- В чужой монастырь со своим уставом не ходят!!
- Разве что при наличии многократного преимущества в боевых силах и ресурсах?
- Разве что при наличии многократного преимущества в боевых силах и ресурсах?
😁1
— Скажи человеку — и он забудет. Научи человека — и он не вспомнит. Вовлеки человека — и он узнает.
— Вовлеки человека — и он погибнет без грамотной подготовки. Технику безопасности никто не отменял!
— Вовлеки человека — и он погибнет без грамотной подготовки. Технику безопасности никто не отменял!
Звёздный Кочевник жонглировал, стоя на собственной уверенности в себе.
Он подбрасывал вверх стеклянные шарики, в каждом из которых лежало что-то особенное: вера в завтрашний день, достоинства и недостатки, воспоминания о людях, которых он уже не встретит, и мечты о местах, которые обязательно посетит.
— У вас хорошо выходит, — заметил Разбитый Астроном. Он выбрался на улицу всего второй раз в этом году и последние полчаса целовал снежинки на лету и зачарованно глазел по сторонам. — Наверное, я бы тоже хотел научиться так делать. Только с делами вместо этих ваших лиричных пузырей со светом внутри.
— О, — Звёздный Кочевник ловко поймал все шарики, положил их в корзину и попытался разглядеть черты лица собеседника, засвеченного праздничными огнями, — это не очень сложно. Нужна только твёрдая опора и умение выпускать шары из рук, как бы сильно ты ни боялся их разбить.
Девушка и рассказы
Он подбрасывал вверх стеклянные шарики, в каждом из которых лежало что-то особенное: вера в завтрашний день, достоинства и недостатки, воспоминания о людях, которых он уже не встретит, и мечты о местах, которые обязательно посетит.
— У вас хорошо выходит, — заметил Разбитый Астроном. Он выбрался на улицу всего второй раз в этом году и последние полчаса целовал снежинки на лету и зачарованно глазел по сторонам. — Наверное, я бы тоже хотел научиться так делать. Только с делами вместо этих ваших лиричных пузырей со светом внутри.
— О, — Звёздный Кочевник ловко поймал все шарики, положил их в корзину и попытался разглядеть черты лица собеседника, засвеченного праздничными огнями, — это не очень сложно. Нужна только твёрдая опора и умение выпускать шары из рук, как бы сильно ты ни боялся их разбить.
Девушка и рассказы
- Странный ты человек, вроде мудрый, а такие глупости делаешь.
- Всё очень просто: пока ума хватает, о мудрости как-то не вспоминаешь.
- Всё очень просто: пока ума хватает, о мудрости как-то не вспоминаешь.
— У вас проблемы со зрением, почему вы не носите очки или линзы?
— Я долго его портил, чтобы не видеть этот мир.
© А. Сатанель
#осколкивселенной
— Я долго его портил, чтобы не видеть этот мир.
© А. Сатанель
#осколкивселенной
Пс, парень, я тут в алхимической лаборатории сделал новое зелье. Чёрт его знает, как оно действует, но... попробуешь?
@terradoinharm
@terradoinharm
Темно зеленые кусты росли ровным рядами, а между ними проходили песчаные дорожки . Непримечательный с виду сад, но только под солнечным светом . Едва же наступала ночь и на небе восходила белая луна, происходили чудеса. Темно зеленые листья синели, приобретая фиолетовый отенок, ветки распрямлялись, переплятаясь с друг другом. Превращаясь в дивно зелено-сине-лиловое буйство цветов. И наконец, маленькие плоды раскрывались подобно цветам . На прелестных белых лепесках, являлись миру крохотные создания, бледно-голубенькие тоненькие с прозрачными стрекозиными крылашками за спиной. Они, зевая, подтягивались, и, осторожно отталкиваясь от кувшинок цветов, взлетали в воздух. Что сейчас же стал наполнен роем серебристых существ, они, переговариваясь на своем певучем языке, перелетали с места на место, неугомоно вертясь.
