лет. Я совершенно не тороплю Вас, думайте сколько хотите.
Я вышел в совершенной прострации. Стоит ли игра свеч, или не нужно гнаться за мечтами, оставить их несбыточными. К тому же можно ли доверять этому человеку? Сейчас напоит меня чем-то, а сам ограбит и выбросит беспомощного в переулок, или ещё чего хуже. Так и не приняв решения, я пришел в гостиницу и провалился в сон.
Поутру раздался звонок.
— Привет.
— Привет. Не ожидал тебя услышать.
— Знаешь, я тут подумала… Я была несправедлива к тебе. Нам нужно серьезно поговорить. Я видела твои фотографии в сети, приезжай ко мне, когда вернешься из отпуска.
Потом было первое свидание в небольшом уютном ресторанчике. Я называю его первым, потому что оно действительно было первым после того, как София ушла от меня. Конечно, я действительно был виноват в этом, но сейчас, за давностью дней, я и не мог вспомнить точно, в чем же я ошибался. Главное, что сейчас все наладилось, я снова счастлив. Мы сняли крохотную квартирку на окраине города, неподалеку от метро. Через две недели расписались.
Как-то раз, возвращаясь с работы, я приметил в окне ларька в переходе лотерейные билеты.
— Что разыгрывается?
— Да кто-ж разберет, вот тут написано, что джек-пот в восемьсот миллионов, десять квартир и какие-то машины иностранные, кажется немецкие. Да какая разница, никто ж в лотерею-то и не выигрывает, все призы своим раздают.
— Миллионов чего? Долларов?
— Каких-таких долларов, молодой человек, мы в Англии живем вообще-то, фунтов стерлингов.
Я припомнил кое-что.
— Дайте три билета.
По телевизору ещё неделю обсуждали, как счастливчик выиграл разом три главных приза. Пришлось конечно со всего уплатить налог, но и так денег было гораздо больше, чем я мог потратить за всю жизнь. Теперь можно было и вовсе не работать, а кататься по всему миру в свое удовольствие. Я давно хотел съездить в Россию, полюбоваться на знаменитую Сибирь, проверить так ли там холодно, как русские любят хвастаться. София почему-то было против, она предпочла поехать на один из тихоокеанских островов, где и осталась надолго.
Я погулял по Петербургу, оценил местные красоты. Недаром его называют северной Венецией, воистину жемчужина в этой холодной снежной стране. Хотя тут снега было немного, в основном льет дождь. Прямо как у меня дома. Страна действительно необъятная, вольготно и просторно здесь. Казалось бы, заселяй и осваивай огромные пространства. Люди в целом мне понравились, на вид не такие дружелюбные, но за хмурыми каменными лицами скрывались добрые сердца.
Это я сразу понял, более того, я стал замечать, что могу читать мысли других людей. Мне не потребовалось учить этот сложный и непонятный язык, я словно родился с ним. Позже стали открываться и другие способности. Мне теперь не нужна зажигалка. Чтобы зажечь сигару, достаточно силы мысли. Теперь я не боюсь ни холода, ни жара. Могу даже летать, но не стану этим заниматься, ведь другие люди могут меня совсем не понять. Я могу рассказывать людям о их будущем, давать советы и помогать в жизни. Грустно, что самому себе я помочь не смог.
Я честно не хотел влезать в голову Софии, но её стыд и совесть сами пробивались наружу, даже не требовалось никаких усилий, чтобы прочесть её предательство. Измены я потерпеть не мог. Кто просил её уезжать от меня? На сей раз инициатива исходила всецело от меня, пусть мне и было больно и считал себя потерпевшей стороной, но все свои деньги я отдал ей, они мне сейчас не нужны. Тем более жить без занятия, без своего дела очень скучно. Я живу фокусами и представлениями, кочую из города в город, знакомлюсь с новыми людьми.
И самое забавное, что люди везде одинаковые, пусть обложка разная, но начинка все та же. Белые, черные, цветные, суть одна. В любой стране, в любом месте у людей одни и те же заботы и проблемы. Все мыслят настолько одинаково, что это со временем начинает раздражать. Мне уже успели надоесть все эти низменные проблемы, с которыми люди обращаются ко мне. Отворот, приворот, деньги, успех, признание. Мне получше, соседу похуже. Вернуть мужа в семью, наслать проклятье на стерву.
