А вы не задумывались о том, что в параллельной вселенной драконы сейчас выкладывают посты о людях?..
Встреча с Создателем
– Лаврентий Палыч, вот список! – чуть ли не снеся дверь с петель, личный камердинер Хранителя Пружины ворвался в кабинет.
– Давай, Прошка, – оглаживая седую лопатообразную бороду, прогудел Хранитель. – Что там Совет Рабочих смог родить?
– Да что там они смогли придумать, Палыч? – Слуга позволял себе такую вольность лишь наедине с Хранителем. Всё-таки он работал на этой должности без малого семьдесят три года. – Так, ваши же тезисы другими словами переформулировали, да и всё.
Слегка мятый листок перешёл из рук в руки.
– Так. Угу. А что… А! Тогда ладно, – бормотал Хранитель, водя пальцем по списку вопросов и подслеповато щуря глаза. – А почему первый вопрос такой?
Слуга неожиданно покраснел, от чего его стариковское лицо стало похоже на пятнистый помидор.
– А это я, Лаврентий Павлович, подумал, вот, что… э-э-э…
– Прош, ну не мямли, скажи по делу, а? У меня буквально ещё минутка до выхода осталась, сам же знаешь!
– Я вспомнил, как в прошлом году вы выступали перед работягами, – затараторил слуга, – и начали с забавного вопроса о пивопроводе, а потом уже перешли к теме смены двадцатичетырёхчасовых нарядов на два двенадцатичасовых.
Хранитель Пружины замер, успев лишь наполовину надеть чёрный пиджак, и изумлённо посмотрел на слугу.
– А ты молодец, Прохор Степанович, – сказал он изумлённо. Надев пиджак до конца, Хранитель водрузил обеими руками пенсне на нос. После недолгого молчания Хранитель уважительно продолжил: – Я так и сделаю. А вопросы о перенаселении и жестокости ритуалов задам после.
***
Хранитель Пружины стоял за трибуной и слушал, как затихает гул голосов. Его прочувственная речь о встрече с Создателем настроила всех на умиротворяющий лад. Так что ритуал призыва, включавший в себя методичное и ритмичное умерщвление нескольких сотен рабочих, не встретил такого сильного ропота, как бывало при иных подобных обрядах.
Хранитель оглядел площадь, отмечая огромное количество седых затылков. Пожалуй, стариков было сильно больше, чем молодняка. Все присутствующие смотрели не на трибуну, а на Великое Око. Оно только что закончило пропускать через себя целый сомн душ, так что его напряжённо-красная пульсация медленно затихала вместе с шумом толпы.
И тогда, когда последние красные всполохи прошли от Великого Ока по бронзе небесной тверди и самые нетерпеливые рабочие зашевелились, через открытое Око на них посмотрел огромный человеческий глаз.
– Создатель! Он явился на наш зов! Мы получим ответы! Ответы на вопросы! – вновь зашелестели отдельные реплики, но очень быстро стихли. Глаз пропал.
Око медленно сдвинулось за пределы небесной тверди. На его месте оставалась лишь Тьма. Но постепенно на фоне Тьмы стал проявляться всё уменьшающийся человеческий силуэт. В какой-то момент он достиг величины обычного рабочего и неспешно пролетел внутрь. Око медленно сдвинулось обратно.
– Да, дети мои. Я пришёл по вашему зову, – мягко произнёс Создатель, плавно опускаясь рядом с трибуной. Голос, негромко звучавший с отеческой теплотой, тем не менее был слышен каждому рабочему.
Создатель был облачён в тёмно-фиолетовую мантию, расшитую золотыми знаками. Остроконечная шляпа чуть согнулась посередине, из-за чего её верхушка комично свешивалась направо. Короткая грязно-седая бородка на лице Создателя была встопорщена, а при улыбке в нижнюю губу упирался мелкий жёлтый клык.
