— Как это – не было? — спросила я внезапно севшим голосом, — Совсем, что ли? Да у вас ошибка тут, в картотеке, посмотрите лучше!
— Никак нет, — пожилой Ангел улыбнулся снисходительно и поправил очки в круглой оправе, — У нас тут все записано, все учтено, опять же, все под строгим оком Сами Знаете Кого. У нас за должностное преступление знаете что? – физиономия Ангела посуровела, — Про Люцифера слыхали? То-то. Моргнуть не успел – скинули. «Оши-и-ибка». Скажете тоже…
— Минуточку, — я попыталась взять себя в руки, — Посмотрите, пожалуйста, сюда.
Ангел благожелательно воззрился на меня поверх очков.
— И? – спросил он после секундного молчания.
— Меня, может, и нет. Но кто-то же есть? – я осторожно пошевелила кисельной субстанцией, которая теперь заменяла мне привычный земной организм. Субстанция заволновалась и пошла радужными пятнами.
— Кто-то, безусловно, есть. Но никак не NN, каковой вы изволили представиться., — Ангел тяжело вздохнул и потер лоб, — Я таких как вы перевидал – не сосчитать. И почему-то в большинстве своем – дамы. Ну, да ладно. Давайте проверять, барышня. По пунктам. С самого начала. Так?
— Давайте, — сказала я, решительно повиснув у него над плечом и изготовясь биться до последнего.
— Нуте-с, вот она, биография мадам N, — Ангел вытащил из-под стола здоровенный талмуд и сдул с него пыль, — Ab ovo, дорогая, что называется, от яйца, — он послюнявил палец и зашуршал тонкими папиросными страницами, — Ну, это все мелочи … подгузники… капризы детские… глупости всякие… личность еще не сформирована… характер не проявлен, все черновики… ну, детство и вовсе опустим, берем сознательную жизнь… а, вот! – он торжествующе поднял палец, — у вас был роман в конце десятого класса!
— Ах, какая странность, — не удержалась я, — Чтоб в шестнадцать лет – и вдруг роман!
— А вы не иронизируйте, фрейляйн, — Ангел сделал строгое лицо, — Роман развивался бурно и довольно счастливо, пока не встряла ваша подруга. И мальчика у вас, будем уж откровенны, прямо из-под носа увела. То есть не у вас, — вдруг спохватился ангел и покраснел, — а у мадмуазель NN…
— Ну, и чего? – спросила я подозрительно, — Со всеми бывает. Это что, какой-то смертный грех, который в Библию забыли записать? Мол, не отдавай ни парня своего, ни осла, ни вола…
При слове «Библия» ангел поморщился.
— При чем тут грех, ради Бога! Достали уже со своими грехами… Следите за мыслью. Как в этой ситуации ведет себя наша N?
— Как дура себя ведет, — мрачно сказала я, смутно припоминая этот несчастный роман «па-де-труа», — Делает вид, что ничего не произошло, шляется с ними везде, мирит их, если поссорятся…
— Вооот, — наставительно протянул Ангел, — А теперь внимательно – на меня смотреть! — как бы поступили вы, если бы жили?
— Убила бы, — слово вылетело из меня раньше, чем я успела сообразить, что говорю.
— Именно! – Ангел даже подпрыгнул на стуле, — именно! Убить бы не убили, конечно, но послали бы на три веселых буквы – это точно. А теперь вспомните – сколько таких «романов» было в жизни у нашей мадмуазель?
— Штук пять, — вспомнила я, и мне вдруг стало паршиво.
— И все с тем же результатом, заметьте. Идем дальше. Мадмуазель попыталась поступить в университет и провалилась. Сколько не добрала?
— Полтора балла, — мне захотелось плакать.
— И зачем-то несет документы в пединститут. Там ее балл – проходной. Она поступает в этот институт. А вы? Чего в этот момент хотели вы?
— Поступать в универ до последнего, пока не поступлю, — уже едва слышно прошептала я, — Но вы и меня поймите тоже, мама так плакала, просила, боялась, что за этот год я загуляю или еще что, ну, и мне вдруг стало все равно…
— Милая моя, — ангел посмотрел на меня сочувственно, — нам здесь до лампочки, кто там у вас плакал и по какому поводу. Нас факты интересуют, самая упрямая вещь в мире. А факты у нас что-то совсем неприглядны. Зачем вы – нет, вот серьезно! – зачем тогда замуж вышли? В смысле – наша NN? Да еще и венчалась, между прочим! Она, стало быть, венчалась, а вы в это время о чем думали?!
— Никак нет, — пожилой Ангел улыбнулся снисходительно и поправил очки в круглой оправе, — У нас тут все записано, все учтено, опять же, все под строгим оком Сами Знаете Кого. У нас за должностное преступление знаете что? – физиономия Ангела посуровела, — Про Люцифера слыхали? То-то. Моргнуть не успел – скинули. «Оши-и-ибка». Скажете тоже…
— Минуточку, — я попыталась взять себя в руки, — Посмотрите, пожалуйста, сюда.