Я устал. Пусть они сами разбираются со всем. Отхлебну лучше чая с ароматом ванили и апельсина, мой любимый. Ваниль и апельсин?
— О, я вижу Вы очнулись. Ну и как все прошло?
— Как выяснилось, весьма сомнительно. Все хорошо поначалу. Когда получаешь что-то слишком легко, то совсем не ценишь.
— Как Вы себя чувствуете?
— Голова немного болит.
— Так и должно быть. В конце остается только головная боль. Присядьте и расскажите подробности.
За тот час, что я пробыл в лавке исполнения желаний, на улице успела испортиться погода. Маленький зонтик не укрывал от холодного косого дождя, когда я прибежал в гостиницу, то совсем промок, хорошо хоть голова перестала болеть. На следующий день, перед отъездом, я решил снова наведаться к мистеру… Как же его звали? Странно, кажется, он не представился.
Но попрощаться с ним я так и не смог, рекламная вывеска на окне отсутствовала, на месте лавочки располагался музей. Говорят, давно уже стоит тут.
© ideft
Я честно не хотел влезать в голову Софии, но её стыд и совесть сами пробивались наружу, даже не требовалось никаких усилий, чтобы прочесть её предательство. Измены я потерпеть не мог. Кто просил её уезжать от меня? На сей раз инициатива исходила всецело от меня, пусть мне и было больно и считал себя потерпевшей стороной, но все свои деньги я отдал ей, они мне сейчас не нужны. Тем более жить без занятия, без своего дела очень скучно. Я живу фокусами и представлениями, кочую из города в город, знакомлюсь с новыми людьми.
И самое забавное, что люди везде одинаковые, пусть обложка разная, но начинка все та же. Белые, черные, цветные, суть одна. В любой стране, в любом месте у людей одни и те же заботы и проблемы. Все мыслят настолько одинаково, что это со временем начинает раздражать. Мне уже успели надоесть все эти низменные проблемы, с которыми люди обращаются ко мне. Отворот, приворот, деньги, успех, признание. Мне получше, соседу похуже. Вернуть мужа в семью, наслать проклятье на стерву.
Я устал. Пусть они сами разбираются со всем. Отхлебну лучше чая с ароматом ванили и апельсина, мой любимый. Ваниль и апельсин?
— О, я вижу Вы очнулись. Ну и как все прошло?
— Как выяснилось, весьма сомнительно. Все хорошо поначалу. Когда получаешь что-то слишком легко, то совсем не ценишь.
— Как Вы себя чувствуете?
— Голова немного болит.
— Так и должно быть. В конце остается только головная боль. Присядьте и расскажите подробности.
За тот час, что я пробыл в лавке исполнения желаний, на улице успела испортиться погода. Маленький зонтик не укрывал от холодного косого дождя, когда я прибежал в гостиницу, то совсем промок, хорошо хоть голова перестала болеть. На следующий день, перед отъездом, я решил снова наведаться к мистеру… Как же его звали? Странно, кажется, он не представился.
Но попрощаться с ним я так и не смог, рекламная вывеска на окне отсутствовала, на месте лавочки располагался музей. Говорят, давно уже стоит тут.
© ideft
Если вам кажется, что вы скатились на самое дно, не переживайте.
Всё ещё впереди.
Всё ещё впереди.
Для математика, познающего дзен, важно вовремя осознать себя пустым множеством. Ну или, в крайнем случае, бесконечно малой величиной.
В щелочку высунулся глаз и раздраженным старческим голосом спросили:
- Что надо?
- В Большом театре ставят «Летучую мышь». Я принесла билеты.
- Проходи, - устало проговорили и длинная стальная цепочка шустро съехала вниз.
Пока Лиза стягивала куртку в плохо освещенном коридоре, на нее смотрели пустые глаза чучел животных, а из-под химерной тени выскальзывали лакированные досточки с выжженными магическими символами. Над входом в комнату висела карта московского метрополитена, будто инфернальный знак у Данте.