– О, Создатель! – обратился к божеству Хранитель. – У нас есть к тебе очень много вопросов. Но мы отобрали самые важные. Семь, как того требуют правила.
– Спрашивай, дитя моё.
– Возможно, прошлые Хранители уже спрашивали у тебя это, но, увы, записи об этом не сохранились. Тот потоп…
Создатель поморщился, слегка махнув рукой:
– Помню, было дело лет пять назад. Ближе к сути.
– Скажи, почему у нас такая долгая старость? Мне уже двести семьдесят восемь, а я…
– Сколько?! – Создатель удивлённо воззрился на Хранителя.
– Двести семьдесят восемь, – последовал напряжённый ответ.
– А я задумывал, что вы максимум до тридцати доживёте. Ну, до тридцати пяти край!
– Вопрос с перенаселением снимается, – поражённо протянул Хранитель.
– Лаврентий Палыч, вот список! – чуть ли не снеся дверь с петель, личный камердинер Хранителя Пружины ворвался в кабинет.
– Давай, Прошка, – оглаживая седую лопатообразную бороду, прогудел Хранитель. – Что там Совет Рабочих смог родить?
– Да что там они смогли придумать, Палыч? – Слуга позволял себе такую вольность лишь наедине с Хранителем. Всё-таки он работал на этой должности без малого семьдесят три года. – Так, ваши же тезисы другими словами переформулировали, да и всё.
Слегка мятый листок перешёл из рук в руки.
– Так. Угу. А что… А! Тогда ладно, – бормотал Хранитель, водя пальцем по списку вопросов и подслеповато щуря глаза. – А почему первый вопрос такой?
Слуга неожиданно покраснел, от чего его стариковское лицо стало похоже на пятнистый помидор.
– А это я, Лаврентий Павлович, подумал, вот, что… э-э-э…
– Прош, ну не мямли, скажи по делу, а? У меня буквально ещё минутка до выхода осталась, сам же знаешь!
– Я вспомнил, как в прошлом году вы выступали перед работягами, – затараторил слуга, – и начали с забавного вопроса о пивопроводе, а потом уже перешли к теме смены двадцатичетырёхчасовых нарядов на два двенадцатичасовых.
Хранитель Пружины замер, успев лишь наполовину надеть чёрный пиджак, и изумлённо посмотрел на слугу.
– А ты молодец, Прохор Степанович, – сказал он изумлённо. Надев пиджак до конца, Хранитель водрузил обеими руками пенсне на нос. После недолгого молчания Хранитель уважительно продолжил: – Я так и сделаю. А вопросы о перенаселении и жестокости ритуалов задам после.
***
Хранитель Пружины стоял за трибуной и слушал, как затихает гул голосов. Его прочувственная речь о встрече с Создателем настроила всех на умиротворяющий лад. Так что ритуал призыва, включавший в себя методичное и ритмичное умерщвление нескольких сотен рабочих, не встретил такого сильного ропота, как бывало при иных подобных обрядах.
Хранитель оглядел площадь, отмечая огромное количество седых затылков. Пожалуй, стариков было сильно больше, чем молодняка. Все присутствующие смотрели не на трибуну, а на Великое Око. Оно только что закончило пропускать через себя целый сомн душ, так что его напряжённо-красная пульсация медленно затихала вместе с шумом толпы.
И тогда, когда последние красные всполохи прошли от Великого Ока по бронзе небесной тверди и самые нетерпеливые рабочие зашевелились, через открытое Око на них посмотрел огромный человеческий глаз.
– Создатель! Он явился на наш зов! Мы получим ответы! Ответы на вопросы! – вновь зашелестели отдельные реплики, но очень быстро стихли. Глаз пропал.
Око медленно сдвинулось за пределы небесной тверди. На его месте оставалась лишь Тьма. Но постепенно на фоне Тьмы стал проявляться всё уменьшающийся человеческий силуэт. В какой-то момент он достиг величины обычного рабочего и неспешно пролетел внутрь. Око медленно сдвинулось обратно.
