— Саша?! У тебя же только что констатировали смерть, остановку сердца, скажи, как ты вернулся? Живой!
— Знаешь, лежу я, умираю, уже чувствую, что вот-вот всё закончится, и тут я вспоминаю, что забыл тебя с днём рождения поздравить. И так сильно себя виноватым почувствовал! И тут оно само как-то...

На самом деле, вампиры большую часть года проживают за полярными кругами.

Смотрим фильм ужасов. Внезапно за диваном в квартире без животных начинается яростное шевеление. Лениво говорю:
— Слышишь, там за диваном что-то шевелится.
— А, это из фильма пролезли.
— Точно. Ну и пусть себе лазит. Может, хоть порядок наведёт.

- Это не то, что я заказывала! — думала ведьма, смотрящая на рядом стоящего мужчину.
- Это то, чего ты заслуживаешь — ответила Вселенная.

– Девушка, девушка! А вам кто-нибудь говорил, что вы просто дьявольски хороши?
- Молодой человек, вы точно экзорцист?

Читая книжку по фен-шую, решил сопоставить рекомендации, данные в начале книги, в середине, и ближе к концу.
В общем, получилось следующее. Спать нужно:
1). Пятками на восток.
2). Макушкой - на север.
3). Грудью - на юг.
4). Поясницей - на запад.

Долго пробовал. В итоге понял, что речь, видимо, идёт о камасутре.

Тамара Интернетовна нарисовала мелом пентаграмму на трюмо, погуглила заклинания на латыни и громко сказала:
— Аве санктум!
(и ещё штотатам такое же страшное)
Где-то в потустороннем пространстве демон приоткрыл левый глаз и прислушался к бормотанию из мира людей.
— Как же вы меня заколебали.
— Аве санктум домине! - раздалось ещё громче.
— Не выйду, я сказал.
— Санктум дориме дориме!
— Это рецепт супа на латыни. Дайте поспать.
— САНКТУМ!!!
— Да штоп тебя!
Сонный демон появился в зеркале и стал строить самые дурацкие рожи, какие только мог.
Он хотел быстренько отделаться от клиентки, но тётка почему-то не пугалась и в обморок не хлопалась.
"Вот же сволочь какая", - подумал демон, но вслух вежливо спросил :
— Чиво нада?
— Меняю душу на желание!
— У меня рабочий день закончен, женщина, - демон начал залезать обратно в зеркало, но Интернетовна вдруг зарыдала во весь голос и схватила его за хвост.
— Памагите! - заорал демон.
— Памагите! - заорала Интернетовна, наматывая хвост на запястье.
И зарыдала так громко, что в душе у демона что-то хрустнуло.
Дамских слёз он совершенно не выносил:
— Мужик что ли бросил?
— Неееет...
— Говорите, чего надо, а то мне скользко на копытах по соплям этим вашим...
— Я пишу-пишу, а всё мимо аудитории...
— Чо?
— Почему всех лайкают, а меня нет?
— Тьфу, я думал у тебя помер кто...Блогерка, штоле?
— Ы!
— Целевую аудиторию выясняла?
— Дааааа...
— Про боли аудитории писала?
— Ыыыыы!
— Охарактеризовать тебя тремя прилагательными просила?
— Ыыыыыы!
— Вот козлы какие! Ладно, а котик у вас есть?
— Нееету...
— Да куда же вы в блогеры без котиков прётеся?! - возмутился демон, - Отпусти хвост, щаз всё будет.
Он обернулся маленьким толстым котиком, растопырил розовые пальчики на лапках и сказал:
— Чё смотришь, фотай давай! У меня копыта сводит. Будет тебе тыща лайков.

© Зоя Арефьева

Старайтесь быть рядом с теми людьми, которые находят смешное в том же, в чём и вы.

Ученик не тот, кто следует всем вашим указаниям, а тот, кто их внимательно слушает и всегда делает по-своему.

Алтарь, посох и сто жизней императора

Рука, держащая посох, покрылась огромными мозолями, которые теперь лопались одна за другой. Боль раздражала, но дорога и без того была полна испытаний физических и духовных. Цу Ляо продолжал путь.

В это время Эрх Вуджао, верховный жрец ордена Возвращающих, зычно храпел, привалившись к алтарю: работа была не из лёгких, и бренная телесность брала своё. Эрх Вуджао не проснулся даже от звука гонга.

Четырьмя часами ранее верховный жрец провёл очередное воскрешение — подпольное, конечно, и за немалую плату.

— Жизнью платят за жизнь, но не за работу жреца, — приговаривал он всякий раз, озвучивая сумму. Просящие бледнели, зеленели, иногда оседали на пол, но в конце концов приходили с деньгами, и Эрх Вуджао добросовестно выполнял свою работу. Статус верховного жреца дался ему немалыми трудами.

