- Как определить богатство внуреннего мира?
- В драконах бери. Надёжный вариант.
- В драконах бери. Надёжный вариант.
Forwarded from Волшебное место (Neko)
Бессмертные боги безумно устали
Блуждать по созвездьям, искать по мирам
То самое чувство, что вмиг потеряли,
Когда превратили эмоции в хлам.
Когда перестали мечтать и влюбляться,
Когда перестали надеяться вновь,
Что где-то их ждёт настоящее счастье,
Что где-то на свете найдётся любовь.
Бессмертие стало для них наказаньем,
Как долгая тьма без надежды на свет.
И каждый из них - он теперь просто странник,
Что в смерти готов обрести свой ответ.
(с)
#моистихи
Блуждать по созвездьям, искать по мирам
То самое чувство, что вмиг потеряли,
Когда превратили эмоции в хлам.
Когда перестали мечтать и влюбляться,
Когда перестали надеяться вновь,
Что где-то их ждёт настоящее счастье,
Что где-то на свете найдётся любовь.
Бессмертие стало для них наказаньем,
Как долгая тьма без надежды на свет.
И каждый из них - он теперь просто странник,
Что в смерти готов обрести свой ответ.
(с)
#моистихи
#классика_МШ
- Мам, я в клуб!
- Ага, в клуб, так я тебе и поверила! Опять на шабаш свой в лес поедешь с друзьями! Нет чтобы как нормальная девушка на самом деле по клубам ходить!
- Мам, я на шабаш!
- Ага, на шабаш, так я тебе и поверила! Опять в церковь пойдешь к проповеднику своему! Нет чтобы как нормальная девушка на самом деле на шабаши летать!
- Мам, я в клуб!
- Ага, в клуб, так я тебе и поверила! Опять на шабаш свой в лес поедешь с друзьями! Нет чтобы как нормальная девушка на самом деле по клубам ходить!
- Мам, я на шабаш!
- Ага, на шабаш, так я тебе и поверила! Опять в церковь пойдешь к проповеднику своему! Нет чтобы как нормальная девушка на самом деле на шабаши летать!
- Чего ты развлекаешься? Жизнь же вся протечёт.
- Вся жизнь впереди!
- Тебе 80 лет, какая вся жизнь впереди?
- Вот именно, мне 80 лет, и у меня совершенно вся жизнь впереди.
- Вся жизнь впереди!
- Тебе 80 лет, какая вся жизнь впереди?
- Вот именно, мне 80 лет, и у меня совершенно вся жизнь впереди.
Люди:
- Дорогой, я спрятала твой телефон!
- Ты на нём сидишь.
Маги:
- Всё, я спрятал твою формулу, теперь ты никогда не сможешь провести этот обряд!
*через 300 лет*
- Нашёл. Всё же прятать в могилу моей прошлой инкарнации не стоило.
Боги:
- Я спрятал твоих людей! Ты их никогда не найдёшь.
*через 2000 лет*
- Всё, хватит, сдаюсь! Они же перестают в меня верить!!
- Дорогой, я спрятала твой телефон!
- Ты на нём сидишь.
Маги:
- Всё, я спрятал твою формулу, теперь ты никогда не сможешь провести этот обряд!
*через 300 лет*
- Нашёл. Всё же прятать в могилу моей прошлой инкарнации не стоило.
Боги:
- Я спрятал твоих людей! Ты их никогда не найдёшь.
*через 2000 лет*
- Всё, хватит, сдаюсь! Они же перестают в меня верить!!
😁1
Иван Бубукин, лифтер дома, в котором я останавливался в прошлом году, услышав про Беню Зальцгиттера, рассказал мне другую историю:
- В семидесятые годы работал я начальником по кадрам в Кутузовском предприятии Министерства среднего и специального машиностроения. Был у нас в отделе эксплуатации АСУ инженер, Коля Бодягин. Однажды у нас в машинном зале вымыли полы, и Коля пошел менять диск в накопителе, подскользнулся и его ударило электротоком. Поначалу он лежал совсем как мертвый, мы послали за врачом - а тут Леночка из семнадцатого отдела стала делать ему массаж с искуственным дыханием. Он долго не реагировал, мы уж отчаялись, но когда пришел врач, Коля задышал и заморгал глазами. Вот что он рассказал.
