— Всё, иди домой, м-мальчик. С-спасибо, что проводил, но у меня ж-жена не любит гостей.
— А она сейчас дома?
— Н-нет, ушла, — алкаш грустно опускает голову, и Семён хочет сказать что-нибудь воодушевляющее. Но мужчину тошнит прямо на асфальт рядом с мертвецом.
— Ой, фу... — мальчик отпрыгивает назад.
— Во-во, иди давай домой, парень! И я пойду...
— Раз жены дома нет, то я же могу зайти?
— Странный ты... тебя разве не учили, что с незнакомыми дядями заговаривать нельзя? Может, я маньяк?
— Вы не маньяк. Вы папа Маши из 3Б. Я вас видел один раз после уроков.
— Ну, папа. Был папа...
— Почему был?! Она вас любит и всем о вас рассказывает. Вы же писатель?
— Вроде того. А ты-то кто? И что толку, что рассказывает... ни разу не зашла за полгода. Всё наперекосяк с тех пор, как мама умерла…
— Просто Маша жизни не понимает, — вспоминает Сёма слова деда, — И мама её. То есть жена ваша. Не понимают они.
— Ты зато в третьем классе понимаешь, — огрызается мужчина. И всё же в нём видны перемены. А главное они видны в мертвеце, который теперь смотрит на мальчика и неспешно стягивает с себя петлю, поправляет неестественно съехавшую голову и ползёт через жижу, расплескавшуюся по асфальту. Тянется к мальчишечьим ногам.
— Не оставляйте дочь! — внезапно выкрикивает светловолосый мальчик и бежит прочь. Позади он слышит оклик Машиного отца:
— Погоди! Расскажи ещё про Машу! — в этих словах надежда на новую жизнь, но шлепки мертвецкой плоти по сырому асфальту не дают Сёме даже обернуться. Он чувствует, как мурашки рассыпаются по затылку. Представляет, как зловонный рот налипает на его щёку. Как гнилые шаткие зубы вгрызаются в шею… в глаза… в живот.
Пасмурный день быстро скатывается в сумерки.
Сёма бежит, глотая ржавые слюни. Он только и думает о том, как бы добраться до Ленина покороче. Чтобы дед защитил его от этой твари. «Ведь предупреждал же: за всё в смерти надо платить. Теперь-то понятно! Спасибо, дедушка Лукьян!» Мальчик замечает открытую калитку и решает рискнуть. Это дорога сквозь арку в доме. Так можно здорово сократить и не бежать мимо оставшихся четырёх подъездов. Обычно здесь закрыто, но сегодня должно в чём-то повезти.
Арка обнимает безглазой темнотой. Звуки здесь превращаются в бульканье вечности. Движения тяжелы. Что, если калитка с той стороны арки заперта? Сёма силится побежать быстрее, но темнота вязка и неподатлива. Быстрее! Ноги словно влипают в асфальт, колени не хотят сгибаться. Давай же! Он накреняется всем телом вперёд. Лишь бы бежать чуть быстрее! И тьма поддаётся. Сёма со всего лёту врезается в закрытую калитку. Глаза брызжут звёздами. Мальчик удивлённо падает. Только и успевает заметить, что ржавая кованая дверца скрипит, медленно открываясь на себя. Шлепки смерти позади.
— Ну что, набегался, пёс-барбос? Э-эй, не засыпай там опять! Лежебока! К тебе гостья, — Семён открывает глаза. Чувствует, что голова чем-то сдавлена. Трогает шершавое, волокнистое.
— Не тронь повязку! — ругает дед, — повезло тебе, парой шишек отделался. Со мной старуха пожёстче обошлась, когда я ныне покойную супругу с того света выдёргивал, — Лукьян трогает хромую ногу.
— Ты? — непонимающе мямлит мальчик, — а где мертвец с петлёй.
— Разобрался дедушка, — Лукьян любовно гладит лопату, — благо из ума пока не выжил. Внука, куда попало, одного не отпускаю.
— А сколько я так лежу, дедушка?
— Уж третий день дрыхнешь да во сне всё от своего друга с петелькой улепётываешь.
— Ясно, а мама на работе?
— Да, Люся на сутках. Велела тебя борщом накормить, как проснёшься. Ну, это потом, а сейчас гостью принимай, — дед выходит из комнаты.