Ангел благожелательно воззрился на меня поверх очков.
— И? – спросил он после секундного молчания.
— Меня, может, и нет. Но кто-то же есть? – я осторожно пошевелила кисельной субстанцией, которая теперь заменяла мне привычный земной организм. Субстанция заволновалась и пошла радужными пятнами.
— Кто-то, безусловно, есть. Но никак не NN, каковой вы изволили представиться., — Ангел тяжело вздохнул и потер лоб, — Я таких как вы перевидал – не сосчитать. И почему-то в большинстве своем – дамы. Ну, да ладно. Давайте проверять, барышня. По пунктам. С самого начала. Так?
— Давайте, — сказала я, решительно повиснув у него над плечом и изготовясь биться до последнего.
— Нуте-с, вот она, биография мадам N, — Ангел вытащил из-под стола здоровенный талмуд и сдул с него пыль, — Ab ovo, дорогая, что называется, от яйца, — он послюнявил палец и зашуршал тонкими папиросными страницами, — Ну, это все мелочи … подгузники… капризы детские… глупости всякие… личность еще не сформирована… характер не проявлен, все черновики… ну, детство и вовсе опустим, берем сознательную жизнь… а, вот! – он торжествующе поднял палец, — у вас был роман в конце десятого класса!
— Ах, какая странность, — не удержалась я, — Чтоб в шестнадцать лет – и вдруг роман!
— А вы не иронизируйте, фрейляйн, — Ангел сделал строгое лицо, — Роман развивался бурно и довольно счастливо, пока не встряла ваша подруга. И мальчика у вас, будем уж откровенны, прямо из-под носа увела. То есть не у вас, — вдруг спохватился ангел и покраснел, — а у мадмуазель NN…
— Ну, и чего? – спросила я подозрительно, — Со всеми бывает. Это что, какой-то смертный грех, который в Библию забыли записать? Мол, не отдавай ни парня своего, ни осла, ни вола…
При слове «Библия» ангел поморщился.
— При чем тут грех, ради Бога! Достали уже со своими грехами… Следите за мыслью. Как в этой ситуации ведет себя наша N?
— Как дура себя ведет, — мрачно сказала я, смутно припоминая этот несчастный роман «па-де-труа», — Делает вид, что ничего не произошло, шляется с ними везде, мирит их, если поссорятся…
— Вооот, — наставительно протянул Ангел, — А теперь внимательно – на меня смотреть! — как бы поступили вы, если бы жили?
— Убила бы, — слово вылетело из меня раньше, чем я успела сообразить, что говорю.
— Именно! – Ангел даже подпрыгнул на стуле, — именно! Убить бы не убили, конечно, но послали бы на три веселых буквы – это точно. А теперь вспомните – сколько таких «романов» было в жизни у нашей мадмуазель?
— Штук пять, — вспомнила я, и мне вдруг стало паршиво.
— И все с тем же результатом, заметьте. Идем дальше. Мадмуазель попыталась поступить в университет и провалилась. Сколько не добрала?
— Полтора балла, — мне захотелось плакать.
— И зачем-то несет документы в пединститут. Там ее балл – проходной. Она поступает в этот институт. А вы? Чего в этот момент хотели вы?
— Поступать в универ до последнего, пока не поступлю, — уже едва слышно прошептала я, — Но вы и меня поймите тоже, мама так плакала, просила, боялась, что за этот год я загуляю или еще что, ну, и мне вдруг стало все равно…
— Милая моя, — ангел посмотрел на меня сочувственно, — нам здесь до лампочки, кто там у вас плакал и по какому поводу. Нас факты интересуют, самая упрямая вещь в мире. А факты у нас что-то совсем неприглядны. Зачем вы – нет, вот серьезно! – зачем тогда замуж вышли? В смысле – наша NN? Да еще и венчалась, между прочим! Она, стало быть, венчалась, а вы в это время о чем думали?!
Я молчала. Я прекрасно помнила, о чем тогда думала в душной сусальной церкви, держа в потном кулачке свечу. О том, что любовь любовью, но вся эта бодяга ненадолго, что я, может быть, пару лет протяну, не больше, а там натура моя все равно перевесит, и тогда уж ты прости меня, Господи, если ты есть…
— Вот то-то, — Ангел покачал головой и перевернул страницу, — да тут у вас на каждом шагу сплошные провалы! Девочка, моя, ну, нельзя же так! В тридцать лет так хотели татуировку сделать – почему не сделали?
— Ну-у-у… — озадачилась я, — Не помню уже.
— А я вам подскажу, — Ангел нехорошо усмехнулся, — Тогдашний ваш возлюбленный был против. Примитивные, говорил, племена, да и попа с годами обвиснет. Так?