– Да, дети мои. Я пришёл по вашему зову, – мягко произнёс Создатель, плавно опускаясь рядом с трибуной. Голос, негромко звучавший с отеческой теплотой, тем не менее был слышен каждому рабочему.
Создатель был облачён в тёмно-фиолетовую мантию, расшитую золотыми знаками. Остроконечная шляпа чуть согнулась посередине, из-за чего её верхушка комично свешивалась направо. Короткая грязно-седая бородка на лице Создателя была встопорщена, а при улыбке в нижнюю губу упирался мелкий жёлтый клык.
– О, Создатель! – обратился к божеству Хранитель. – У нас есть к тебе очень много вопросов. Но мы отобрали самые важные. Семь, как того требуют правила.
– Спрашивай, дитя моё.
– Возможно, прошлые Хранители уже спрашивали у тебя это, но, увы, записи об этом не сохранились. Тот потоп…
Создатель поморщился, слегка махнув рукой:
– Помню, было дело лет пять назад. Ближе к сути.
– Скажи, почему у нас такая долгая старость? Мне уже двести семьдесят восемь, а я…
– Сколько?! – Создатель удивлённо воззрился на Хранителя.
– Двести семьдесят восемь, – последовал напряжённый ответ.
– А я задумывал, что вы максимум до тридцати доживёте. Ну, до тридцати пяти край!
– Вопрос с перенаселением снимается, – поражённо протянул Хранитель.
– Видимо, ноликом где-то ошибся, – Создатель задумчиво потёр ладонью бороду, растрепав её ещё сильнее. – А я всё думаю, чего фонарь так светит ярко.
Над площадью медленно поднимался недовольный гул голосов.
Автор: Дракона
Над площадью медленно поднимался недовольный гул голосов.
Автор: Дракона
- Вы, ведьмы, извращенки.
- Что, отказала?
- Да! Представляешь, я подхожу к ней с подарками, с кольцом, спрашиваю: "Ты выйдешь за меня замуж?" А она серьёзно так встала, закатила глаза, типа посмотрела куда-то, и потом так удивлённо: "Как ни странно, нет".
- Что, отказала?
- Да! Представляешь, я подхожу к ней с подарками, с кольцом, спрашиваю: "Ты выйдешь за меня замуж?" А она серьёзно так встала, закатила глаза, типа посмотрела куда-то, и потом так удивлённо: "Как ни странно, нет".
Бесить (зачёркнуто)... Любить до старости
– Ах ты ведьма старая! Ты чего наделала?!
– Дожили. Ослеп, чё ли, на старости лет? – буркнула бабка, продолжая помешивать деревянной лопаткой гущу в котелке.
– На кой чёрт ты побрила мой зверинец, кошёлка?! Осень на дворе — помёрзнет же вся животина.
– На кой, на кой... Шерсть нужна была. Сам же попросил тебе носки связать, мол, копыта мёрзнут.
– Вот те на, – всплеснул руками дед. – Ну не дура ли ты? Я ж думал, ты из сундука мотки ниток возьмёшь.
– Я б взяла, но ты всю нить на обряды спустил.
– На обряды я свои брал. Это ты наузы делала да по всему лесу их натыкала.
– Тыкаешь тут только ты... свои мешочки в каждую щель! Или думаешь, я не видела, как ты Клаве Захаровне из соседней деревни свои яйца предлагал?!
– Куриные! – прорычал колдун, двинувшись в сторону жены, бесшумно, словно зверь, вышедший на охоту.
– Ой ли, – хихикнула ведьма.– А кура, то бишь, не твоя?
Почувствовав приближение мужа, бабка вооружилась скалкой и резко развернулась на пятках к нему лицом. Дед блеснул огнём карих глазищ — вызов принят. Схватив половник, он перешёл в наступление. Атака, защита, ответный удар, отскок в сторону и так по кругу.