Заходит робкая Маша из 3Б:
— Папа звонил вчера, просил передать привет! Спасибо тебе, Сёма! — вскоре за ней в комнату вваливается мёртвая девочка со смятым лицом и следом колеса на животе. Шарит вокруг, хмыкает, сопит раскуроченным носом. Сёма лежит, затаив дыхание.
Возвращается Лукьян и подмигивает внуку:
— Так что, сам видишь! Надо быстрее поправляться, внучек. Дел полно! Без тебя не обойтись!
— А она сейчас дома?
— Н-нет, ушла, — алкаш грустно опускает голову, и Семён хочет сказать что-нибудь воодушевляющее. Но мужчину тошнит прямо на асфальт рядом с мертвецом.
— Ой, фу... — мальчик отпрыгивает назад.
— Во-во, иди давай домой, парень! И я пойду...
— Раз жены дома нет, то я же могу зайти?
— Странный ты... тебя разве не учили, что с незнакомыми дядями заговаривать нельзя? Может, я маньяк?
— Вы не маньяк. Вы папа Маши из 3Б. Я вас видел один раз после уроков.
— Ну, папа. Был папа...
— Почему был?! Она вас любит и всем о вас рассказывает. Вы же писатель?
— Вроде того. А ты-то кто? И что толку, что рассказывает... ни разу не зашла за полгода. Всё наперекосяк с тех пор, как мама умерла…
— Просто Маша жизни не понимает, — вспоминает Сёма слова деда, — И мама её. То есть жена ваша. Не понимают они.
— Ты зато в третьем классе понимаешь, — огрызается мужчина. И всё же в нём видны перемены. А главное они видны в мертвеце, который теперь смотрит на мальчика и неспешно стягивает с себя петлю, поправляет неестественно съехавшую голову и ползёт через жижу, расплескавшуюся по асфальту. Тянется к мальчишечьим ногам.
— Не оставляйте дочь! — внезапно выкрикивает светловолосый мальчик и бежит прочь. Позади он слышит оклик Машиного отца:
— Погоди! Расскажи ещё про Машу! — в этих словах надежда на новую жизнь, но шлепки мертвецкой плоти по сырому асфальту не дают Сёме даже обернуться. Он чувствует, как мурашки рассыпаются по затылку. Представляет, как зловонный рот налипает на его щёку. Как гнилые шаткие зубы вгрызаются в шею… в глаза… в живот.
Пасмурный день быстро скатывается в сумерки.
Сёма бежит, глотая ржавые слюни. Он только и думает о том, как бы добраться до Ленина покороче. Чтобы дед защитил его от этой твари. «Ведь предупреждал же: за всё в смерти надо платить. Теперь-то понятно! Спасибо, дедушка Лукьян!» Мальчик замечает открытую калитку и решает рискнуть. Это дорога сквозь арку в доме. Так можно здорово сократить и не бежать мимо оставшихся четырёх подъездов. Обычно здесь закрыто, но сегодня должно в чём-то повезти.
Арка обнимает безглазой темнотой. Звуки здесь превращаются в бульканье вечности. Движения тяжелы. Что, если калитка с той стороны арки заперта? Сёма силится побежать быстрее, но темнота вязка и неподатлива. Быстрее! Ноги словно влипают в асфальт, колени не хотят сгибаться. Давай же! Он накреняется всем телом вперёд. Лишь бы бежать чуть быстрее! И тьма поддаётся. Сёма со всего лёту врезается в закрытую калитку. Глаза брызжут звёздами. Мальчик удивлённо падает. Только и успевает заметить, что ржавая кованая дверца скрипит, медленно открываясь на себя. Шлепки смерти позади.
— Ну что, набегался, пёс-барбос? Э-эй, не засыпай там опять! Лежебока! К тебе гостья, — Семён открывает глаза. Чувствует, что голова чем-то сдавлена. Трогает шершавое, волокнистое.
— Не тронь повязку! — ругает дед, — повезло тебе, парой шишек отделался. Со мной старуха пожёстче обошлась, когда я ныне покойную супругу с того света выдёргивал, — Лукьян трогает хромую ногу.
— Ты? — непонимающе мямлит мальчик, — а где мертвец с петлёй.