— Вам виднее, — насупилась я, хотя что-то такое было когда-то, точно же было…
— Мне-то виднее, конечно… Попа-то ваша была, а не любовника?! Хорошо, едем дальше.
Вот тут написано – тридцать пять лет, домохозяйка, проще говоря – безработная, из увлечений – разве что кулинария. Милая такая картинка получается. Вышивания гладью только не хватает. Ну, вспоминайте, вспоминайте, чего на самом деле-то хотели?!
— Вспомнила. Стрелять хотела.
— В кого стрелять?! – изумился ангел и покосился в книгу.
— В бегущую мишень. Ну, или в стационарную, без разницы, — плакать я, как выяснилось, теперь не могла, зато туманное мое тело утратило свою радужность и пошло густыми серыми волнами, — Стендовой стрельбой хотела заниматься. Петь еще хотела. Давно это было…
— Подтверждаю, — Ангел ткнул пальцем в талмуд — Вы, дорогая моя, имели ко всему этому довольно приличные способности. Богом, между прочим, данные. От рождения! Куда дели все это? Где, я вас спрашиваю, дивиденды?!
— Я не знала, что должна… — прошелестела я в ответ.
— Врете, прекрасно знали – Ангел снял очки, устало прищурился и потер переносицу, — Что ж вы все врете-то, вот напасть какая… Ладно, мадам, давайте заканчивать. Приступим к вашему распределению.
Он достал большой бланк, расправил его поверх моей биографии и начал что-то строчить.
— Как вы все не понимаете, — в голосе Ангела слышалось отчаяние, — нельзя, ну, нельзя предавать себя на каждом шагу, эдак и умереть можно раньше смерти! А это, между прочим, и есть тот самый «грех», которого вы все так боитесь!… Всё думаете — и так сойдет… Шутка ли – каждая третья душа не свою жизнь проживает! Ведь это страшная статистика! И у всех какие-то идиотские оправдания – то мама плакала, то папа сердился, то муж был против, то дождь в тот день пошел не вовремя, то – вообще смех! – денег не было. Хомо сапиенсы, называется, эректусы… Ну, все, готово, — Ангел раздраженно откинул перо, — попрошу встать для оглашения приговора. Передо мной встать, в смысле.
Я перелетела через стол и замерла прямо перед ангелом, всем своим видом выражая вину и раскаяние. Черт его знает, может, сработает.
— Неидентифицированная Душа по обвинению в непрожитой жизни признается виновной, — Ангел посмотрел на меня с суровой жалостью, — Смягчающих обстоятельств, таких, как а) не ведала, что творила б) была физически не в состоянии реализовать или в) не верила в существование высшего разума — не выявлено. Назначается наказание в виде проживания одной и той же жизни до обнаружения себя настоящей. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Подсудимая! Вам понятен приговор?
— Нет, — я жалобно заморгала, — Это в ад, что ли?
— Ну, ада вы не заработали, детка, — усмехнулся ангел, — да и вакансий там…, — он безнадежно махнул рукой, — Пойдете в чистилище, будете проживать смоделированные ситуации, пока суд не признает вас прожившей свою жизнь. Ну, а уж будете вы там страдать или нет – это мы, извините, не в курсе, — и Ангел протянул исписанный желтый бланк, — Теперь все ясно?
— Более-менее, — я кивнула растерянно, — И куда мне теперь?
— Момент, — сказал Ангел и щелкнул пальцами. Что-то звякнуло, грохнуло и в глазах у меня потемнело…
— Вот то-то, — Ангел покачал головой и перевернул страницу, — да тут у вас на каждом шагу сплошные провалы! Девочка, моя, ну, нельзя же так! В тридцать лет так хотели татуировку сделать – почему не сделали?
— Ну-у-у… — озадачилась я, — Не помню уже.
— А я вам подскажу, — Ангел нехорошо усмехнулся, — Тогдашний ваш возлюбленный был против. Примитивные, говорил, племена, да и попа с годами обвиснет. Так?
— Вам виднее, — насупилась я, хотя что-то такое было когда-то, точно же было…
— Мне-то виднее, конечно… Попа-то ваша была, а не любовника?! Хорошо, едем дальше.
Вот тут написано – тридцать пять лет, домохозяйка, проще говоря – безработная, из увлечений – разве что кулинария. Милая такая картинка получается. Вышивания гладью только не хватает. Ну, вспоминайте, вспоминайте, чего на самом деле-то хотели?!
— Вспомнила. Стрелять хотела.
— В кого стрелять?! – изумился ангел и покосился в книгу.
— В бегущую мишень. Ну, или в стационарную, без разницы, — плакать я, как выяснилось, теперь не могла, зато туманное мое тело утратило свою радужность и пошло густыми серыми волнами, — Стендовой стрельбой хотела заниматься. Петь еще хотела. Давно это было…
— Подтверждаю, — Ангел ткнул пальцем в талмуд — Вы, дорогая моя, имели ко всему этому довольно приличные способности. Богом, между прочим, данные. От рождения! Куда дели все это? Где, я вас спрашиваю, дивиденды?!