Под сенью волшебных кустов притаилась она, сгорбленная, с узкими глазками, коричневой сухой кожей, похожая на дряхлый гриб, старушка. Но ведь первое впечатление обманчиво, неправда ли? Ее крючкаватые пальчики сжимали сачок, длинный нос подрагивал в нетерпении. Но еще рано, маленький народец еще не до конца потерял бдительность. Нужно быть терпеливой и выжидать подходящего момента... к середине ночи час настал. С необычной для такой ветхости, старушка резко выпрыгнула, ее сачок молниеносно поймал целый кулек существ, с той же ловкостью она кинула их в мешок, побежала за остальными. Шныряя туда сюда, ловя непонимающих созданий, что в страхе разлетались кто куда, тем самым еще быстрее попадая ей в сачок.
К утреним лучам мешок старушки был уже полон. Погладив его выпуклые шевелящие бока, та произнесла надреснутым хриплым голосом - это был хороший урожай .
На ее губах расцвела хитрая улыбка. Сад же приобрел прежний вид. Да и старушка не выглядела больше как злая ведьма. Пожилая женщина в потертом платье, с ножницами на поясе, что устало волокла мешок в сарай с садовыми инструментами.
Путник, проезжая мимо простенького сада, окликнул женщину, постригающию кусты - что тут растет у вас ? .
-Всего лишь редкие плоды, я посадила их давно, но урожай дают они лишь раз в год - с поклоном ответила она. Пошарив у себя за пазухой, она протянула бледно голубой фрукт. Предложив его испробовать, она протянула его. Путник откусил кусочек и вздохнул, такого изысканого вкуса не ведал он ранее.
-Вкуснее плода не вкушал я, готов платить тебе любое золото, чтобы ты продавала мне это - важно заявил он - и как все таки называется сей чудесный фрукт и твое имя, женщина?
-Я садовница, мой господин, всего лишь садовница, а фрукт, что вкусил ты, смертью рожденый, так и называется - с улыбкой старушка ответила ему.
Путник кивнул, доедая плод, да не замечая ярко алой жидкости в нем, с жадностью вгрызаясь в сердцевину. Не замечая как уже откусывает свои собственые пальцы, руку, сжирает свое мясо . Хрипя он упал на землю прямо под кусты, из его рта вытекает бордовая кровь, что обагряет землю .
Садовница одним взмахом острых ножниц перерезает ему горло . Вонзив в его спину крюк, проносит по ровным рядам кустов, удобряя их смертью. Для рождения новых плодов .
Каждый садовник знает свое дело.
Под сенью волшебных кустов притаилась она, сгорбленная, с узкими глазками, коричневой сухой кожей, похожая на дряхлый гриб, старушка. Но ведь первое впечатление обманчиво, неправда ли? Ее крючкаватые пальчики сжимали сачок, длинный нос подрагивал в нетерпении. Но еще рано, маленький народец еще не до конца потерял бдительность. Нужно быть терпеливой и выжидать подходящего момента... к середине ночи час настал. С необычной для такой ветхости, старушка резко выпрыгнула, ее сачок молниеносно поймал целый кулек существ, с той же ловкостью она кинула их в мешок, побежала за остальными. Шныряя туда сюда, ловя непонимающих созданий, что в страхе разлетались кто куда, тем самым еще быстрее попадая ей в сачок.
К утреним лучам мешок старушки был уже полон. Погладив его выпуклые шевелящие бока, та произнесла надреснутым хриплым голосом - это был хороший урожай .
На ее губах расцвела хитрая улыбка. Сад же приобрел прежний вид. Да и старушка не выглядела больше как злая ведьма. Пожилая женщина в потертом платье, с ножницами на поясе, что устало волокла мешок в сарай с садовыми инструментами.
Путник, проезжая мимо простенького сада, окликнул женщину, постригающию кусты - что тут растет у вас ? .
-Всего лишь редкие плоды, я посадила их давно, но урожай дают они лишь раз в год - с поклоном ответила она. Пошарив у себя за пазухой, она протянула бледно голубой фрукт. Предложив его испробовать, она протянула его. Путник откусил кусочек и вздохнул, такого изысканого вкуса не ведал он ранее.
-Вкуснее плода не вкушал я, готов платить тебе любое золото, чтобы ты продавала мне это - важно заявил он - и как все таки называется сей чудесный фрукт и твое имя, женщина?
-Я садовница, мой господин, всего лишь садовница, а фрукт, что вкусил ты, смертью рожденый, так и называется - с улыбкой старушка ответила ему.