– Клавдию она припомнила. А сама, змеюка подполенная, ползала к Кольке в город раз в неделю!
– Та я внука его на ноги ставила.
– Нет у Кольки внуков! – закричал дед, сделав выпад вперёд.
– Есть, тебе говорят, баран безрогий, – покачала головою бабка, отразив нападение. – У Николая сын живой вернулся, женатый. Его мальку шестой годок пошёл, заболел сильно — вот я и ездила его лечить.
– Врёшь, старая! Мне мои другое показали.
– Канеш, другое, я ж нарочно отвод сделала, а перед тем, как в город ехать, морок наводила на тебя не единожды, – показала она ему язык.
– Вот ты ж жаба! Зря я тебя тогда из твоего болота вытащил, жила бы себе и дальше квакала о том, какая у тебя судьбина тяжёлая, – показал он ей язык в ответ.
– А ты, значит, подглядывал? – прищурилась ведьма, остановившись, примирительно убрав скалку в сторону. – Ревнуешь, чё ль?
– Ты будто нет, – фыркнул колдун, откинув половник на стол. – Думала, не вижу, как ты за мною птицами своими следила и через них же подглядывала?
– Ты не ответил.
Но ответа так и не последовало. Колдун о чём-то задумался, пронзая жену колким взглядом звериных глаз, шумно дыша через нос.
– Ты чаго так уставился? – с вызовом хмыкнула ведьма, готовясь к бою.
– Я вот ча думаю: в деревне одни старики осталися, а тем временем город разрастается...
– Неужто к людям потянуло?
– Не, – махнул дед рукою, садясь на скамейку. – Я к тому, что старики или помрут вскоре (сама видела: недолго им осталось), ну или особо заботливая родня их в город заберет... А нам с тобою какой итог?
Бабка опустила взгляд, понимая, к чему идёт этот разговор. Пришло время им решать: иль помирать, как все, иль жить дальше, да землицу свою оберегать, что столько лет их кормила.
– Мариш, а пошли до молодильного озера?
– До него дня три топать, а хозяйство-то как? – засуетилась бабка, а затем, замерев, посмотрела на деда с какой-то особой нежностью. – Ещё по одной?
– А чё нет-то? За землёю лес присмотрит, за домом - помощнички твои. Только это... – кашлянул колдун, приставив кулак ко рту. – Зелья по возвращении обязательно переделай.
– Это ещё зачем? – удивилась ведьма. – У них со сроком всё хорошо, я за этим слежу.
– Та не, не в этом дело. Я ж думал, что ты шашни с Колькой крутишь, вот и решил тебе отомстить...
– Ты что наделал, дятел дупловой?! – закричала бабка, хватая полено.
– Ну, как чего... – встал дед и попятился спиною к выходу. – Разбавил их немного... Мочой... Своей... Не злись, родная, я потом помогу тебе всё переделать.
– Ах, ты... АХ... ТЫ!!! Ты хоть знаешь, как долго я это всё это выискивала, собирала, дней и ночей не спала, чтобы всё в срок успеть сделать?! – надвигался на колдуна ураган Марина. – Хотя ты как раз-таки это и знаешь!
– Ах ты ведьма старая! Ты чего наделала?!
– Дожили. Ослеп, чё ли, на старости лет? – буркнула бабка, продолжая помешивать деревянной лопаткой гущу в котелке.
– На кой чёрт ты побрила мой зверинец, кошёлка?! Осень на дворе — помёрзнет же вся животина.
– На кой, на кой... Шерсть нужна была. Сам же попросил тебе носки связать, мол, копыта мёрзнут.
– Вот те на, – всплеснул руками дед. – Ну не дура ли ты? Я ж думал, ты из сундука мотки ниток возьмёшь.
– Я б взяла, но ты всю нить на обряды спустил.