Разбудить его удалось только к вечеру. Молодые послушники и старшие жрецы обступили его со всех сторон и по очереди плескали священной водой озера Ги из ритуальных чаш. В конце концов Эрх Вуджао продрал глаза и сердито уставился на самого юного из Возвращающих. Мальчишка потупил глаза и быстро отступил куда-то за спины братьев.
— Ну? — верховный жрец ждал объяснений.
— Всесветлый Шихой Ци Ракко умер.
— Опять?!

Это становилось опасным. Возвращать всесветлого было всё сложнее, а срок его пребывания в этом мире всё сокращался.

Витально-энергетический обмен не был равноценным, и Эрх Вуджао это знал. И, надо заметить, тщательно оберегал это знание от народных масс — им такие потрясения ни к чему. Достаточно того, что в священном экстазе каждый был готов отдать пять лет своей жизни ради нескольких месяцев священной жизни всесветлого Шихой Ци Ракко. На нём держалась империя. Без него Эрх Вуджао быстро бы стал верховным жрецом ордена изгнанных и невозвращающихся.

Орден Возвращающих занялся приготовлениями тела всесветлого к ритуалу переноса ки. Эрх Вуджао отправился в город — искать подходящего фанатика для великой жертвы на благо империи.

Тем временем Цу Ляо добрался до городских ворот и как раз колотил посохом по крашеному дереву. Охрана ругала его на чём свет стоит, но ворот не открывала, несмотря на все попытки Цу Ляо изобразить из себя вредного и упрямого старца, с которым проще согласиться, чем терпеть его выходки. Этот образ хорошо давался его учителю.
— Не уйду и спать вам не дам, — кричал Цу Ляо противным голосом, отбивая посохом ритм популярной в его провинции песенки "За жену козу не купишь".
— Убирайся прочь! — крикнул стражник и добавил пару крепких словечек.

Эрх Вуджао достиг западных ворот как раз вовремя, чтобы услышать ответное проклятие Цу Ляо. На окраинах всегда хватало странных людей со странными желаниями, в том числе и готовых отдать всесветлому свою ки, стоило только подтолкнуть их к этой мысли. А уж проповедовать верховный жрец умел как никто другой.

— Что тут у вас? — голова жреца показалась из-за завесы паланкина.
— Какой-то треклятый странник, ваше высокомудрие.
— Спросите, что ему надо, — распорядился Эрх Вуджао и сделал знак рукой носильщикам. Интуиция верховного жреца подводила редко.

Пока его высокомудрие выбирался из паланкина, обнаружилось, что Цу Ляо пришёл повидать всесветлого Шихой Ци Ракко:
— Я шёл семь месяцев, чтобы передать весточку от моего учителя, мудрого Шихой Джи, который приходится братом всесветлого не по крови, но по духу. А заодно и просить совета для себя, — всё это Цу Ляо прокричал из-за ворот, не прекращая отстукивать посохом заковыристый ритм.
— Впустить! — скомандовал жрец. Если странник отдаст свою ки в качестве платы за совет, можно будет сохранить в тайне очередную смерть всесветлого. Ни к чему давать народу лишний повод для паники.

— Значит, витально-энергетический обмен, — Цу Ляо явно сомневался. — Учитель говорит, что каждая жизнь священна, так почему я должен отдавать свою драгоценную ки, расплачиваясь пятью годами за совет мертвеца?

— Шихой Ци Ракко возвращался сотню раз — такова любовь народа к всесветлому, — странник был упрям и, пожалуй, слишком проницателен.
— Так пусть народ и дарит свою любовь. Я-то здесь при чём?
— Не глас ли небес, что ты пришёл с посланием для всесветлого в день его смерти?
— Не глас ли это верховного жреца, желающего сохранить свою власть?
"Нет, проповеди его не берут, — с досадой подумал Эрх Вуджао. — Попробуем иначе."
— Скажи, Цу Ляо, что станет с тобой и твоими товарищами, если умрёт мудрый Шихой Джи?
— Мир потеряет часть своей мудрости. Но всякой жизни найдётся замена.
— Разве ты заменишь учителя? Разве станут твои товарищи прислушиваться к тебе так же, как слушали его?
— Не станут. Об этом я и пришёл просить совета у Шихой Ци Ракко. Он один мог бы сравниться с учителем, и быть может, в этом вопросе он окажется мудрее.
— Всесветлый Шихой Ци Ракко должен возвращаться, чтобы мир не потерял мудрость и порядок. Никто не станет слушать меня. Даже ты, раз пришёл за советом к всесветлому.
— Мне нужно подумать, — кивнул Цу Ляо и встал, опираясь на посох. — Завтра я сообщу о своём решении.