— Я не знала, что должна… — прошелестела я в ответ.
— Врете, прекрасно знали – Ангел снял очки, устало прищурился и потер переносицу, — Что ж вы все врете-то, вот напасть какая… Ладно, мадам, давайте заканчивать. Приступим к вашему распределению.
Он достал большой бланк, расправил его поверх моей биографии и начал что-то строчить.
— Как вы все не понимаете, — в голосе Ангела слышалось отчаяние, — нельзя, ну, нельзя предавать себя на каждом шагу, эдак и умереть можно раньше смерти! А это, между прочим, и есть тот самый «грех», которого вы все так боитесь!… Всё думаете — и так сойдет… Шутка ли – каждая третья душа не свою жизнь проживает! Ведь это страшная статистика! И у всех какие-то идиотские оправдания – то мама плакала, то папа сердился, то муж был против, то дождь в тот день пошел не вовремя, то – вообще смех! – денег не было. Хомо сапиенсы, называется, эректусы… Ну, все, готово, — Ангел раздраженно откинул перо, — попрошу встать для оглашения приговора. Передо мной встать, в смысле.
Я перелетела через стол и замерла прямо перед ангелом, всем своим видом выражая вину и раскаяние. Черт его знает, может, сработает.
— Неидентифицированная Душа по обвинению в непрожитой жизни признается виновной, — Ангел посмотрел на меня с суровой жалостью, — Смягчающих обстоятельств, таких, как а) не ведала, что творила б) была физически не в состоянии реализовать или в) не верила в существование высшего разума — не выявлено. Назначается наказание в виде проживания одной и той же жизни до обнаружения себя настоящей. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Подсудимая! Вам понятен приговор?
— Нет, — я жалобно заморгала, — Это в ад, что ли?
— Ну, ада вы не заработали, детка, — усмехнулся ангел, — да и вакансий там…, — он безнадежно махнул рукой, — Пойдете в чистилище, будете проживать смоделированные ситуации, пока суд не признает вас прожившей свою жизнь. Ну, а уж будете вы там страдать или нет – это мы, извините, не в курсе, — и Ангел протянул исписанный желтый бланк, — Теперь все ясно?
— Более-менее, — я кивнула растерянно, — И куда мне теперь?
— Момент, — сказал Ангел и щелкнул пальцами. Что-то звякнуло, грохнуло и в глазах у меня потемнело…
— … одну меня не отпустят, а с тобой запросто, — услышала я знакомый голос, — И Сережка говорит – пусть она тебя отмажет на два дня, ну, Олечка, ну, милая, ты ведь поможешь, правда? Мы тебе и палатку отдельную возьмем, и вообще клево будет, представляешь, целых две ночи, костер, речка и мы втроем?
…Это был мой школьный двор, май уже и не помню какого года, пыльный душный вечер. И Ленка, красавица, с кукольным личиком и фигурой от Сандро Ботичелли – моя подружка – как всегда беззаботно щебетала мне в ухо, не замечая, как ненависть и боль медленно скручивают меня винтом, мешая дышать. Такое знакомое, такое родное-привычное ощущение… Я ведь хорошая девочка, я перетерплю все это, я буду вести себя прилично, я хорошая, хорошая, хоро…
— А пошла ты н@хрен, — сказала я нежно, с садистским удовольствием наблюдая, как округляются ее фарфоровые глазки, и, чувствуя некоторую незавершенность сцены, добавила — Оба пошли к чертовой бабушке.
…Когда разгневанный стук Ленкиных каблучков затих где-то за поворотом, я прислушалась к звенящей пустоте вокруг, и поняла, что вот прямо сейчас я, наконец, глубоко, неприлично и ненаказуемо счастлива…
Автор: Karma Amrak
…Это был мой школьный двор, май уже и не помню какого года, пыльный душный вечер. И Ленка, красавица, с кукольным личиком и фигурой от Сандро Ботичелли – моя подружка – как всегда беззаботно щебетала мне в ухо, не замечая, как ненависть и боль медленно скручивают меня винтом, мешая дышать. Такое знакомое, такое родное-привычное ощущение… Я ведь хорошая девочка, я перетерплю все это, я буду вести себя прилично, я хорошая, хорошая, хоро…
— А пошла ты н@хрен, — сказала я нежно, с садистским удовольствием наблюдая, как округляются ее фарфоровые глазки, и, чувствуя некоторую незавершенность сцены, добавила — Оба пошли к чертовой бабушке.
…Когда разгневанный стук Ленкиных каблучков затих где-то за поворотом, я прислушалась к звенящей пустоте вокруг, и поняла, что вот прямо сейчас я, наконец, глубоко, неприлично и ненаказуемо счастлива…
Автор: Karma Amrak
— Что это у тебя за книга такая?