- Марья Прокофьевна! – позвала Лиза, ежась от вида спутанных веток метро, заворачивающихся в кольцо Уробороса.
- Тшшш, - злобно шикнула горбатая морщинистая старуха в пуховом платке и длинной рябой юбке, - чего орешь! У нас прослушка и наружное наблюдение.
- Всего то? – попыталась пошутить Лиза.
- Ну, если тебя не смущает, что за нами приглядывают тысячи глаз древних богов…половина которых состоит на службе у ФСБ, ты очень храбрая. – Стой, я тебе очи то завяжу.
- Зачем? – удивилась Елизавета, в какой-то миг захотелось сбежать, но полное решимости сердце дало команду склонить голову.
Старуха достала черную повязку и завязала тугим узлом на затылке. Удостоверившись, что клиентка ничего не видит, она повела Лизу по длинным коридорам. То и дело девушка слышала лязг отворяющихся замков и скрип засовов. Помещения менялись одно за другим – вот она слышит цокот каблуков по кафельной плитке, скольжение по дощатому ламинату и наконец, ноги щекочет ворсистый ковер.
- Снимай! – скомандовала бабка и Лиза стянула повязку.
Интерьер комнаты резко отличался от хижины безумной ведьмы, в которой довелось побывать сначала. Белые стены и высокий натяжной потолок озарялись маленькими софитами. Тумбы и полки устроились в углу, держа на себе разнообразную технику: начиная 3D принтером, заканчивая электронным микроскопом. Сама же Марья Прокофьевна словно сбросила двадцать лет: черное каре, легкий дневной макияж и брючный костюм бежевого цвета.
- Рассказывай. Мне то в двух словах передали. Но хочу знать подробности.
- Познакомилась с мужчиной, - вздохнула Лиза.
- Женат?
- Нет, в том то и дело, что не женат, но хочет детей. И семью. Проблема в другом…
- Не работает? Нищий?
Лиза отрицательно покачала головой и тревожно улыбнулась:
- Наоборот, руководит строительной фирмой, обеспечен: квартира, машина.
Марья Прокофьевна присела за компьютер, пощелкав по кнопкам, и через минуту пристального изучения монитора, задумчиво спросила:
- Значит, ранее судим?
- Вроде бы признаков никаких.
- Бьет женщин? Наркоман? Алкаш беспутный?
- Я разговаривала со всеми его бывшими – они тепло о нем отзываются, и все три несказанно благодарны небесам, что встретили такого мужчину. И да, он вообще не пьет и даже не курит. С наркотиками не был замечен, активно занимается спортом и посещает тренажерный зал трижды в неделю.
- Вот же гад! Подготовился! – Прокофьевна раздраженно ударила по крышке стола и ухватилась за компьютерную мышь.
- Мы с ним общаемся вот уже несколько месяцев. Он не пристает, красиво ухаживает, дарит цветы и приятно удивляет. Вадик готов ждать интима столько, сколько потребуется. И предвосхищая вопрос: нет, он не гей, а очень даже натурал, - Лиза зарделась и потупила взгляд.
- Так в чем проблема? Что беспокоит?
- Подвох! В нем есть какой-то подвох. Ну не может быть человек идеальным. Я с ним общаюсь и будто вижу образ «белокурой бестии», сверхчеловека из трудов Фридриха Ницше. Он еще и блондин, понимаете. Это тот самый «мужчина из телевизора», герой мелодрам, который спустился ко мне и шепчет: «Лиза…Лиииизааа! Выходи за меня! Вот я такой весь идеальный и только для тебя. Берег паспорт и готов стать отцом твоих детей». И ни одного недостатка, падла.
- А внешне? Ну как на морду то? – Прокофьевна достала из тумбы карты таро и начала быстро перемешивать колоду.
- Что надо?
- В Большом театре ставят «Летучую мышь». Я принесла билеты.
- Проходи, - устало проговорили и длинная стальная цепочка шустро съехала вниз.
Пока Лиза стягивала куртку в плохо освещенном коридоре, на нее смотрели пустые глаза чучел животных, а из-под химерной тени выскальзывали лакированные досточки с выжженными магическими символами. Над входом в комнату висела карта московского метрополитена, будто инфернальный знак у Данте.