Путник кивнул, доедая плод, да не замечая ярко алой жидкости в нем, с жадностью вгрызаясь в сердцевину. Не замечая как уже откусывает свои собственые пальцы, руку, сжирает свое мясо . Хрипя он упал на землю прямо под кусты, из его рта вытекает бордовая кровь, что обагряет землю .
Садовница одним взмахом острых ножниц перерезает ему горло . Вонзив в его спину крюк, проносит по ровным рядам кустов, удобряя их смертью. Для рождения новых плодов .
Каждый садовник знает свое дело.
- Только что прочитал эту книгу в сборнике, теперь вижу её тут.
- Мироздание задолбалось намекать.
- Мироздание задолбалось намекать.
Маг - человек, который успешно убедил себя, что может все.
Магия - искусство делать то, что хочешь, забыв, что это невозможно, или - противоречит правилам.
Вывод первый: все дети - маги.
Вывод второй: все маги - дети.
© Заметки черного мага
- Вывод третий. Магов, как и детей, необходимо правильно воспитывать.
- Любить, кормить и никому не отдавать.
Магия - искусство делать то, что хочешь, забыв, что это невозможно, или - противоречит правилам.
Вывод первый: все дети - маги.
Вывод второй: все маги - дети.
© Заметки черного мага
- Вывод третий. Магов, как и детей, необходимо правильно воспитывать.
- Любить, кормить и никому не отдавать.
- А вот перед вами наше эко-подселение.
- Может быть, все-таки эко-поселение?
- Нет.
- Может быть, все-таки эко-поселение?
- Нет.
😁1
Кукла
Я — сломанная кукла. Кусок пластика, выброшенный за ненужностью. Мир жесток к куклам. Пока ты красива — тебя все любят.
Пока ты красива...
Некоторым куколкам везёт. Они коллекционные красотки, их не выпускают дальше серванта и не доверяют ручкам детишек. А я обычная кукла. Во мне не было ничего такого, что бы заставило заинтересоваться мною коллекционеров.
Как и всякая обычная кукла, однажды, после своего рождения, я оказалась на складе маленького магазина игрушек. Потом меня в коробочке вывезли на полку, и там я стояла, ожидая, что меня кто-то купит. Товаром быть неприятно, особенно не самым востребованным. Дела у магазина шли не очень и в итоге продать меня удалось только на распродаже.
Малышка с горящими глазами схватила коробку, из которой я и не надеялась уже выбраться, и побежала к матери, лепеча что-то на своём, детском языке, который понимают только родители.
Меня купили. С тех пор спокойные деньки, когда я могла лишь лежать в коробке, кончились. Мной били по стенам, крутили, вертели. Мама учила ребёнка, показывая на мне:
— Вот это ручки у Лили, вот это ножки...
Не скоро я поняла, что "Лили" — это моё имя. Впрочем, меня мало это интересовало. К тому времени, как моя юная хозяйка смогла полноценно играть с куклами, подобными мне, наступила моя кукольная старость. Но мне не на что было жаловаться. У меня был тёплый и уютный дом, да и долбить по стенам мною перестали.
Больше всего в этой временной идиллии мне нравилось слушать истории матери моей хозяйки. По вечерам девочка рассаживала всех своих кукол в круг и сама садилась рядом, готовая слушать очередную историю.
Я до сих пор помню одну из них...
"На грани времени, когда не было ничего, кроме хаоса, внезапно произошёл взрыв. Это во вселенском беспорядке столкнулись две силы, что больше не сумели разделиться. И тогда появились планеты, кометы, астероиды и... Боги.
Их было совсем немного. Ровно столько, сколько нужно было зарождающемуся миру. Они создали жизнь.
Рэцкан, бог гор и пустошей, создал великанов, способных ворочать огромные скалы.
Градак, бог подземелий, создал гномов, что ненавидели дневной свет и жили, подобно кротам.
Рэйнхарт, бог холода, создал ледяных опий, что своим дыханием могли заморозить даже огонь.
Тэос, великий бог хаоса и раздора, посеял на своих землях росток, из второго выросли сэйи. Позже они захватят этот мир и возьмут иное имя, но сейчас, на заре времён они были слабейшим племенем, которому не суждено было выжить.