" Я пошел ставить диск, как вдруг появляются две женщины, в рабочих спецовках с непроницаемыми лицами - как у ударниц труда на картинках. Они подхватывают меня и говорят, что мне нужно срочно в Верховный отдел - я даже не знал что такой есть. Мы буквально пролетели через длиннющий корридор - там оказался лифт, о котором я тоже не знал. Мы поднялись куда-то очень высоко, вышли - дверцы открылись, и мы сели в вагонетку, как в шахте. Вагонетка понеслась через длинный туннель, я закрыл глаза - и вижу, мы уже входим в большой вычислительный центр, там все вычищенно до блеска, и девушки буквально летают в белых хитонах с перфокартами. Ко мне обратился высокий инженер, ростом выше двух метров, лица которого было не видно.
- У нас тут тоже АСУ, работать стало медленно, ордеры к исполнению иногда на неделю запаздывают. Посмотри, в чем дело.
А машина у них - не то что наша ЕС-1040, вероятно ЕС-1090, модель очень новая и мне не веданная. А АСУ установлено то же самая.
- А картотека у Вас большая - спрашиваю я. - На сколько записей?
- На несколько миллиадов.
Я даже подпрыгнул - где они взяли такую большую картотеку, и какая база данных может с такой справиться?
Стал я проверять индексацию - и точно, ошибка на ошибке, забыли проиндексировать фамилии и даты, ничего удивительного, что они в этой картотеке месяцами ищут нужную запись. Интереса ради стал я искать свою фамилию - и вдруг вижу - есть, Бодягин, Николай, дата рождения, и еще одна дата - шестого октября 75 года. А сейчас уже одиннадцатое. Целую неделю меня не могли найти!
Я, конечно, выправил им индексацию. А потом, когда инженер отвернулся, исправил я себе дату в колонке - записал вместо 75 года 99-ый.
Вот. Включили мы теперь АСУ на переиндексацию, закрыл я глаза - а тут вдруг смотрю, Леночка рядом стоит и спрашивает - Что с тобой?"-
Да, должен сказать, умер Коля недавно, как раз в 99-м году, хоронили его. Я помню тогда его еще спрашивал - а попозже дату нельзя было установить? - Да понимаешь - говорит он, времени у меня не очень было разбираться, а было там всего два разряда. Как в 21-ом столетии дату поставить - не догадался.
А я вот подумал - потому вероятно не живут более ста лет, что в этой АСУ-картотеке только две позиции на год отведено. А если кому-то и удалось прожить дольше - точно из-за сбоя. А сбоит это АСУ, по Колиным словам, тоже иногда.
© http://pendelschwanz.livejournal.com/
- В семидесятые годы работал я начальником по кадрам в Кутузовском предприятии Министерства среднего и специального машиностроения. Был у нас в отделе эксплуатации АСУ инженер, Коля Бодягин. Однажды у нас в машинном зале вымыли полы, и Коля пошел менять диск в накопителе, подскользнулся и его ударило электротоком. Поначалу он лежал совсем как мертвый, мы послали за врачом - а тут Леночка из семнадцатого отдела стала делать ему массаж с искуственным дыханием. Он долго не реагировал, мы уж отчаялись, но когда пришел врач, Коля задышал и заморгал глазами. Вот что он рассказал.
" Я пошел ставить диск, как вдруг появляются две женщины, в рабочих спецовках с непроницаемыми лицами - как у ударниц труда на картинках. Они подхватывают меня и говорят, что мне нужно срочно в Верховный отдел - я даже не знал что такой есть. Мы буквально пролетели через длиннющий корридор - там оказался лифт, о котором я тоже не знал. Мы поднялись куда-то очень высоко, вышли - дверцы открылись, и мы сели в вагонетку, как в шахте. Вагонетка понеслась через длинный туннель, я закрыл глаза - и вижу, мы уже входим в большой вычислительный центр, там все вычищенно до блеска, и девушки буквально летают в белых хитонах с перфокартами. Ко мне обратился высокий инженер, ростом выше двух метров, лица которого было не видно.