- Марья Прокофьевна! – позвала Лиза, ежась от вида спутанных веток метро, заворачивающихся в кольцо Уробороса.
- Тшшш, - злобно шикнула горбатая морщинистая старуха в пуховом платке и длинной рябой юбке, - чего орешь! У нас прослушка и наружное наблюдение.
- Всего то? – попыталась пошутить Лиза.
- Ну, если тебя не смущает, что за нами приглядывают тысячи глаз древних богов…половина которых состоит на службе у ФСБ, ты очень храбрая. – Стой, я тебе очи то завяжу.
- Зачем? – удивилась Елизавета, в какой-то миг захотелось сбежать, но полное решимости сердце дало команду склонить голову.
Старуха достала черную повязку и завязала тугим узлом на затылке. Удостоверившись, что клиентка ничего не видит, она повела Лизу по длинным коридорам. То и дело девушка слышала лязг отворяющихся замков и скрип засовов. Помещения менялись одно за другим – вот она слышит цокот каблуков по кафельной плитке, скольжение по дощатому ламинату и наконец, ноги щекочет ворсистый ковер.
- Снимай! – скомандовала бабка и Лиза стянула повязку.
Интерьер комнаты резко отличался от хижины безумной ведьмы, в которой довелось побывать сначала. Белые стены и высокий натяжной потолок озарялись маленькими софитами. Тумбы и полки устроились в углу, держа на себе разнообразную технику: начиная 3D принтером, заканчивая электронным микроскопом. Сама же Марья Прокофьевна словно сбросила двадцать лет: черное каре, легкий дневной макияж и брючный костюм бежевого цвета.
- Рассказывай. Мне то в двух словах передали. Но хочу знать подробности.
- Познакомилась с мужчиной, - вздохнула Лиза.
- Женат?
- Нет, в том то и дело, что не женат, но хочет детей. И семью. Проблема в другом…
- Не работает? Нищий?
Лиза отрицательно покачала головой и тревожно улыбнулась:
- Наоборот, руководит строительной фирмой, обеспечен: квартира, машина.
Марья Прокофьевна присела за компьютер, пощелкав по кнопкам, и через минуту пристального изучения монитора, задумчиво спросила:
- Значит, ранее судим?
- Вроде бы признаков никаких.
- Бьет женщин? Наркоман? Алкаш беспутный?
- Я разговаривала со всеми его бывшими – они тепло о нем отзываются, и все три несказанно благодарны небесам, что встретили такого мужчину. И да, он вообще не пьет и даже не курит. С наркотиками не был замечен, активно занимается спортом и посещает тренажерный зал трижды в неделю.
- Вот же гад! Подготовился! – Прокофьевна раздраженно ударила по крышке стола и ухватилась за компьютерную мышь.
- Мы с ним общаемся вот уже несколько месяцев. Он не пристает, красиво ухаживает, дарит цветы и приятно удивляет. Вадик готов ждать интима столько, сколько потребуется. И предвосхищая вопрос: нет, он не гей, а очень даже натурал, - Лиза зарделась и потупила взгляд.
- Так в чем проблема? Что беспокоит?
- Подвох! В нем есть какой-то подвох. Ну не может быть человек идеальным. Я с ним общаюсь и будто вижу образ «белокурой бестии», сверхчеловека из трудов Фридриха Ницше. Он еще и блондин, понимаете. Это тот самый «мужчина из телевизора», герой мелодрам, который спустился ко мне и шепчет: «Лиза…Лиииизааа! Выходи за меня! Вот я такой весь идеальный и только для тебя. Берег паспорт и готов стать отцом твоих детей». И ни одного недостатка, падла.
- А внешне? Ну как на морду то? – Прокофьевна достала из тумбы карты таро и начала быстро перемешивать колоду.
- Красивый. Очень красивый, - нижняя губа Лизы дрогнула и на глаза накатились слезы. – Я не сплю вторую неделю, мучаюсь, где-то должен быть подвох: болезни, криминальное прошлое, тиранический характер. Почему я? Зачем ему нужна я? Что же за проклятие такое? На вас вся надежда.