– На обряды я свои брал. Это ты наузы делала да по всему лесу их натыкала.
– Тыкаешь тут только ты... свои мешочки в каждую щель! Или думаешь, я не видела, как ты Клаве Захаровне из соседней деревни свои яйца предлагал?!
– Куриные! – прорычал колдун, двинувшись в сторону жены, бесшумно, словно зверь, вышедший на охоту.
– Ой ли, – хихикнула ведьма.– А кура, то бишь, не твоя?
Почувствовав приближение мужа, бабка вооружилась скалкой и резко развернулась на пятках к нему лицом. Дед блеснул огнём карих глазищ — вызов принят. Схватив половник, он перешёл в наступление. Атака, защита, ответный удар, отскок в сторону и так по кругу.
– Клавдию она припомнила. А сама, змеюка подполенная, ползала к Кольке в город раз в неделю!
– Та я внука его на ноги ставила.
– Нет у Кольки внуков! – закричал дед, сделав выпад вперёд.
– Есть, тебе говорят, баран безрогий, – покачала головою бабка, отразив нападение. – У Николая сын живой вернулся, женатый. Его мальку шестой годок пошёл, заболел сильно — вот я и ездила его лечить.
– Врёшь, старая! Мне мои другое показали.
– Канеш, другое, я ж нарочно отвод сделала, а перед тем, как в город ехать, морок наводила на тебя не единожды, – показала она ему язык.
– Вот ты ж жаба! Зря я тебя тогда из твоего болота вытащил, жила бы себе и дальше квакала о том, какая у тебя судьбина тяжёлая, – показал он ей язык в ответ.
– А ты, значит, подглядывал? – прищурилась ведьма, остановившись, примирительно убрав скалку в сторону. – Ревнуешь, чё ль?
– Ты будто нет, – фыркнул колдун, откинув половник на стол. – Думала, не вижу, как ты за мною птицами своими следила и через них же подглядывала?
– Ты не ответил.
Но ответа так и не последовало. Колдун о чём-то задумался, пронзая жену колким взглядом звериных глаз, шумно дыша через нос.
– Ты чаго так уставился? – с вызовом хмыкнула ведьма, готовясь к бою.
– Я вот ча думаю: в деревне одни старики осталися, а тем временем город разрастается...
– Неужто к людям потянуло?
– Не, – махнул дед рукою, садясь на скамейку. – Я к тому, что старики или помрут вскоре (сама видела: недолго им осталось), ну или особо заботливая родня их в город заберет... А нам с тобою какой итог?
Бабка опустила взгляд, понимая, к чему идёт этот разговор. Пришло время им решать: иль помирать, как все, иль жить дальше, да землицу свою оберегать, что столько лет их кормила.
– Мариш, а пошли до молодильного озера?
– До него дня три топать, а хозяйство-то как? – засуетилась бабка, а затем, замерев, посмотрела на деда с какой-то особой нежностью. – Ещё по одной?
– А чё нет-то? За землёю лес присмотрит, за домом - помощнички твои. Только это... – кашлянул колдун, приставив кулак ко рту. – Зелья по возвращении обязательно переделай.
– Это ещё зачем? – удивилась ведьма. – У них со сроком всё хорошо, я за этим слежу.
– Та не, не в этом дело. Я ж думал, что ты шашни с Колькой крутишь, вот и решил тебе отомстить...
– Ты что наделал, дятел дупловой?! – закричала бабка, хватая полено.
– Ну, как чего... – встал дед и попятился спиною к выходу. – Разбавил их немного... Мочой... Своей... Не злись, родная, я потом помогу тебе всё переделать.
– Ах, ты... АХ... ТЫ!!! Ты хоть знаешь, как долго я это всё это выискивала, собирала, дней и ночей не спала, чтобы всё в срок успеть сделать?! – надвигался на колдуна ураган Марина. – Хотя ты как раз-таки это и знаешь!