- У нас тут тоже АСУ, работать стало медленно, ордеры к исполнению иногда на неделю запаздывают. Посмотри, в чем дело.
А машина у них - не то что наша ЕС-1040, вероятно ЕС-1090, модель очень новая и мне не веданная. А АСУ установлено то же самая.
- А картотека у Вас большая - спрашиваю я. - На сколько записей?
- На несколько миллиадов.
Я даже подпрыгнул - где они взяли такую большую картотеку, и какая база данных может с такой справиться?
Стал я проверять индексацию - и точно, ошибка на ошибке, забыли проиндексировать фамилии и даты, ничего удивительного, что они в этой картотеке месяцами ищут нужную запись. Интереса ради стал я искать свою фамилию - и вдруг вижу - есть, Бодягин, Николай, дата рождения, и еще одна дата - шестого октября 75 года. А сейчас уже одиннадцатое. Целую неделю меня не могли найти!
Я, конечно, выправил им индексацию. А потом, когда инженер отвернулся, исправил я себе дату в колонке - записал вместо 75 года 99-ый.
Вот. Включили мы теперь АСУ на переиндексацию, закрыл я глаза - а тут вдруг смотрю, Леночка рядом стоит и спрашивает - Что с тобой?"-
Да, должен сказать, умер Коля недавно, как раз в 99-м году, хоронили его. Я помню тогда его еще спрашивал - а попозже дату нельзя было установить? - Да понимаешь - говорит он, времени у меня не очень было разбираться, а было там всего два разряда. Как в 21-ом столетии дату поставить - не догадался.
А я вот подумал - потому вероятно не живут более ста лет, что в этой АСУ-картотеке только две позиции на год отведено. А если кому-то и удалось прожить дольше - точно из-за сбоя. А сбоит это АСУ, по Колиным словам, тоже иногда.
© http://pendelschwanz.livejournal.com/
Livejournal
Вместилище умных рассуждений доктора Эфраима Пендельшванца
для тех кто утонул в море своих мыслей
Между Светом и Тьмой,
Между Небом и Адом,
Мы гуляем по граням -
Нам свобода награда.
Мы не "есть" и не "были",
Мы- рождённые Миром.
Наша жизнь приключение,
Что диктует нам цели.
Мы не "там" и не" здесь",
Все сложнее и проще,
Мы гуляем по граням
В настоящем и прошлом.
©Сергей Соколенко
Между Небом и Адом,
Мы гуляем по граням -
Нам свобода награда.
Мы не "есть" и не "были",
Мы- рождённые Миром.
Наша жизнь приключение,
Что диктует нам цели.
Мы не "там" и не" здесь",
Все сложнее и проще,
Мы гуляем по граням
В настоящем и прошлом.
©Сергей Соколенко
❤1
А вы не задумывались о том, что в параллельной вселенной драконы сейчас выкладывают посты о людях?..
Встреча с Создателем
– Лаврентий Палыч, вот список! – чуть ли не снеся дверь с петель, личный камердинер Хранителя Пружины ворвался в кабинет.
– Давай, Прошка, – оглаживая седую лопатообразную бороду, прогудел Хранитель. – Что там Совет Рабочих смог родить?
– Да что там они смогли придумать, Палыч? – Слуга позволял себе такую вольность лишь наедине с Хранителем. Всё-таки он работал на этой должности без малого семьдесят три года. – Так, ваши же тезисы другими словами переформулировали, да и всё.
Слегка мятый листок перешёл из рук в руки.
– Так. Угу. А что… А! Тогда ладно, – бормотал Хранитель, водя пальцем по списку вопросов и подслеповато щуря глаза. – А почему первый вопрос такой?
Слуга неожиданно покраснел, от чего его стариковское лицо стало похоже на пятнистый помидор.
– А это я, Лаврентий Павлович, подумал, вот, что… э-э-э…
– Прош, ну не мямли, скажи по делу, а? У меня буквально ещё минутка до выхода осталась, сам же знаешь!