— Разобрался дедушка, — Лукьян любовно гладит лопату, — благо из ума пока не выжил. Внука, куда попало, одного не отпускаю.
— А сколько я так лежу, дедушка?
— Уж третий день дрыхнешь да во сне всё от своего друга с петелькой улепётываешь.
— Ясно, а мама на работе?
— Да, Люся на сутках. Велела тебя борщом накормить, как проснёшься. Ну, это потом, а сейчас гостью принимай, — дед выходит из комнаты.
Заходит робкая Маша из 3Б:
— Папа звонил вчера, просил передать привет! Спасибо тебе, Сёма! — вскоре за ней в комнату вваливается мёртвая девочка со смятым лицом и следом колеса на животе. Шарит вокруг, хмыкает, сопит раскуроченным носом. Сёма лежит, затаив дыхание.
Возвращается Лукьян и подмигивает внуку:
— Так что, сам видишь! Надо быстрее поправляться, внучек. Дел полно! Без тебя не обойтись!
То чувство, когда рассказываешь преподу древнюю легенду, которую придумал сам, а он тебя вечно поправляет.
Если кто-то умер, это ещё не значит, что он стал мудрее и перешел на более высокий уровень бытия.
👍1
#классика_МШ
Порой люди, видя, что им не по силам решение мелких бытовых задач, берутся за великие цели и устремляются к их достижению. Далеко не всегда безрезультатно.
Порой люди, видя, что им не по силам решение мелких бытовых задач, берутся за великие цели и устремляются к их достижению. Далеко не всегда безрезультатно.
#классика_МШ
Всякий раз, когда кто-то говорит, что "Бог создал Вселенную 6000 лет назад", в космосе грустит маленькое реликтовое излучение возрастом 13,8 миллиардов лет.
Всякий раз, когда кто-то говорит, что "Бог создал Вселенную 6000 лет назад", в космосе грустит маленькое реликтовое излучение возрастом 13,8 миллиардов лет.
Если вы встретили что-то, совершенно не вписывающееся в ваш мир, поздравьте себя: ваш мир расширился.
😁1
Если в вашем регионе метеорологи действительно правильно предсказывают погоду, значит у них есть секрет: они её попросту делают под свой прогноз.
Просыпаешься иногда утром от телефонного звонка, не открывая глаз, встаешь, идешь за телефоном и понимаешь, что что-то не то, заходишь к себе в комнату, видишь себя спящим и понимаешь, что.
Если ты идёшь за советом к высшим силам и слышишь: О, привет, я тут такую шутку придумал, помни, что бежать уже поздно.
#классика_МШ
— Раньше всё было просто. Сказал, что ты вампир — и понеслось: вилы, топоры, ножи, бег от народа, романтика, одним словом. А сейчас сказал, что ты вампир — и на тебе виснет куча дур, просящих розовой романтики, свадьбы и обращения.
— Зато если всем откажешь, то будет как раньше: вилы, топоры, ножи! Настоящая романтика!
— Раньше всё было просто. Сказал, что ты вампир — и понеслось: вилы, топоры, ножи, бег от народа, романтика, одним словом. А сейчас сказал, что ты вампир — и на тебе виснет куча дур, просящих розовой романтики, свадьбы и обращения.
— Зато если всем откажешь, то будет как раньше: вилы, топоры, ножи! Настоящая романтика!
#классика_МШ
Обмен любезностями:
— А ты... не держишь на меня зла?
— Оно во мне не задерживается. От внутреннего Света выгорает. От душевной доброты и сердечного тепла растворяется напрочь.
— Да ты отъявленный злыдень. Я бы даже сказала — вредитель. Всё уничтожить готов, что ни сделай.
— Ступай, а то ещё полюблю вдогонку.
Обмен любезностями:
— А ты... не держишь на меня зла?
— Оно во мне не задерживается. От внутреннего Света выгорает. От душевной доброты и сердечного тепла растворяется напрочь.
— Да ты отъявленный злыдень. Я бы даже сказала — вредитель. Всё уничтожить готов, что ни сделай.
— Ступай, а то ещё полюблю вдогонку.
Человек развивающийся никогда не застревает на своём ярусе: он идёт застревать на следующий.
😁1