– Мариш, правильно... Правильно, милая, бегом-то до озера — оно быстрее будет, – заржал колдун и с юношеской задорностью бросился бежать из дома в сторону леса, по пути выкрикивая наказы помощникам, пока за ним гналась любимая с поленом, грозясь пришибить на раз.
– До озера аж три дня. Коль она устанет за ним гнаться да домой воротится, что тогда будет?– спросил домовёнок старого Дворового, взглядом провожая хозяев, только что нырнувших в зелень кустов.
– Не устанет, – улыбнулся тот в ответ. – У него этих словесных гадостей хватит ей до столицы добежать и передумать, или опомниться не успеет. Он её уже пятое столетие так к озеру заманивает, а там с обрыва сталкивает прямо в воду, а она и рада. Потом по возвращении лет десять тихая да покладистая ходит, пока хозяину не надоест или скучно не станет, и он не начнёт её нарочно бесить, так сказать, для создания гармонии в семейной жизни.
– А мне мама говорила, что гармония в счастье, – почесал домовёнок репу.
– У каждого своё понятие о счастье,– поучительно произнёс Дворовой, возвращаясь в дом. – Пойдём давай, поможем твоей мамке котелок с огня снять. А заодно и репу твою отварим, не зря ж с огорода тащил её, старался, вон какую большую выбрал.
Автор лУна
– До озера аж три дня. Коль она устанет за ним гнаться да домой воротится, что тогда будет?– спросил домовёнок старого Дворового, взглядом провожая хозяев, только что нырнувших в зелень кустов.
– Не устанет, – улыбнулся тот в ответ. – У него этих словесных гадостей хватит ей до столицы добежать и передумать, или опомниться не успеет. Он её уже пятое столетие так к озеру заманивает, а там с обрыва сталкивает прямо в воду, а она и рада. Потом по возвращении лет десять тихая да покладистая ходит, пока хозяину не надоест или скучно не станет, и он не начнёт её нарочно бесить, так сказать, для создания гармонии в семейной жизни.
– А мне мама говорила, что гармония в счастье, – почесал домовёнок репу.
– У каждого своё понятие о счастье,– поучительно произнёс Дворовой, возвращаясь в дом. – Пойдём давай, поможем твоей мамке котелок с огня снять. А заодно и репу твою отварим, не зря ж с огорода тащил её, старался, вон какую большую выбрал.
Автор лУна
Мальчик Вася варил уху из Золотой Рыбки.
Она только что исполнила три его желания.
И он сразу смекнул, что она теперь слишком много знает.
Она только что исполнила три его желания.
И он сразу смекнул, что она теперь слишком много знает.
- Если ты знаешь слабые места человека, ты можешь на них...
- Но мы же Светлые!
- Эээ... ты можешь на них вылить всю свою любовь!
- Но мы же Светлые!
- Эээ... ты можешь на них вылить всю свою любовь!
- Бога нет!
- На самом деле, он просто создал эффективное правило управления: хороший руководитель – тот, который не мешает работать.
- На самом деле, он просто создал эффективное правило управления: хороший руководитель – тот, который не мешает работать.
Голубя вызывали?
- Ты уверен, что стоит это делать? - напряженно произнесла уставшая девушка, укутанная в балахон.
- У тебя есть иные варианты? Нет, если ты против, я могу их убить, заодно и лук пристреляю, - с усмешкой ответил её спутник, разводя костёр.
- Угу. А куда тела девать?
- Животным.
- А кости?
- Они же и растаскают.
- Да-а-а? Ну, хорошо. А если начнут зверей стрелять? Мол, они тут бешеные, людей в неограниченных количествах жрут.
- Вот поэтому мы и пришли сюда.
Девушка, насупившись, замолчала, и отвернулась, явно не радуясь проигрышу. Парень, подойдя со спины, обнял её и поцеловал в плечо. Они мечтали о своей земле, об уюте, уединении, но даже в лесу постоянно сновали люди, словно забора для них не существовало. В скором времени такое нахальство посторонних лиц разозлило пару.