– Я вспомнил, как в прошлом году вы выступали перед работягами, – затараторил слуга, – и начали с забавного вопроса о пивопроводе, а потом уже перешли к теме смены двадцатичетырёхчасовых нарядов на два двенадцатичасовых.
Хранитель Пружины замер, успев лишь наполовину надеть чёрный пиджак, и изумлённо посмотрел на слугу.
– А ты молодец, Прохор Степанович, – сказал он изумлённо. Надев пиджак до конца, Хранитель водрузил обеими руками пенсне на нос. После недолгого молчания Хранитель уважительно продолжил: – Я так и сделаю. А вопросы о перенаселении и жестокости ритуалов задам после.
***
Хранитель Пружины стоял за трибуной и слушал, как затихает гул голосов. Его прочувственная речь о встрече с Создателем настроила всех на умиротворяющий лад. Так что ритуал призыва, включавший в себя методичное и ритмичное умерщвление нескольких сотен рабочих, не встретил такого сильного ропота, как бывало при иных подобных обрядах.
Хранитель оглядел площадь, отмечая огромное количество седых затылков. Пожалуй, стариков было сильно больше, чем молодняка. Все присутствующие смотрели не на трибуну, а на Великое Око. Оно только что закончило пропускать через себя целый сомн душ, так что его напряжённо-красная пульсация медленно затихала вместе с шумом толпы.
И тогда, когда последние красные всполохи прошли от Великого Ока по бронзе небесной тверди и самые нетерпеливые рабочие зашевелились, через открытое Око на них посмотрел огромный человеческий глаз.
– Создатель! Он явился на наш зов! Мы получим ответы! Ответы на вопросы! – вновь зашелестели отдельные реплики, но очень быстро стихли. Глаз пропал.
Око медленно сдвинулось за пределы небесной тверди. На его месте оставалась лишь Тьма. Но постепенно на фоне Тьмы стал проявляться всё уменьшающийся человеческий силуэт. В какой-то момент он достиг величины обычного рабочего и неспешно пролетел внутрь. Око медленно сдвинулось обратно.
– Да, дети мои. Я пришёл по вашему зову, – мягко произнёс Создатель, плавно опускаясь рядом с трибуной. Голос, негромко звучавший с отеческой теплотой, тем не менее был слышен каждому рабочему.
Создатель был облачён в тёмно-фиолетовую мантию, расшитую золотыми знаками. Остроконечная шляпа чуть согнулась посередине, из-за чего её верхушка комично свешивалась направо. Короткая грязно-седая бородка на лице Создателя была встопорщена, а при улыбке в нижнюю губу упирался мелкий жёлтый клык.
– О, Создатель! – обратился к божеству Хранитель. – У нас есть к тебе очень много вопросов. Но мы отобрали самые важные. Семь, как того требуют правила.
– Спрашивай, дитя моё.
– Возможно, прошлые Хранители уже спрашивали у тебя это, но, увы, записи об этом не сохранились. Тот потоп…
Создатель поморщился, слегка махнув рукой:
– Помню, было дело лет пять назад. Ближе к сути.
– Скажи, почему у нас такая долгая старость? Мне уже двести семьдесят восемь, а я…
– Сколько?! – Создатель удивлённо воззрился на Хранителя.
– Двести семьдесят восемь, – последовал напряжённый ответ.
– А я задумывал, что вы максимум до тридцати доживёте. Ну, до тридцати пяти край!
– Вопрос с перенаселением снимается, – поражённо протянул Хранитель.
– Лаврентий Палыч, вот список! – чуть ли не снеся дверь с петель, личный камердинер Хранителя Пружины ворвался в кабинет.
– Давай, Прошка, – оглаживая седую лопатообразную бороду, прогудел Хранитель. – Что там Совет Рабочих смог родить?
– Да что там они смогли придумать, Палыч? – Слуга позволял себе такую вольность лишь наедине с Хранителем. Всё-таки он работал на этой должности без малого семьдесят три года. – Так, ваши же тезисы другими словами переформулировали, да и всё.
Слегка мятый листок перешёл из рук в руки.
– Так. Угу. А что… А! Тогда ладно, – бормотал Хранитель, водя пальцем по списку вопросов и подслеповато щуря глаза. – А почему первый вопрос такой?