— Источник самых сложных заклинаний современности.
— ??
— Орфографический словарь.
— Источник самых сложных заклинаний современности.
— ??
— Орфографический словарь.
Человек стремится притянуть к себе всё то, от чего испытывает яркие эмоции.
Вот только заранее он редко даже предполагает, от чего он на деле испытывает те самые яркие эмоции.
Вот только заранее он редко даже предполагает, от чего он на деле испытывает те самые яркие эмоции.
- Ты правда высказал ему всё, что о нём думаешь?
- Да. Ментально. В-общем, я честно старался исправиться, но проклятие само собой получилось.
- Да. Ментально. В-общем, я честно старался исправиться, но проклятие само собой получилось.
В детстве я вдруг начала ночью видеть разных существ и их пугаться. Помню тогда масла в огонь подлили другие дети, рассказав, что это страшные монстры. В итоге я сильно-сильно боялась и не могла спокойно спать. Положение спас папа, который рассказал мне, что я тоже монстрик, а монстры монстров не боятся.
Вот, значит, ты сидишь на полу и собираешь паззл. Аккуратно передвигаешь мелкие детали или несколько деталей вместе. И тебе не сразу открывается вся картинка, а постепенно. Сначала контуры, отдельные плоскости. Ты не сразу находишь все части картинки, не сразу объединяешь их, а медленно узнаёшь что-то новое о своём творении.
С созданием миров всё точно так же, за исключением одной небольшой особенности. Если паззл бывает на одну, две, три, ну, пусть пять тысяч деталей (нередко и меньше), то мир бесконечен. И ты всегда открываешь за новыми деталями новые грани.
С созданием миров всё точно так же, за исключением одной небольшой особенности. Если паззл бывает на одну, две, три, ну, пусть пять тысяч деталей (нередко и меньше), то мир бесконечен. И ты всегда открываешь за новыми деталями новые грани.
••• Чем недоволен бог •••
В комнате не существовало боковых стен. Вместо них – тысячи звёзд, вереницей плывущие по бесконечному пространству Галактики да планеты, движущиеся, словно дети на карусели. Бесшумно проносящиеся кометы, надменно подняв хвосты, сотканные из частиц звездной пыли, исчезали в черной дыре. Время и пространство сузилось до размеров этой комнаты, которая являлась вместилищем бесконечного. Сама по себе комната была не нужна, она – скорее метафора сосуда, бережно хранящего содержание всего сущего. Ну и посудите сами, негоже принимать посетителей вот так, посреди Вселенной, восседая на невидимом троне в прозрачной сфере. От такого тёплого приёма визитёр подневольно ощущает дискомфорт, нагибается, прикрывая голову руками, и ойкает, боясь столкнуться со скользящим небесным телом.
- Гхм, - в комнату вошли без стука и напомнили о себе, громыхнув железной дверью. – Есть кто-нибудь? Я что, с планетами разговариваю? – посетитель был не в духе, явившись с полными карманами вселенского негодования.
- Слушаю вас! – его величество Космос расплылся в кресле-качалке, приняв облик старца в очках, сжимающего трубку.
Нет, можно провести встречу в облике юнца или пышногрудой девицы, можно выбрать летучую мышь или облачко. Но Космос обожал курить трубку, выдувая из неё планеты, метеориты или мыльные пузыри, пребывая в добром расположении духа. Ни один из образов, кроме облика старика не вяжется с вредной привычкой, которую Космос приобрёл пару бесконечностей назад.
- Вы мне подсунули бракованную планету! – посетитель начал с претензий и швырнул на стол тяжелую папку с документами. - Забирайте патент, доверенность и ключи от этой развалины.
- Вы хотите поговорить об этом? – Космос вопросительно посмотрел на хама и оттолкнулся ногами от пола, закачавшись в кресле. - А вам не жалко времени и сил?
- Нет, не жалко. Это ужасная планета, отвратительная. Заберите её, дайте любую другую, Марс, Сатурн, я даже согласен на Уран! - с кислым, недовольным выражением принялся жаловаться посетитель. – Я не могууу большее…
- Только без эмоций, вы же бог, - Космос выставил руки вперёд и выровнял спину. – Произошедшее - ваших рук дело, товар возврату и обмену не подлежит, я предупреждал. Вы купили самую красивую и самую перспективную планету в Солнечной системе.
- Да, но посмотрите, что ОНИ сделали. Я старался, сотворил прекрасный чистый воздух, но его провоняли до самой стратосферы. Я создал плодородную почву, её сгноили до ядра земного. Про животных вообще молчу…
- А что с животными? Весь видовой состав сохранён, - удивился Космос, из кончика трубки вылетели мыльные пузыри, лопаясь при соприкосновении с потолком.