- Не боись, дочка! Потомственная провидица Мария, ведунья в пятом поколении, еще не таких мужиков на чистую воду выводила. Сейчас найдем дыры в карме у твоего голубчика. – Она начала резво выкладывать карты на стол, - я десять лет проработала в КГБ, а потом служила в ФСБ под началом самого, - она богобоязненно подняла голову вверх.
- Владимира Владимировича? – уточнила Лиза, вытирая пальцем слезы.
- Нет, ну ты то не перегибай. Это был всего лишь Перун. Да-да. Он курирует. У баб Маши много каналов информации. Если не магия с ясновидением, то старые связи в спецслужбах. Ну-с, посмотрим, что нам сулит расклад…
Спустя час комнатку посетил настоящий хаос: камни славянских рун разбросаны по самым дальним углам, таро вперемешку с колодой мадам Ленорман, ковром устлали пол. Тут же замечались следы более примитивного ворожения – в тазу лежали внутренности черного козла, облитые красным воском, с крышки принтера свисал, покачиваясь, маятник. Пять чашек, заполненных кофейной гущей, выстроились на подоконнике.
- Иполитыч! Да я тебе говорю – чисто! Вообще! Ты там своих из «Интерпола» подтяни. С меня коньяк. Да, и еще попроси этих ребят…да…из «Гугела», пусть его браузер просмотрят. Следы могли остаться в «Скайпе» и других мессенджерах. Нам нужно всё на этого святого.
Мария Прокофьевна, бывшая кэгэбистка и нынешняя ворожея, впервые столкнулась с таким тяжелым случаем. Она переключала звонки на пяти мобильных будто многорукое индуистское божество и при этом, шерстила полицейские базы.
- Хер Берштольц, я тебе по-русски говорю: подними фрицевский зад и посмотри в архивах ООН! Да, это важно. Что значит – «информация засекречена»? А как твое имя из расстрельного списка лезвием подтирать – так мне было можно. Тут у человека жизнь решается. Дочку мою не спасли, так хоть этой поможем. Любовь, она знаешь, губит людей. И мне плевать на твои протоколы безопасности! Этот святой не уйдет от баб Маши…по воде уж точно. Ищи, Вольфганг, ищи!
- Может не стоит поднимать такие связи? –осунувшаяся Лиза пила «Корвалол» из фарфоровой кружки и редко всхлипывала.
- Деточка, если я тебе не помогу, никто не поможет. Дело принципа, понимаешь? Доченька моя пострадала от любви к мужику, ушла в мир иной, - Мария Прокофьевна, не смотря на попытки скрыть эмоции, готова была разрыдаться.
- Умерла? - ужаснулась Лиза.
- Ну нет. Что ж так сразу. К бездомным, под мост ушла. Мы, бабы, редкие дуры, как нарвемся на придурка, там хоть волком вой. Гхм, отвлеклась, - гадалка закончила минутку откровений. - У твоего суженого вообще нет темных пятен на биографии. Вот смотрю я на его фото и…ну слишком идеальный, аж противно. И все сводки говорят одно и тоже: не привлекался, замечен не был, взяток не брал, налоги платит, детей любит, женщин у него было не так мало, чтобы считать неудачником и не так много, чтобы назвать бабником. Здоровье идеальное, раз в год обследуется в частной клинике. Мы дернули всех барыг и наркоманов, бандитов и депутатов...ну, у нас один источник. Результат – нулевой. Про Вадика слыхали, но вот чтобы он как-то по-подонски поступал – никогда! На фоне этих достоинств должен быть такой жесткий недостаток, что ты и мужика того не захочешь…В жизни должно быть равновесие. Личность без недостатка, сучка и задоринки – это патология. Я тебе как кэгэбистка говорю: чистая репутация бывает только у шпионов и святых. Но что-то я не вижу Вадика, выпытывающего гостайны или подавшегося в пилигримы. Лиза, он мутный тип.
- Да-да, я тоже убеждаюсь всё больше и больше. Мне так тяжело. Я уже перебрала все смертельные болезни, которыми он болен и представила масштабы пороков. Может, у него есть красная комната с плетками? А?
Гадалка покачала головой.