Слуга неожиданно покраснел, от чего его стариковское лицо стало похоже на пятнистый помидор.
– А это я, Лаврентий Павлович, подумал, вот, что… э-э-э…
– Прош, ну не мямли, скажи по делу, а? У меня буквально ещё минутка до выхода осталась, сам же знаешь!
– Я вспомнил, как в прошлом году вы выступали перед работягами, – затараторил слуга, – и начали с забавного вопроса о пивопроводе, а потом уже перешли к теме смены двадцатичетырёхчасовых нарядов на два двенадцатичасовых.
Хранитель Пружины замер, успев лишь наполовину надеть чёрный пиджак, и изумлённо посмотрел на слугу.
– А ты молодец, Прохор Степанович, – сказал он изумлённо. Надев пиджак до конца, Хранитель водрузил обеими руками пенсне на нос. После недолгого молчания Хранитель уважительно продолжил: – Я так и сделаю. А вопросы о перенаселении и жестокости ритуалов задам после.
***
Хранитель Пружины стоял за трибуной и слушал, как затихает гул голосов. Его прочувственная речь о встрече с Создателем настроила всех на умиротворяющий лад. Так что ритуал призыва, включавший в себя методичное и ритмичное умерщвление нескольких сотен рабочих, не встретил такого сильного ропота, как бывало при иных подобных обрядах.
Хранитель оглядел площадь, отмечая огромное количество седых затылков. Пожалуй, стариков было сильно больше, чем молодняка. Все присутствующие смотрели не на трибуну, а на Великое Око. Оно только что закончило пропускать через себя целый сомн душ, так что его напряжённо-красная пульсация медленно затихала вместе с шумом толпы.
И тогда, когда последние красные всполохи прошли от Великого Ока по бронзе небесной тверди и самые нетерпеливые рабочие зашевелились, через открытое Око на них посмотрел огромный человеческий глаз.
– Создатель! Он явился на наш зов! Мы получим ответы! Ответы на вопросы! – вновь зашелестели отдельные реплики, но очень быстро стихли. Глаз пропал.
Око медленно сдвинулось за пределы небесной тверди. На его месте оставалась лишь Тьма. Но постепенно на фоне Тьмы стал проявляться всё уменьшающийся человеческий силуэт. В какой-то момент он достиг величины обычного рабочего и неспешно пролетел внутрь. Око медленно сдвинулось обратно.
– Да, дети мои. Я пришёл по вашему зову, – мягко произнёс Создатель, плавно опускаясь рядом с трибуной. Голос, негромко звучавший с отеческой теплотой, тем не менее был слышен каждому рабочему.
Создатель был облачён в тёмно-фиолетовую мантию, расшитую золотыми знаками. Остроконечная шляпа чуть согнулась посередине, из-за чего её верхушка комично свешивалась направо. Короткая грязно-седая бородка на лице Создателя была встопорщена, а при улыбке в нижнюю губу упирался мелкий жёлтый клык.
– О, Создатель! – обратился к божеству Хранитель. – У нас есть к тебе очень много вопросов. Но мы отобрали самые важные. Семь, как того требуют правила.
– Спрашивай, дитя моё.
– Возможно, прошлые Хранители уже спрашивали у тебя это, но, увы, записи об этом не сохранились. Тот потоп…
Создатель поморщился, слегка махнув рукой:
– Помню, было дело лет пять назад. Ближе к сути.
– Скажи, почему у нас такая долгая старость? Мне уже двести семьдесят восемь, а я…
– Сколько?! – Создатель удивлённо воззрился на Хранителя.
– Двести семьдесят восемь, – последовал напряжённый ответ.
– А я задумывал, что вы максимум до тридцати доживёте. Ну, до тридцати пяти край!
– Вопрос с перенаселением снимается, – поражённо протянул Хранитель.
– Видимо, ноликом где-то ошибся, – Создатель задумчиво потёр ладонью бороду, растрепав её ещё сильнее. – А я всё думаю, чего фонарь так светит ярко.
Над площадью медленно поднимался недовольный гул голосов.
Автор: Дракона
Над площадью медленно поднимался недовольный гул голосов.