- Свечи зажги и начинай призывать, - ласково добавил он. - А я остальное закончу: залью алтарь кровью ягнёнка, своей добавлю, да и ещё пару мелочей для уюта докидаю.
- Уют, блин, - проворчала она, доставая из рюкзака необходимое.
После чего, ставя свечи по контуру круга, зажигала их, нашептывая над каждым пламенем заветные слова. Едва были закончены основные приготовления, смесь в чаше вспыхнула, забурлила и задымила.
Они закашляли, отмахиваясь от дымного помутнения, заполонившего всё вокруг.
- Эй, по-нормальному давай! – не выдержав, крикнул парень.
- Ну ладно, ладно, - хихикнул громкий голос над лесом.
Весь дым собрался в единый поток и поднимался вверх, пока не рассеялся высоко над деревьями.
Откуда-то прилетел голубь и сел в ритуальную чашу. Погрязнув в жиже, как ни в чем не бывало, принялся в ней купаться.
- Это что? - изумленно спросила девушка.
- Голубь, - ответил голубь.
- Твою через твою! Я вижу, что голубь! Какого финика?!
- А что? Мне нравится, - залился смехом её друг. - Оригинально так. Я бы сказал, ломает рамки восприятия.
- Да не было ничего другого, - замялась, съёжившись, птица.
- Мы же в лесу? Как может не быть?!
- Там, где я был, все спали. Да и некультурно, в спящего-то. Слушайте, может, хватит? Мне и так неловко. Первое задание, а тут такое.
- Новичок, только с конвейера, - понятливо кивнул парень.
- Чего вызывали?
- Тут территорию на пару километров нужно от людей очистить, так чтобы до нашего участка никто не смог добраться.
- Убить?
- Твою ж. Слушай, нужно было бы убить, без тебя бы управились.
- Ладно. Сейчас подумаю.
Уже не белый голубь почесал изгибом крыла голову, походил туда-сюда, попил, пару раз ударил бестолковкой о железную чашу, и, просветлившись, продолжил беседу.
- Рядом болота есть...
- Эй, сказали же без смертей.
- Эх, уговорили. Я хотел куш сорвать, да ладно... Ну, есть на приличном расстоянии поле для засева.
- Продолжай.
- Думаю, смогу их занять там надолго, да так, что к вашим землям больше никто не подойдёт, не до глупостей им будет.
- Ну чего тогда ждёшь? За дело.
- Слышь, птица мира? - расхохотавшись, сказала девушка. - Как все сделаешь, прилетай к нам, тебя как раз тушка ягненка будет ждать.
- Зажаренная?
- Привереда блин. Зажаренная. Зажаренная. Лети уже.
Тот довольно прокурлыкал в ответ и полетел выполнять приказ.
- Здесь, - сбросил рюкзак на землю бородатый мужчина. - Говорят, их деревенские здесь видели.
- Ты посмотри на почву, - восхищенно произнес второй, ползая по земле на корточках. - Посмотри, как она прожжена, температура нужна адская.
- Наши датчики... они зашкаливают. Зона явно аномальная.
Каждый участник группы находил дело по себе, с головою уходя в него.
Путём голосования решили обосноваться здесь на месяц.
Однажды ночью произошло невероятное. Ветер нагнал грозовые облака. Молнии освещали округу. А грохот стоял такой, что невозможно было услышать соседа. Погода творила хаос.
Высоко в небе вспыхнули огоньки, постепенно приближаясь к лагерю.
Ближе к утру промокшие уфологи грелись у костра, восторженно обсуждая свою встречу с инопланетянами.
Автор ДС.
- Ты уверен, что стоит это делать? - напряженно произнесла уставшая девушка, укутанная в балахон.