Но умён и хитёр был Тэос. Не просто так он создал слабых существ, не просто так вдохнул жизнь в бесполезных творений. Сам Соэт, его брат, бог порядка, пришёл, чтобы уничтожить такое кощунственное неравенство. И слабые сэйи, что несли в себе искру хаоса, получили свой шанс на жизнь — искры бога порядка. Но их было мало и они лишь породили ещё больший хаос. Сэйи, что родились с искрой бога, стали великими магами и смогли творить немыслимое.
Однако, Соэт позабыл одно: силы порядка и хаоса всегда пытались побороть друг друга. Не мог он упорядочить то, что создано его братцем.
Оттого и маги все стали различаться по своей природе. Были две больших группы: хаоситы, что сеяли по всей земле разруху и беспорядок, лекситы, что чётко следовали законам. Они, как правило, не ладили меж собой.
Но и среди них были разные сэйи. Например, среди лекситов и вовсе появились маги-хиппи. Они сеяли повсюду любовь. И не понять порой было: а не хаоса ль они отродья? Однако, даже сами порождения Тэоса отрицали родство с ними. Оттого хиппи недолюбливали все.
Но века сменялись. Сэйю и прочие расы менялись. Их боги наигрались, повзрослели и ушли. А магия медленно начала покидать их игрушки.
Первыми уснули великаны, что и поныне высятся где-то в горах, неотличимые от каменных глыб.
После ушли из жизни опии, они попросту начали таять от лучей небесного светила и однажды обратились водопадами, что никогда не замерзают.
Гномы держались дольше, но и их удушила земля.
Лишь сэйю до сих пор живут и сеют хаос. Только маги постепенно исчезают..."
Вот и мой век, как век магии медленно подходил к концу.
Я — сломанная кукла. Кусок пластика, выброшенный за ненужностью. Мир жесток к куклам. Пока ты красива — тебя все любят.
Пока ты красива...
Некоторым куколкам везёт. Они коллекционные красотки, их не выпускают дальше серванта и не доверяют ручкам детишек. А я обычная кукла. Во мне не было ничего такого, что бы заставило заинтересоваться мною коллекционеров.
Как и всякая обычная кукла, однажды, после своего рождения, я оказалась на складе маленького магазина игрушек. Потом меня в коробочке вывезли на полку, и там я стояла, ожидая, что меня кто-то купит. Товаром быть неприятно, особенно не самым востребованным. Дела у магазина шли не очень и в итоге продать меня удалось только на распродаже.
Малышка с горящими глазами схватила коробку, из которой я и не надеялась уже выбраться, и побежала к матери, лепеча что-то на своём, детском языке, который понимают только родители.
Меня купили. С тех пор спокойные деньки, когда я могла лишь лежать в коробке, кончились. Мной били по стенам, крутили, вертели. Мама учила ребёнка, показывая на мне:
— Вот это ручки у Лили, вот это ножки...
Не скоро я поняла, что "Лили" — это моё имя. Впрочем, меня мало это интересовало. К тому времени, как моя юная хозяйка смогла полноценно играть с куклами, подобными мне, наступила моя кукольная старость. Но мне не на что было жаловаться. У меня был тёплый и уютный дом, да и долбить по стенам мною перестали.
Больше всего в этой временной идиллии мне нравилось слушать истории матери моей хозяйки. По вечерам девочка рассаживала всех своих кукол в круг и сама садилась рядом, готовая слушать очередную историю.
Я до сих пор помню одну из них...
"На грани времени, когда не было ничего, кроме хаоса, внезапно произошёл взрыв. Это во вселенском беспорядке столкнулись две силы, что больше не сумели разделиться. И тогда появились планеты, кометы, астероиды и... Боги.
Их было совсем немного. Ровно столько, сколько нужно было зарождающемуся миру. Они создали жизнь.
Рэцкан, бог гор и пустошей, создал великанов, способных ворочать огромные скалы.
Градак, бог подземелий, создал гномов, что ненавидели дневной свет и жили, подобно кротам.
Рэйнхарт, бог холода, создал ледяных опий, что своим дыханием могли заморозить даже огонь.
Тэос, великий бог хаоса и раздора, посеял на своих землях росток, из второго выросли сэйи. Позже они захватят этот мир и возьмут иное имя, но сейчас, на заре времён они были слабейшим племенем, которому не суждено было выжить.