Автор: Дракона
- Вы, ведьмы, извращенки.
- Что, отказала?
- Да! Представляешь, я подхожу к ней с подарками, с кольцом, спрашиваю: "Ты выйдешь за меня замуж?" А она серьёзно так встала, закатила глаза, типа посмотрела куда-то, и потом так удивлённо: "Как ни странно, нет".
- Что, отказала?
- Да! Представляешь, я подхожу к ней с подарками, с кольцом, спрашиваю: "Ты выйдешь за меня замуж?" А она серьёзно так встала, закатила глаза, типа посмотрела куда-то, и потом так удивлённо: "Как ни странно, нет".
Бесить (зачёркнуто)... Любить до старости
– Ах ты ведьма старая! Ты чего наделала?!
– Дожили. Ослеп, чё ли, на старости лет? – буркнула бабка, продолжая помешивать деревянной лопаткой гущу в котелке.
– На кой чёрт ты побрила мой зверинец, кошёлка?! Осень на дворе — помёрзнет же вся животина.
– На кой, на кой... Шерсть нужна была. Сам же попросил тебе носки связать, мол, копыта мёрзнут.
– Вот те на, – всплеснул руками дед. – Ну не дура ли ты? Я ж думал, ты из сундука мотки ниток возьмёшь.
– Я б взяла, но ты всю нить на обряды спустил.
– На обряды я свои брал. Это ты наузы делала да по всему лесу их натыкала.
– Тыкаешь тут только ты... свои мешочки в каждую щель! Или думаешь, я не видела, как ты Клаве Захаровне из соседней деревни свои яйца предлагал?!
– Куриные! – прорычал колдун, двинувшись в сторону жены, бесшумно, словно зверь, вышедший на охоту.
– Ой ли, – хихикнула ведьма.– А кура, то бишь, не твоя?
Почувствовав приближение мужа, бабка вооружилась скалкой и резко развернулась на пятках к нему лицом. Дед блеснул огнём карих глазищ — вызов принят. Схватив половник, он перешёл в наступление. Атака, защита, ответный удар, отскок в сторону и так по кругу.
– Клавдию она припомнила. А сама, змеюка подполенная, ползала к Кольке в город раз в неделю!
– Та я внука его на ноги ставила.
– Нет у Кольки внуков! – закричал дед, сделав выпад вперёд.
– Есть, тебе говорят, баран безрогий, – покачала головою бабка, отразив нападение. – У Николая сын живой вернулся, женатый. Его мальку шестой годок пошёл, заболел сильно — вот я и ездила его лечить.
– Врёшь, старая! Мне мои другое показали.
– Канеш, другое, я ж нарочно отвод сделала, а перед тем, как в город ехать, морок наводила на тебя не единожды, – показала она ему язык.
– Вот ты ж жаба! Зря я тебя тогда из твоего болота вытащил, жила бы себе и дальше квакала о том, какая у тебя судьбина тяжёлая, – показал он ей язык в ответ.
– А ты, значит, подглядывал? – прищурилась ведьма, остановившись, примирительно убрав скалку в сторону. – Ревнуешь, чё ль?
– Ты будто нет, – фыркнул колдун, откинув половник на стол. – Думала, не вижу, как ты за мною птицами своими следила и через них же подглядывала?
– Ты не ответил.
Но ответа так и не последовало. Колдун о чём-то задумался, пронзая жену колким взглядом звериных глаз, шумно дыша через нос.
– Ты чаго так уставился? – с вызовом хмыкнула ведьма, готовясь к бою.
– Я вот ча думаю: в деревне одни старики осталися, а тем временем город разрастается...
– Неужто к людям потянуло?
– Не, – махнул дед рукою, садясь на скамейку. – Я к тому, что старики или помрут вскоре (сама видела: недолго им осталось), ну или особо заботливая родня их в город заберет... А нам с тобою какой итог?
Бабка опустила взгляд, понимая, к чему идёт этот разговор. Пришло время им решать: иль помирать, как все, иль жить дальше, да землицу свою оберегать, что столько лет их кормила.
– Мариш, а пошли до молодильного озера?