- Динозавры! – жаловался бог. – Они скоптили и съели последнего динозавра, я сам видел. А потом списали всё на метеориты, якобы посланные мной. Лжецы, а я – отец лжецов, - он схватился за голову и всхлипнул, словно от мигрени.
- Почему сразу лжецы? – поморщился Космос, - вполне себе забавные создания и кажется, очень любят своего творца.
- Что? Любят? Творца? Они молятся вымышленным персонажам, превозносят кого угодно, но не меня. Еще выясняют между собой, чей покровитель круче. То сын-отец-дух, то люди с головами слонов, то аль-Азизы. Это вера ни во что. А где, спрашивается я? Хоть бы меня кто с днём рождения поздравил да открыточку прислал, - бог насупился, словно обиженный ребенок.
- Так явитесь открыто, - Космос приблизил трубку к тонким губам, вдохнул и выпустил очередь крупных мыльных пузырей, превратившихся в планеты.
- Я стесняюсь выступать на публике, - бог, кажется, немного покраснел, - вы же знаете, у меня нет ораторских способностей. Я обычный творец, а не дипломат или политик.
- Явитесь через пророка.
- Пожалейте этого несчастного, его упекут в соответствующее учреждение. Для людей, глас творца зовётся шизофренией, и не думайте, что я не обращался. «И где все эти люди?» - спросите вы, а я отвечу: «В желтых палатах, пускают слюни и гадят под себя».
В комнате не существовало боковых стен. Вместо них – тысячи звёзд, вереницей плывущие по бесконечному пространству Галактики да планеты, движущиеся, словно дети на карусели. Бесшумно проносящиеся кометы, надменно подняв хвосты, сотканные из частиц звездной пыли, исчезали в черной дыре. Время и пространство сузилось до размеров этой комнаты, которая являлась вместилищем бесконечного. Сама по себе комната была не нужна, она – скорее метафора сосуда, бережно хранящего содержание всего сущего. Ну и посудите сами, негоже принимать посетителей вот так, посреди Вселенной, восседая на невидимом троне в прозрачной сфере. От такого тёплого приёма визитёр подневольно ощущает дискомфорт, нагибается, прикрывая голову руками, и ойкает, боясь столкнуться со скользящим небесным телом.
- Гхм, - в комнату вошли без стука и напомнили о себе, громыхнув железной дверью. – Есть кто-нибудь? Я что, с планетами разговариваю? – посетитель был не в духе, явившись с полными карманами вселенского негодования.
- Слушаю вас! – его величество Космос расплылся в кресле-качалке, приняв облик старца в очках, сжимающего трубку.
Нет, можно провести встречу в облике юнца или пышногрудой девицы, можно выбрать летучую мышь или облачко. Но Космос обожал курить трубку, выдувая из неё планеты, метеориты или мыльные пузыри, пребывая в добром расположении духа. Ни один из образов, кроме облика старика не вяжется с вредной привычкой, которую Космос приобрёл пару бесконечностей назад.
- Вы мне подсунули бракованную планету! – посетитель начал с претензий и швырнул на стол тяжелую папку с документами. - Забирайте патент, доверенность и ключи от этой развалины.
- Вы хотите поговорить об этом? – Космос вопросительно посмотрел на хама и оттолкнулся ногами от пола, закачавшись в кресле. - А вам не жалко времени и сил?
- Нет, не жалко. Это ужасная планета, отвратительная. Заберите её, дайте любую другую, Марс, Сатурн, я даже согласен на Уран! - с кислым, недовольным выражением принялся жаловаться посетитель. – Я не могууу большее…
- Только без эмоций, вы же бог, - Космос выставил руки вперёд и выровнял спину. – Произошедшее - ваших рук дело, товар возврату и обмену не подлежит, я предупреждал. Вы купили самую красивую и самую перспективную планету в Солнечной системе.
- Да, но посмотрите, что ОНИ сделали. Я старался, сотворил прекрасный чистый воздух, но его провоняли до самой стратосферы. Я создал плодородную почву, её сгноили до ядра земного. Про животных вообще молчу…
- А что с животными? Весь видовой состав сохранён, - удивился Космос, из кончика трубки вылетели мыльные пузыри, лопаясь при соприкосновении с потолком.
- Динозавры! – жаловался бог. – Они скоптили и съели последнего динозавра, я сам видел. А потом списали всё на метеориты, якобы посланные мной. Лжецы, а я – отец лжецов, - он схватился за голову и всхлипнул, словно от мигрени.
- Почему сразу лжецы? – поморщился Космос, - вполне себе забавные создания и кажется, очень любят своего творца.
- Что? Любят? Творца? Они молятся вымышленным персонажам, превозносят кого угодно, но не меня. Еще выясняют между собой, чей покровитель круче. То сын-отец-дух, то люди с головами слонов, то аль-Азизы. Это вера ни во что. А где, спрашивается я? Хоть бы меня кто с днём рождения поздравил да открыточку прислал, - бог насупился, словно обиженный ребенок.