- Не боись, дочка! Потомственная провидица Мария, ведунья в пятом поколении, еще не таких мужиков на чистую воду выводила. Сейчас найдем дыры в карме у твоего голубчика. – Она начала резво выкладывать карты на стол, - я десять лет проработала в КГБ, а потом служила в ФСБ под началом самого, - она богобоязненно подняла голову вверх.
- Владимира Владимировича? – уточнила Лиза, вытирая пальцем слезы.
- Нет, ну ты то не перегибай. Это был всего лишь Перун. Да-да. Он курирует. У баб Маши много каналов информации. Если не магия с ясновидением, то старые связи в спецслужбах. Ну-с, посмотрим, что нам сулит расклад…
Спустя час комнатку посетил настоящий хаос: камни славянских рун разбросаны по самым дальним углам, таро вперемешку с колодой мадам Ленорман, ковром устлали пол. Тут же замечались следы более примитивного ворожения – в тазу лежали внутренности черного козла, облитые красным воском, с крышки принтера свисал, покачиваясь, маятник. Пять чашек, заполненных кофейной гущей, выстроились на подоконнике.
- Иполитыч! Да я тебе говорю – чисто! Вообще! Ты там своих из «Интерпола» подтяни. С меня коньяк. Да, и еще попроси этих ребят…да…из «Гугела», пусть его браузер просмотрят. Следы могли остаться в «Скайпе» и других мессенджерах. Нам нужно всё на этого святого.
Мария Прокофьевна, бывшая кэгэбистка и нынешняя ворожея, впервые столкнулась с таким тяжелым случаем. Она переключала звонки на пяти мобильных будто многорукое индуистское божество и при этом, шерстила полицейские базы.
- Хер Берштольц, я тебе по-русски говорю: подними фрицевский зад и посмотри в архивах ООН! Да, это важно. Что значит – «информация засекречена»? А как твое имя из расстрельного списка лезвием подтирать – так мне было можно. Тут у человека жизнь решается. Дочку мою не спасли, так хоть этой поможем. Любовь, она знаешь, губит людей. И мне плевать на твои протоколы безопасности! Этот святой не уйдет от баб Маши…по воде уж точно. Ищи, Вольфганг, ищи!
- Может не стоит поднимать такие связи? –осунувшаяся Лиза пила «Корвалол» из фарфоровой кружки и редко всхлипывала.
- Деточка, если я тебе не помогу, никто не поможет. Дело принципа, понимаешь? Доченька моя пострадала от любви к мужику, ушла в мир иной, - Мария Прокофьевна, не смотря на попытки скрыть эмоции, готова была разрыдаться.
- Умерла? - ужаснулась Лиза.
- Ну нет. Что ж так сразу. К бездомным, под мост ушла. Мы, бабы, редкие дуры, как нарвемся на придурка, там хоть волком вой. Гхм, отвлеклась, - гадалка закончила минутку откровений. - У твоего суженого вообще нет темных пятен на биографии. Вот смотрю я на его фото и…ну слишком идеальный, аж противно. И все сводки говорят одно и тоже: не привлекался, замечен не был, взяток не брал, налоги платит, детей любит, женщин у него было не так мало, чтобы считать неудачником и не так много, чтобы назвать бабником. Здоровье идеальное, раз в год обследуется в частной клинике. Мы дернули всех барыг и наркоманов, бандитов и депутатов...ну, у нас один источник. Результат – нулевой. Про Вадика слыхали, но вот чтобы он как-то по-подонски поступал – никогда! На фоне этих достоинств должен быть такой жесткий недостаток, что ты и мужика того не захочешь…В жизни должно быть равновесие. Личность без недостатка, сучка и задоринки – это патология. Я тебе как кэгэбистка говорю: чистая репутация бывает только у шпионов и святых. Но что-то я не вижу Вадика, выпытывающего гостайны или подавшегося в пилигримы. Лиза, он мутный тип.
- Да-да, я тоже убеждаюсь всё больше и больше. Мне так тяжело. Я уже перебрала все смертельные болезни, которыми он болен и представила масштабы пороков. Может, у него есть красная комната с плетками? А?
Гадалка покачала головой.