Но умён и хитёр был Тэос. Не просто так он создал слабых существ, не просто так вдохнул жизнь в бесполезных творений. Сам Соэт, его брат, бог порядка, пришёл, чтобы уничтожить такое кощунственное неравенство. И слабые сэйи, что несли в себе искру хаоса, получили свой шанс на жизнь — искры бога порядка. Но их было мало и они лишь породили ещё больший хаос. Сэйи, что родились с искрой бога, стали великими магами и смогли творить немыслимое.
Однако, Соэт позабыл одно: силы порядка и хаоса всегда пытались побороть друг друга. Не мог он упорядочить то, что создано его братцем.
Оттого и маги все стали различаться по своей природе. Были две больших группы: хаоситы, что сеяли по всей земле разруху и беспорядок, лекситы, что чётко следовали законам. Они, как правило, не ладили меж собой.
Но и среди них были разные сэйи. Например, среди лекситов и вовсе появились маги-хиппи. Они сеяли повсюду любовь. И не понять порой было: а не хаоса ль они отродья? Однако, даже сами порождения Тэоса отрицали родство с ними. Оттого хиппи недолюбливали все.
Но века сменялись. Сэйю и прочие расы менялись. Их боги наигрались, повзрослели и ушли. А магия медленно начала покидать их игрушки.
Первыми уснули великаны, что и поныне высятся где-то в горах, неотличимые от каменных глыб.
После ушли из жизни опии, они попросту начали таять от лучей небесного светила и однажды обратились водопадами, что никогда не замерзают.
Гномы держались дольше, но и их удушила земля.
Лишь сэйю до сих пор живут и сеют хаос. Только маги постепенно исчезают..."
Вот и мой век, как век магии медленно подходил к концу.
Увы, я этого ещё не понимала.
Девочка переставала играть со мной постепенно. Казалось, вот только недавно играли, как... Я оказалась на чердаке. Моё место давно заняли новые, прелестные куколки. А меня отбросили, как ненужный хлам. Тем более, рука, что давно оторвалась, так и не нашлась. Зачем ребёнку сломанная игрушка?
Я словно сама стала одним из героев той легенды. Не знающая, зачем меня создали, игрушка. Та, кого и не планировали беречь. Забава.
Пыль ложилась толстым слоем, покрывая всё, до чего могла добраться. Я не стала исключением. Спутанные за годы волосы, наверное, сейчас стали серыми. Такими же, как этот мир вокруг. Глаза тоже покрывала пыль. Я могла лишь видеть как сменяется день и ночь. Я давно сбилась со счёта: сколько прошло? Неделя? Месяц? Год?
За мной вернулись. Однажды. Это был определённо день. И он, казалось, стал менее серым? Или просто пыль с глаз немножечко стряхнулась при транспортировке ящика, служившего мне домом.
Но тогда во мне поселилась надежда, что вот-вот моя жизнь изменится. Я определённо обрету новый дом. Вот только я забыла, что собственного дома у меня никогда не было. Это у людей могут быть дома, а куклы — лишь вещи, которые выбросят однажды, как меня. Сначала в чулан или на чердак, а после...
Мусорка. Свалка.
Здесь кружили вороны, было мокро, грязно, холодно. И это вовсе не было домом, о котором я мечтала. Нет. Это было моим кладбищем.
Я ещё была жива, но не для людей, нет. Казалось, имей я возможность — прокричала бы: "Я жива!". Но звукового модуля в мой корпус никто не вставил, а без него куклы на способны говорить. Только плакать, когда дождь стекает по пластику.
И я лежала. Пластик долго может лежать. И ничего ему не будет. Только грязь въедается так, что от первозданной вещи остаётся только память.
Здесь, на свалке, никому не было дело до кукол. Впрочем, порой люди, что здесь оказывались, были похожи на меня. Такие же куклы. Пустой взгляд. И отсутствие дома. Их также приносил сюда злой рок. И я чувствовала с ними даже некое родство. Только и они просто топтали меня ногами. Им я тоже была не нужна.
Однажды я всё же умру, пластик разложится и, возможно, станет чем-то полезным, нужным. Хотя бы самой земле. Ведь ветер однажды донёс, что мусор тоже становится нужным.
Только бы дождаться, когда в мой мир вернётся магия...