Эрх Вуджао спал, опершись на алтарь. Всю ночь он спорил с упрямой старухой, требовавшей здесь и сейчас воскресить её непутёвого сына, зарывшего где-то накопленное старухой золото. "Нет у тебя пяти лет жизни, — не выдержал жрец. — Ты не успеешь даже взяться за лопату, если я его верну."

Обычно Эрх Вуджао не вдавался в детали, принимая плату за воскрешение, но в этот раз он не мог себе позволить тратить силы впустую. Он готовился к сложному и муторному ритуалу очередного возвращения всесветлого. В прошлый раз верховный жрец спал трое суток, и ещё столько же не вставал с постели, и хотя его ки через какое-то время восстанавливалась, работать на износ было крайне тяжело. Однажды он не сможет оправиться, и империя развалится к чертям.

Цу Ляо ткнул верховного жреца посохом в живот. Тот зашевелился, но не проснулся. Ещё пара хороших тычков привела жреца в чувство.

Адепты ордена Возвращающих выстроились вокруг алтаря. Запах ароматных масел причудливо вплетался в монотонный хор, повторяющий мантры на незнакомом языке. Верховный жрец стоял над лежащим на алтаре Цу Ляо и, казалось, щупал самое его естество, отчего Цу Ляо чувствовал себя крайне неуютно. Потом всё уплыло куда-то в сторону, осталась только чернота и бесконечное падение.

Эрх Вуджао, только что перенёсший ки странника в тело Шихоя Ци Ракко, упал без сил на пол. Жрецы помладше быстро отволокли его в покои. Старшие жрецы остались, чтобы помочь всесветлому вновь обрести себя.

В это же время Цу Ляо очнулся в тесной келье и прислушался к себе. Он только что добровольно отдал пять лет своей жизни, но почему-то не ощущал потери. Впрочем, подумал он, человек — существо слабое, и не видит приближения смерти, пока та не окажется прямо за спиной. Стоило теперь попытаться добиться встречи со всесветлым.

Шихой Ци Ракко сидел в позе лотоса на помосте, щедро усыпанном подушками. Лицо его было в тени, в помещении стоял плотный дым от курящихся благовоний. Цу Ляо сделал шаг вперёд:
— Здравствуй, о всесветлый Шихой Ци Ракко, — приветствие сопровождалось поклоном, полным почтения. — Мой учитель, мудрый Шихой Джи, прислал меня к тебе с напутствием.
— Говори, — трескучий, бесцветный голос всесветлого был похож на скрип сосен на ветру.
Цу Ляо поклонился ещё раз:
— "Когда луну закрывают чёрные тучи, время отправляться в странствие. Если тучи всё ещё в небе, то и возвращаться нет никакого смысла." — изрёк он и бросился вперёд, когда Шихой Ци Ракко упал на подушки и зарыдал.
— Мудрый совет... Мудрый совет, — повторял всесветлый сквозь всхлипы, содрогаясь всем телом. А потом Цу Ляо наконец разглядел его лицо.

Спать было невозможно. Цу Ляо смотрел в потолок и вспоминал дряблую кожу, под которой почти не осталось мышц, обвисшие губы и глаза, из которых смотрела сама смерть — блёклая, неотвратимая, потусторонняя. Печать мира духов, из которого и единожды нельзя вернуться безнаказанным. Сотня возвращений стёрла границу между живым и мёртвым.

Всесветлый жаждал свободы от бренного тела, но его возвращали снова и снова. Смысл послания учителя стал ясен, и теперь с этим нужно было что-то делать. К утру Цу Ляо забылся и несколько часов не мог выбраться из запутанного кошмара, в котором он просыпался, чтобы снова оказаться во сне.

Эрх Вуджао чувствовал себя отвратительно. Целитель щупал его энергетическое тело и качал головой, и комната качалась вместе с ней. Верховный жрец решил, что нужно с этим всем что-то делать.

В накуренной благовониями зале Шихой Ци Ракко четвёртый час пил чай с Цу Ляо, отослав слуг и служителей ордена Возвращающих. Эрха Вуджао это обстоятельство очень беспокоило, но он мало что мог сделать, будучи прикованным к постели, кроме как отдавать распоряжения. Все они были бесполезными, так как только верховный жрец мог нарушить прямой запрет всесветлого и войти в приёмную залу. Эрх Вуджао никак не мог взять в толк, о чём мудрейшему владыке империи говорить с оборванцем.

— Спасибо, учитель, — Цу Ляо поклонился до земли и вышел. Шихой Ци Ракко слегка улыбнулся вялыми губами и закрыл глаза. Тучи сгустились, пора в путь. Осталось одно последнее дело.

Ради такого случая на дворцовой площади собрался весь город. Эрх Вуджао, всё ещё не способный передвигаться самостоятельно, настоял на том, чтобы его перенесли к окну, из которого был виден императорский балкон. По правую руку от всесветлого стоял... проклятый Цу Ляо, чтоб его небесный дракон проглотил.