– До него дня три топать, а хозяйство-то как? – засуетилась бабка, а затем, замерев, посмотрела на деда с какой-то особой нежностью. – Ещё по одной?
– А чё нет-то? За землёю лес присмотрит, за домом - помощнички твои. Только это... – кашлянул колдун, приставив кулак ко рту. – Зелья по возвращении обязательно переделай.
– Это ещё зачем? – удивилась ведьма. – У них со сроком всё хорошо, я за этим слежу.
– Та не, не в этом дело. Я ж думал, что ты шашни с Колькой крутишь, вот и решил тебе отомстить...
– Ты что наделал, дятел дупловой?! – закричала бабка, хватая полено.
– Ну, как чего... – встал дед и попятился спиною к выходу. – Разбавил их немного... Мочой... Своей... Не злись, родная, я потом помогу тебе всё переделать.
– Ах, ты... АХ... ТЫ!!! Ты хоть знаешь, как долго я это всё это выискивала, собирала, дней и ночей не спала, чтобы всё в срок успеть сделать?! – надвигался на колдуна ураган Марина. – Хотя ты как раз-таки это и знаешь!
– Ах ты ведьма старая! Ты чего наделала?!
– Дожили. Ослеп, чё ли, на старости лет? – буркнула бабка, продолжая помешивать деревянной лопаткой гущу в котелке.
– На кой чёрт ты побрила мой зверинец, кошёлка?! Осень на дворе — помёрзнет же вся животина.
– На кой, на кой... Шерсть нужна была. Сам же попросил тебе носки связать, мол, копыта мёрзнут.
– Вот те на, – всплеснул руками дед. – Ну не дура ли ты? Я ж думал, ты из сундука мотки ниток возьмёшь.
– Я б взяла, но ты всю нить на обряды спустил.
– На обряды я свои брал. Это ты наузы делала да по всему лесу их натыкала.
– Тыкаешь тут только ты... свои мешочки в каждую щель! Или думаешь, я не видела, как ты Клаве Захаровне из соседней деревни свои яйца предлагал?!
– Куриные! – прорычал колдун, двинувшись в сторону жены, бесшумно, словно зверь, вышедший на охоту.
– Ой ли, – хихикнула ведьма.– А кура, то бишь, не твоя?
Почувствовав приближение мужа, бабка вооружилась скалкой и резко развернулась на пятках к нему лицом. Дед блеснул огнём карих глазищ — вызов принят. Схватив половник, он перешёл в наступление. Атака, защита, ответный удар, отскок в сторону и так по кругу.
– Клавдию она припомнила. А сама, змеюка подполенная, ползала к Кольке в город раз в неделю!
– Та я внука его на ноги ставила.
– Нет у Кольки внуков! – закричал дед, сделав выпад вперёд.
– Есть, тебе говорят, баран безрогий, – покачала головою бабка, отразив нападение. – У Николая сын живой вернулся, женатый. Его мальку шестой годок пошёл, заболел сильно — вот я и ездила его лечить.
– Врёшь, старая! Мне мои другое показали.
– Канеш, другое, я ж нарочно отвод сделала, а перед тем, как в город ехать, морок наводила на тебя не единожды, – показала она ему язык.
– Вот ты ж жаба! Зря я тебя тогда из твоего болота вытащил, жила бы себе и дальше квакала о том, какая у тебя судьбина тяжёлая, – показал он ей язык в ответ.
– А ты, значит, подглядывал? – прищурилась ведьма, остановившись, примирительно убрав скалку в сторону. – Ревнуешь, чё ль?
– Ты будто нет, – фыркнул колдун, откинув половник на стол. – Думала, не вижу, как ты за мною птицами своими следила и через них же подглядывала?
– Ты не ответил.
Но ответа так и не последовало. Колдун о чём-то задумался, пронзая жену колким взглядом звериных глаз, шумно дыша через нос.
– Ты чаго так уставился? – с вызовом хмыкнула ведьма, готовясь к бою.
– Я вот ча думаю: в деревне одни старики осталися, а тем временем город разрастается...
– Неужто к людям потянуло?