[id241480933|Евгения Рыльская]
Девочка переставала играть со мной постепенно. Казалось, вот только недавно играли, как... Я оказалась на чердаке. Моё место давно заняли новые, прелестные куколки. А меня отбросили, как ненужный хлам. Тем более, рука, что давно оторвалась, так и не нашлась. Зачем ребёнку сломанная игрушка?
Я словно сама стала одним из героев той легенды. Не знающая, зачем меня создали, игрушка. Та, кого и не планировали беречь. Забава.
Пыль ложилась толстым слоем, покрывая всё, до чего могла добраться. Я не стала исключением. Спутанные за годы волосы, наверное, сейчас стали серыми. Такими же, как этот мир вокруг. Глаза тоже покрывала пыль. Я могла лишь видеть как сменяется день и ночь. Я давно сбилась со счёта: сколько прошло? Неделя? Месяц? Год?
За мной вернулись. Однажды. Это был определённо день. И он, казалось, стал менее серым? Или просто пыль с глаз немножечко стряхнулась при транспортировке ящика, служившего мне домом.
Но тогда во мне поселилась надежда, что вот-вот моя жизнь изменится. Я определённо обрету новый дом. Вот только я забыла, что собственного дома у меня никогда не было. Это у людей могут быть дома, а куклы — лишь вещи, которые выбросят однажды, как меня. Сначала в чулан или на чердак, а после...
Мусорка. Свалка.
Здесь кружили вороны, было мокро, грязно, холодно. И это вовсе не было домом, о котором я мечтала. Нет. Это было моим кладбищем.
Я ещё была жива, но не для людей, нет. Казалось, имей я возможность — прокричала бы: "Я жива!". Но звукового модуля в мой корпус никто не вставил, а без него куклы на способны говорить. Только плакать, когда дождь стекает по пластику.
И я лежала. Пластик долго может лежать. И ничего ему не будет. Только грязь въедается так, что от первозданной вещи остаётся только память.
Здесь, на свалке, никому не было дело до кукол. Впрочем, порой люди, что здесь оказывались, были похожи на меня. Такие же куклы. Пустой взгляд. И отсутствие дома. Их также приносил сюда злой рок. И я чувствовала с ними даже некое родство. Только и они просто топтали меня ногами. Им я тоже была не нужна.
Однажды я всё же умру, пластик разложится и, возможно, станет чем-то полезным, нужным. Хотя бы самой земле. Ведь ветер однажды донёс, что мусор тоже становится нужным.
Только бы дождаться, когда в мой мир вернётся магия...
[id241480933|Евгения Рыльская]
Когда-нибудь ты спросишь меня, получил ли я просветление, а я ничего не отвечу, и ты так и уйдёшь, не узнав, что меня уже нет.
— Ну, что ты молчишь, мальчик? Или от страха потерял дар речи?
— Просто мама запретила мне разговаривать с посторонними дядьками, — отозвался я, судорожно пытаясь найти хоть какой-то выход из создавшейся ситуации.
— А если дяденька очень желает с тобой познакомиться? — гадко ощерился Чернорог.
— ...То им начинают интересоваться компетентные органы, — прозвучало в воздухе.
Сергей Бадей
— Просто мама запретила мне разговаривать с посторонними дядьками, — отозвался я, судорожно пытаясь найти хоть какой-то выход из создавшейся ситуации.
— А если дяденька очень желает с тобой познакомиться? — гадко ощерился Чернорог.
— ...То им начинают интересоваться компетентные органы, — прозвучало в воздухе.
Сергей Бадей
Притча о доноре
Он подсел ко мне в очереди к терапевту. Очередь тянулась медленно, читать в темноватом коридоре было невозможно. Я уже истомилась, поэтому, когда он обратился ко мне, я даже обрадовалась.
— Давно ждете?
— Давно, — ответила я. — Уже второй час сижу.
— А разве вы не по талону?
— По талону, — уныло ответила я. — Только тут все время без очереди проходят.
— А вы не пускайте, — предложил он.
— Сил у меня нет с ними ругаться, — призналась я. — И так сюда еле дотащилась.
Он внимательно посмотрел на меня и сочувственно спросил:
— Донор?
— Почему «донор»? — удивилась я. — Нет, никакой я не донор...