- Так явитесь открыто, - Космос приблизил трубку к тонким губам, вдохнул и выпустил очередь крупных мыльных пузырей, превратившихся в планеты.
- Я стесняюсь выступать на публике, - бог, кажется, немного покраснел, - вы же знаете, у меня нет ораторских способностей. Я обычный творец, а не дипломат или политик.
- Явитесь через пророка.
- Пожалейте этого несчастного, его упекут в соответствующее учреждение. Для людей, глас творца зовётся шизофренией, и не думайте, что я не обращался. «И где все эти люди?» - спросите вы, а я отвечу: «В желтых палатах, пускают слюни и гадят под себя».
- Вы слишком нервничаете, расслабьтесь, углубитесь в воспоминания детства, возможно проблема заключена в переживаниях ранних лет? – Космос включил психолога и поправил очки на ровном носу.
- Да нет у меня проблем, кроме одной – Земля! Я творил её прекрасной, светлой, комфортной, а вышло похабство. Нет, с этим решительно нужно что-то делать. Начну заново, сотру всё живое, замаскировав под потоп, - бог потёр конечности и засмеялся.
- Насколько я помню, вы уже так делали. Не помогло. Да и что вы объясните им? Посмотрите же, целый мир развился от каменных пещер до высотных домов, от поселений до многомиллионных мегаполисов. К ним простираются тысячи дорог, по которым, словно по кровеносным сосудам, движутся автомобили. Они покоряют космос, создают разумные машины, в конце концов!
- Лучше бы себя разумными сделали, а не машины!
- Дорогой мой друг, - снисходительно улыбнулся Космос и погладил седую бороду, - вы же сами дали им свободу воли, вы сами одарили возможностью решать свою судьбу. А я предлагал организовать коллективный разум с покорностью, привить мораль и нравственность.
- Но я же…- обреченно проскулил бог, - я же думал…они будут смешными, добрыми, нелепыми…такими беззащитными, постоянно просить моей опеки, хныкать. Я хотел взять их, маленьких, трогательных на руки, успокоить… Ну и смеяться с них тоже можно. А получается только краснеть и тревожиться. Поменяйте планету, заберите, это сплошная каторга…
- Исправьте всё сами, но только без конца света, на нём наживаются аферисты. Эсхатология вещь опасная. Не будьте трусом, явитесь им!
- Они не поверят в меня, они не верят чудесам уже много лет, - грустно вздохнул бог и разочарованно присел на корточки, ибо в комнате второй стул не предусматривался.
- Не думаю, что всё так плохо. Должно быть и положительное. Мыслите позитивно, ну же… - Космос поднял косматые брови, улыбнулся и важно посмотрел на бога.
- …Видео с котиками на «Ютубе», они милые, лапкой такие мяв-мяв, - бог продемонстрировал как делают котики, отчего Космос хрипло рассмеялся. - Да, ради котиков, стоит сохранить планету. Но я обязательно к ним явлюсь и строго спрошу, мол: «Что же вы наделали? Зачем не по-человечески? И чего вам не хватало?! Вот небо, звёзды, воздух, земля! Живите, выращивайте пшеницу, радуйтесь бабочкам. Зачем вас попёрло в эту индустрию!?»
- Успокойтесь, выдохните и вернитесь, наконец, к своим прямым обязанностям.
- А может…
- Нет, менять планету не будем, вы подпортили товар своими инновациями, вот и расхлёбывайте! Приём окончен, у меня делегация из созвездия Андромеды второе тысячелетие очереди ожидает. Прощайте!
Курительная трубка из вишнёвого дерева испустила последнюю партию мыльных пузырей, расплывшихся по комнате, вмещающей в своём нутре безграничную идею и власть. Сама по себе безграничная власть была не нужна, она – скорее метафора, бережно хранящая содержание человеческой свободы.
Колыбель мироздания по-прежнему озарялась яркими вспышками новорожденных звёзд, поющих еле слышное акапелла в масштабах бескрайнего Космоса.
Бог грустно вздохнул, обвил дверную ручку белым щупальцем и дёрнул на себя. Космос смотрел на шевелящиеся части его тела и вращающиеся глаза-тефтельки, пока тот не взмыл вверх, исчезнув из кабинета.
- Летающий макаронный монстр*! - отметил Космос, закашлявшись. - Но люди никогда в это не поверят…
КОНЕЦ
____
*Пастафарианство или Церковь летающего макаронного монстра - пародийная религия, созданная в знак протеста к иным религиозным учениям. Основывается на вере в летающего макаронного монстра.
© Маргарита Волкова
- Да нет у меня проблем, кроме одной – Земля! Я творил её прекрасной, светлой, комфортной, а вышло похабство. Нет, с этим решительно нужно что-то делать. Начну заново, сотру всё живое, замаскировав под потоп, - бог потёр конечности и засмеялся.