Скрипучий голос Шихоя Ци Ракко был обращён к Цу Ляо. В глубине комнаты стоял один из старших жрецов ордена Возвращающих, присутствовавший здесь в качестве свидетеля. Цу Ляо сложил ладони рупором и закричал:
— Именем всесветлого императора Шихоя Ци Ракко я, Цу Ляо, назначен гласом всесветлого, гласом мудрости, отныне и до тех пор, пока я не передам эту должность другому достойному. Всякая жизнь объявляется священной, и тот, кто осмелится ей торговать, будет в немилости небес. Когда придёт время, всесветлый Шихой Ци Ракко уйдёт за грань этого мира, и никто более не посмеет вернуть его. Таково слово всесветлого императора Шихоя Ци Ракко, сказанное гласом его, Цу Ляо.

Эрх Вуджао упал бы, если бы уже не лежал. Глаза заволокло туманом, и перед тем как потерять сознание, он услышал рёв толпы, в экстазе прославляющей императора. Они ещё не поняли, не успели осознать...

Витально-энергетический обмен попал под запрет. Никакой больше торговли ки, никаких воскрешений, не будет принудительных возвращений с того света. Мёртвые останутся мёртвыми. Цу Ляо был доволен своим первым деянием в качестве гласа империи. Старый учитель Шихой Джи не увидел в нём потенциала, но названный его брат, Шихой Ци Ракко, разглядел в Цу Ляо великого правителя. Теперь всё будет иначе.

Цу Ляо подхватил свой посох, выстучал по полу победный барабанный марш и отправился с визитом к верховному жрецу. Предстояло выяснить, на что ещё может быть годен орден Возвращающих. Прежде чем войти в покои Эрха Вуджао, Цу Ляо выбросил старый посох в открытое окно.

[id8121106|Поля Гусенкова]

У меня зазвонил телефон.
- Кто говорит?
- Дагон.
- Откуда?
- Со дна пруда.
- Что вам надо?
- Изображений подводного ада.
- Для кого?
- Для культа моего.
- А много ли прислать?
- Да алтарных камней штук пять,
На больше нам жертв не набрать,
Культ у меня еще маленький.

А потом позвонили Ми-Го:
- Не хотите отдать нам мозгов?
Мы бы в баночку их положили
И по космосу всласть покружили.
- Нет-нет, это тело мне не надоело,
Обратитесь-ка к мистеру Экли.

А потом позвонил Йог-Сотот:
- Пришлите мне ключ от Ворот!

А потом позвонили культисты:
- Пришлите нам тварей нечистых!

А потом позвонил Альхазред,
Да как начал нести всякий бред.
- Погодите, Абдул, не вопите,
Объясните, чего вы хотите?
Но он только "ЙА!" да "ЙА!",
А к чему - не поймешь ни чуть-чуть.
- Изложите, пожалуйста, письменно!

А потом позвонили козлята:
- Позовите Шаб-Ниггурата!
Тут я разозлился и крикнул скотам:
- Пх’нглуи мглв’нафх Ктулху Р’льех вгах’нагл фхтагн!
- Ой, а где же Шаб-Ниггурат?
- Не знаю, звоните сто два - пятьдесят!

Я полгода не спал, я устал,
Мне бы заснуть, отдохнуть,
Но только я чуть вздремнул,
Опять позвонил Абдул:
- Древний Ужас! Все прах и тлен!
Спешите скорее на Ленг!
- В чем дело?
- Впустите!
- Кого?
- Азатота!
Чтоб он этот мир уничтожил в два счета!
- Уничтожил в два счета?
- Да! Пока не зашла звезда!
- Ладно, бегу, бегу,
Если смогу - помогу!
Ох, нелегкая это работа -
В этот мир выпускать Азатота!

© http://n-scoffer.livejournal.com/421140.html

Я думаю слишком много, следовательно, существую не там, где живу.

— Я просил чего-нибудь новенького в жизни, настоящего, живого, яркого! Новых отношений, новой увлекательной работы.
— Да, с моей стороны вся работа была выполнена.
— Но теперь я разорён!
— А методы мы с вами не обсуждали. Кстати, самое интересное ещё будет.

Сыночек, если кто в дверь постучит, не открывай, даже если это будут Свидетели Иеговы: без меня не стебаться.

На приеме у мага:
- Зоя Никифоровна, а зачем это у вас тапок на столе, если не секрет?
- На всякий случай.
- На какой случай?
- Ваши тараканы иногда очень агрессивны.

Она многие годы тушила свет в своих глазах, но он, украдкой, всё же светился в едва заметной улыбке.

— В реальном мире не требуется быть просветлённым. Достаточно лишь в определённой ситуации быть немного просветлённей окружающих.

- Что ты можешь обо мне знать, если ты не жил со мной во Франции в XVII веке?!