— Донор-донор! Я же вижу...
— Да нет же! Я кровь сдавала в первый и последний раз в институте, в День донора. Упала в обморок — и все, больше никогда.
— А вы часто вообще в обмороки падаете?
— Нет... Ну бывает иногда. Я просто так часто падаю. Шла, шла — и вдруг упала. Или с табуретки. Или спать. Вот так вошла домой, увидела диван — и сразу упала.
— Это не удивительно. У вас почти не осталось жизненных сил. Ваш сосуд опустошен.
— Кто опустошен?
— Сосуд жизненной энергии, — терпеливо пояснил он.
Теперь уже я внимательно посмотрела на него. Он был симпатичный, но немного странный. Вроде бы молодой, не больше тридцати лет, но глаза! Это были глаза мудрой черепахи Тортилы, из них вроде даже шел свет, и в них плескалось столько понимания и столько сочувствия, что я просто впала в ступор.
— А болеете вы часто? — спросил он.
— Нет, что вы! Редко болею. Я очень сильная. Вы не смотрите, что я на вид худосочная.
— Худо... сочная, — раздельно произнес он. — Вслушайтесь же! «Худые соки» — вот что лежит в основе вашей конституции. Отношения с родителями не очень?
— Не очень, — призналась я. — Отца я почти не помню, он с нами давно не живет. А вот с мамой... Я для нее до сих пор малышка, она все время учит меня жить по ее правилам и что-то требует, требует, требует...
— А вы?
— Когда силы есть, отбиваюсь. А когда нет — просто плачу.
— И вам становится легче?
— Ну немного. До следующего скандала. Вы не подумайте, она же не каждый день так. Раз или два в неделю. Ну иногда три.
— А вы пробовали не давать ей энергии?
— Какой энергии? Как не давать? — не поняла я.
— Вот смотрите. Мама провоцирует скандал. Вы включаетесь. Заметьте слово: «включаетесь»! Как электроприбор. И мама начинает подпитываться вашей энергией. А когда скандал закончен, ей хорошо, а вам плохо. Так?
— Так, — признала я. — Но что я с этим могу поделать?
— Не включаться, — посоветовал он. — Другого способа нет.
— Да как же не включаться, если она пробивает? — разволновалась я. — Она же меня как облупленную знает, все мои болевые точки!
— Вот-вот... Болевые точки — как кнопки. Нажал на кнопку — вы включились. А когда «пробивает», тогда и происходит утечка энергии! Это же в школе на физике проходят.
— Да, помню, что-то такое учили...
— А законы физики, кстати, общие для всех тел. И для человеческих в том числе. Просто в Школе Жизни мы зачастую двоечники и прогульщики.
— Как можно прогулять Школу Жизни?
— Да очень просто! Вот Жизнь дает тебе урок, а ты его учить не хочешь. И сбегаешь!
— Ха! Хотела бы я сбежать. Да вот что-то не получается.
— А так и бывает. Пока урок не пройдешь — будешь его раз за разом долбить. Жизнь — хороший учитель. Она всегда добивается 100%-ной успеваемости!
— Нет у меня сил на этих уроках сидеть. Вот видите, пришлось даже к врачу тащиться. Еле ноги передвигаю.
— С вами всегда так?
— Да нет. Временами. Вот последняя неделя — вся такая.
— А что происходило в эту последнюю неделю?
— Да самое интересное, что ничего особенного! Обычная рутина.
— Ну расскажите мне про рутину. Если не жалко.
— Да чего тут жалеть? Говорю же, ерунда всякая. Ну с мамой пару раз пообщалась. Все как всегда. Работа — никаких перегрузов. Со сменщицей поцапалась разок, но не сильно. Вечерами не напрягалась, только на телефоне висела, помогала ситуацию разрулить. А чувствую себя так, как будто на мне пахали всю неделю!
— Ну, возможно, и пахали, только вы не заметили. Что вы там разруливали по телефону?
Он подсел ко мне в очереди к терапевту. Очередь тянулась медленно, читать в темноватом коридоре было невозможно. Я уже истомилась, поэтому, когда он обратился ко мне, я даже обрадовалась.
— Давно ждете?
— Давно, — ответила я. — Уже второй час сижу.
— А разве вы не по талону?