- Насколько я помню, вы уже так делали. Не помогло. Да и что вы объясните им? Посмотрите же, целый мир развился от каменных пещер до высотных домов, от поселений до многомиллионных мегаполисов. К ним простираются тысячи дорог, по которым, словно по кровеносным сосудам, движутся автомобили. Они покоряют космос, создают разумные машины, в конце концов!
- Лучше бы себя разумными сделали, а не машины!
- Дорогой мой друг, - снисходительно улыбнулся Космос и погладил седую бороду, - вы же сами дали им свободу воли, вы сами одарили возможностью решать свою судьбу. А я предлагал организовать коллективный разум с покорностью, привить мораль и нравственность.
- Но я же…- обреченно проскулил бог, - я же думал…они будут смешными, добрыми, нелепыми…такими беззащитными, постоянно просить моей опеки, хныкать. Я хотел взять их, маленьких, трогательных на руки, успокоить… Ну и смеяться с них тоже можно. А получается только краснеть и тревожиться. Поменяйте планету, заберите, это сплошная каторга…
- Исправьте всё сами, но только без конца света, на нём наживаются аферисты. Эсхатология вещь опасная. Не будьте трусом, явитесь им!
- Они не поверят в меня, они не верят чудесам уже много лет, - грустно вздохнул бог и разочарованно присел на корточки, ибо в комнате второй стул не предусматривался.
- Не думаю, что всё так плохо. Должно быть и положительное. Мыслите позитивно, ну же… - Космос поднял косматые брови, улыбнулся и важно посмотрел на бога.
- …Видео с котиками на «Ютубе», они милые, лапкой такие мяв-мяв, - бог продемонстрировал как делают котики, отчего Космос хрипло рассмеялся. - Да, ради котиков, стоит сохранить планету. Но я обязательно к ним явлюсь и строго спрошу, мол: «Что же вы наделали? Зачем не по-человечески? И чего вам не хватало?! Вот небо, звёзды, воздух, земля! Живите, выращивайте пшеницу, радуйтесь бабочкам. Зачем вас попёрло в эту индустрию!?»
- Успокойтесь, выдохните и вернитесь, наконец, к своим прямым обязанностям.
- А может…
- Нет, менять планету не будем, вы подпортили товар своими инновациями, вот и расхлёбывайте! Приём окончен, у меня делегация из созвездия Андромеды второе тысячелетие очереди ожидает. Прощайте!
Курительная трубка из вишнёвого дерева испустила последнюю партию мыльных пузырей, расплывшихся по комнате, вмещающей в своём нутре безграничную идею и власть. Сама по себе безграничная власть была не нужна, она – скорее метафора, бережно хранящая содержание человеческой свободы.
Колыбель мироздания по-прежнему озарялась яркими вспышками новорожденных звёзд, поющих еле слышное акапелла в масштабах бескрайнего Космоса.
Бог грустно вздохнул, обвил дверную ручку белым щупальцем и дёрнул на себя. Космос смотрел на шевелящиеся части его тела и вращающиеся глаза-тефтельки, пока тот не взмыл вверх, исчезнув из кабинета.
- Летающий макаронный монстр*! - отметил Космос, закашлявшись. - Но люди никогда в это не поверят…
КОНЕЦ
____
*Пастафарианство или Церковь летающего макаронного монстра - пародийная религия, созданная в знак протеста к иным религиозным учениям. Основывается на вере в летающего макаронного монстра.
© Маргарита Волкова
👍1
- Скажите, а как снять порчу на смерть?
- Не надо снимать, через пару месяцев она сама пройдет.
- Не надо снимать, через пару месяцев она сама пройдет.
- Слушай, вот ты, шаман, чем ты отличаешься от метеоролога, когда погоду предсказываешь?
- Я не предсказываю, я её делаю.
- Я не предсказываю, я её делаю.
😁1
Собаки, отыскивающие наркотики, были настолько натасканы, что лаяли даже на сектантскую литературу.
Они были такими близкими людьми друг другу, что носили одни талисманы, не очищая их ни водой, ни огнём.
— Как быстро и легко доказать человеку, что магия существует?
— Не доказывать это.
— Не доказывать это.
— Ох, хорошо жить без мозгов!
— Но не у всех получается. Мозг же такая вещь - если прижился, то фиг избавишься.
— Да... он как кот: может уйти на какое-то время погулять, но потом же, зараза такая, обязательно вернется обратно.
— Ага, а самое кошмарное, если он вдруг на самом деле решит уйти навсегда.
— Но не у всех получается. Мозг же такая вещь - если прижился, то фиг избавишься.
— Да... он как кот: может уйти на какое-то время погулять, но потом же, зараза такая, обязательно вернется обратно.
— Ага, а самое кошмарное, если он вдруг на самом деле решит уйти навсегда.
На самом деле, в Аду просто помогают очиститься от негативных эмоций. Максимально возможными гуманными способами.