– Не, – махнул дед рукою, садясь на скамейку. – Я к тому, что старики или помрут вскоре (сама видела: недолго им осталось), ну или особо заботливая родня их в город заберет... А нам с тобою какой итог?
Бабка опустила взгляд, понимая, к чему идёт этот разговор. Пришло время им решать: иль помирать, как все, иль жить дальше, да землицу свою оберегать, что столько лет их кормила.
– Мариш, а пошли до молодильного озера?
– До него дня три топать, а хозяйство-то как? – засуетилась бабка, а затем, замерев, посмотрела на деда с какой-то особой нежностью. – Ещё по одной?
– А чё нет-то? За землёю лес присмотрит, за домом - помощнички твои. Только это... – кашлянул колдун, приставив кулак ко рту. – Зелья по возвращении обязательно переделай.
– Это ещё зачем? – удивилась ведьма. – У них со сроком всё хорошо, я за этим слежу.
– Та не, не в этом дело. Я ж думал, что ты шашни с Колькой крутишь, вот и решил тебе отомстить...
– Ты что наделал, дятел дупловой?! – закричала бабка, хватая полено.
– Ну, как чего... – встал дед и попятился спиною к выходу. – Разбавил их немного... Мочой... Своей... Не злись, родная, я потом помогу тебе всё переделать.
– Ах, ты... АХ... ТЫ!!! Ты хоть знаешь, как долго я это всё это выискивала, собирала, дней и ночей не спала, чтобы всё в срок успеть сделать?! – надвигался на колдуна ураган Марина. – Хотя ты как раз-таки это и знаешь!
– Мариш, правильно... Правильно, милая, бегом-то до озера — оно быстрее будет, – заржал колдун и с юношеской задорностью бросился бежать из дома в сторону леса, по пути выкрикивая наказы помощникам, пока за ним гналась любимая с поленом, грозясь пришибить на раз.
– До озера аж три дня. Коль она устанет за ним гнаться да домой воротится, что тогда будет?– спросил домовёнок старого Дворового, взглядом провожая хозяев, только что нырнувших в зелень кустов.
– Не устанет, – улыбнулся тот в ответ. – У него этих словесных гадостей хватит ей до столицы добежать и передумать, или опомниться не успеет. Он её уже пятое столетие так к озеру заманивает, а там с обрыва сталкивает прямо в воду, а она и рада. Потом по возвращении лет десять тихая да покладистая ходит, пока хозяину не надоест или скучно не станет, и он не начнёт её нарочно бесить, так сказать, для создания гармонии в семейной жизни.
– А мне мама говорила, что гармония в счастье, – почесал домовёнок репу.
– У каждого своё понятие о счастье,– поучительно произнёс Дворовой, возвращаясь в дом. – Пойдём давай, поможем твоей мамке котелок с огня снять. А заодно и репу твою отварим, не зря ж с огорода тащил её, старался, вон какую большую выбрал.
Автор лУна
– До озера аж три дня. Коль она устанет за ним гнаться да домой воротится, что тогда будет?– спросил домовёнок старого Дворового, взглядом провожая хозяев, только что нырнувших в зелень кустов.
– Не устанет, – улыбнулся тот в ответ. – У него этих словесных гадостей хватит ей до столицы добежать и передумать, или опомниться не успеет. Он её уже пятое столетие так к озеру заманивает, а там с обрыва сталкивает прямо в воду, а она и рада. Потом по возвращении лет десять тихая да покладистая ходит, пока хозяину не надоест или скучно не станет, и он не начнёт её нарочно бесить, так сказать, для создания гармонии в семейной жизни.
– А мне мама говорила, что гармония в счастье, – почесал домовёнок репу.
– У каждого своё понятие о счастье,– поучительно произнёс Дворовой, возвращаясь в дом. – Пойдём давай, поможем твоей мамке котелок с огня снять. А заодно и репу твою отварим, не зря ж с огорода тащил её, старался, вон какую большую выбрал.
Автор лУна
Мальчик Вася варил уху из Золотой Рыбки.
Она только что исполнила три его желания.
И он сразу смекнул, что она теперь слишком много знает.
Она только что исполнила три его желания.
И он сразу смекнул, что она теперь слишком много знает.