— По талону, — уныло ответила я. — Только тут все время без очереди проходят.
— А вы не пускайте, — предложил он.
— Сил у меня нет с ними ругаться, — призналась я. — И так сюда еле дотащилась.
Он внимательно посмотрел на меня и сочувственно спросил:
— Донор?
— Почему «донор»? — удивилась я. — Нет, никакой я не донор...
— Донор-донор! Я же вижу...
— Да нет же! Я кровь сдавала в первый и последний раз в институте, в День донора. Упала в обморок — и все, больше никогда.
— А вы часто вообще в обмороки падаете?
— Нет... Ну бывает иногда. Я просто так часто падаю. Шла, шла — и вдруг упала. Или с табуретки. Или спать. Вот так вошла домой, увидела диван — и сразу упала.
— Это не удивительно. У вас почти не осталось жизненных сил. Ваш сосуд опустошен.
— Кто опустошен?
— Сосуд жизненной энергии, — терпеливо пояснил он.
Теперь уже я внимательно посмотрела на него. Он был симпатичный, но немного странный. Вроде бы молодой, не больше тридцати лет, но глаза! Это были глаза мудрой черепахи Тортилы, из них вроде даже шел свет, и в них плескалось столько понимания и столько сочувствия, что я просто впала в ступор.
— А болеете вы часто? — спросил он.
— Нет, что вы! Редко болею. Я очень сильная. Вы не смотрите, что я на вид худосочная.
— Худо... сочная, — раздельно произнес он. — Вслушайтесь же! «Худые соки» — вот что лежит в основе вашей конституции. Отношения с родителями не очень?
— Не очень, — призналась я. — Отца я почти не помню, он с нами давно не живет. А вот с мамой... Я для нее до сих пор малышка, она все время учит меня жить по ее правилам и что-то требует, требует, требует...
— А вы?
— Когда силы есть, отбиваюсь. А когда нет — просто плачу.
— И вам становится легче?
— Ну немного. До следующего скандала. Вы не подумайте, она же не каждый день так. Раз или два в неделю. Ну иногда три.
— А вы пробовали не давать ей энергии?
— Какой энергии? Как не давать? — не поняла я.
— Вот смотрите. Мама провоцирует скандал. Вы включаетесь. Заметьте слово: «включаетесь»! Как электроприбор. И мама начинает подпитываться вашей энергией. А когда скандал закончен, ей хорошо, а вам плохо. Так?
— Так, — признала я. — Но что я с этим могу поделать?
— Не включаться, — посоветовал он. — Другого способа нет.
— Да как же не включаться, если она пробивает? — разволновалась я. — Она же меня как облупленную знает, все мои болевые точки!
— Вот-вот... Болевые точки — как кнопки. Нажал на кнопку — вы включились. А когда «пробивает», тогда и происходит утечка энергии! Это же в школе на физике проходят.
— Да, помню, что-то такое учили...
— А законы физики, кстати, общие для всех тел. И для человеческих в том числе. Просто в Школе Жизни мы зачастую двоечники и прогульщики.
— Как можно прогулять Школу Жизни?
— Да очень просто! Вот Жизнь дает тебе урок, а ты его учить не хочешь. И сбегаешь!
— Ха! Хотела бы я сбежать. Да вот что-то не получается.
— А так и бывает. Пока урок не пройдешь — будешь его раз за разом долбить. Жизнь — хороший учитель. Она всегда добивается 100%-ной успеваемости!
— Нет у меня сил на этих уроках сидеть. Вот видите, пришлось даже к врачу тащиться. Еле ноги передвигаю.
— С вами всегда так?
— Да нет. Временами. Вот последняя неделя — вся такая.
— А что происходило в эту последнюю неделю?
— Да самое интересное, что ничего особенного! Обычная рутина.
— Ну расскажите мне про рутину. Если не жалко.
— Да чего тут жалеть? Говорю же, ерунда всякая. Ну с мамой пару раз пообщалась. Все как всегда. Работа — никаких перегрузов. Со сменщицей поцапалась разок, но не сильно. Вечерами не напрягалась, только на телефоне висела, помогала ситуацию разрулить. А чувствую себя так, как будто на мне пахали всю неделю!
— Ну, возможно, и пахали, только вы не заметили. Что вы там разруливали по телефону?