- У тебя есть иные варианты? Нет, если ты против, я могу их убить, заодно и лук пристреляю, - с усмешкой ответил её спутник, разводя костёр.
- Угу. А куда тела девать?
- Животным.
- А кости?
- Они же и растаскают.
- Да-а-а? Ну, хорошо. А если начнут зверей стрелять? Мол, они тут бешеные, людей в неограниченных количествах жрут.
- Вот поэтому мы и пришли сюда.
Девушка, насупившись, замолчала, и отвернулась, явно не радуясь проигрышу. Парень, подойдя со спины, обнял её и поцеловал в плечо. Они мечтали о своей земле, об уюте, уединении, но даже в лесу постоянно сновали люди, словно забора для них не существовало. В скором времени такое нахальство посторонних лиц разозлило пару.
- Свечи зажги и начинай призывать, - ласково добавил он. - А я остальное закончу: залью алтарь кровью ягнёнка, своей добавлю, да и ещё пару мелочей для уюта докидаю.
- Уют, блин, - проворчала она, доставая из рюкзака необходимое.
После чего, ставя свечи по контуру круга, зажигала их, нашептывая над каждым пламенем заветные слова. Едва были закончены основные приготовления, смесь в чаше вспыхнула, забурлила и задымила.
Они закашляли, отмахиваясь от дымного помутнения, заполонившего всё вокруг.
- Эй, по-нормальному давай! – не выдержав, крикнул парень.
- Ну ладно, ладно, - хихикнул громкий голос над лесом.
Весь дым собрался в единый поток и поднимался вверх, пока не рассеялся высоко над деревьями.
Откуда-то прилетел голубь и сел в ритуальную чашу. Погрязнув в жиже, как ни в чем не бывало, принялся в ней купаться.
- Это что? - изумленно спросила девушка.
- Голубь, - ответил голубь.
- Твою через твою! Я вижу, что голубь! Какого финика?!
- А что? Мне нравится, - залился смехом её друг. - Оригинально так. Я бы сказал, ломает рамки восприятия.
- Да не было ничего другого, - замялась, съёжившись, птица.
- Мы же в лесу? Как может не быть?!
- Там, где я был, все спали. Да и некультурно, в спящего-то. Слушайте, может, хватит? Мне и так неловко. Первое задание, а тут такое.
- Новичок, только с конвейера, - понятливо кивнул парень.
- Чего вызывали?
- Тут территорию на пару километров нужно от людей очистить, так чтобы до нашего участка никто не смог добраться.
- Убить?
- Твою ж. Слушай, нужно было бы убить, без тебя бы управились.
- Ладно. Сейчас подумаю.
Уже не белый голубь почесал изгибом крыла голову, походил туда-сюда, попил, пару раз ударил бестолковкой о железную чашу, и, просветлившись, продолжил беседу.
- Рядом болота есть...
- Эй, сказали же без смертей.
- Эх, уговорили. Я хотел куш сорвать, да ладно... Ну, есть на приличном расстоянии поле для засева.
- Продолжай.
- Думаю, смогу их занять там надолго, да так, что к вашим землям больше никто не подойдёт, не до глупостей им будет.
- Ну чего тогда ждёшь? За дело.
- Слышь, птица мира? - расхохотавшись, сказала девушка. - Как все сделаешь, прилетай к нам, тебя как раз тушка ягненка будет ждать.
- Зажаренная?
- Привереда блин. Зажаренная. Зажаренная. Лети уже.
Тот довольно прокурлыкал в ответ и полетел выполнять приказ.
- Здесь, - сбросил рюкзак на землю бородатый мужчина. - Говорят, их деревенские здесь видели.
- Ты посмотри на почву, - восхищенно произнес второй, ползая по земле на корточках. - Посмотри, как она прожжена, температура нужна адская.
- Наши датчики... они зашкаливают. Зона явно аномальная.
Каждый участник группы находил дело по себе, с головою уходя в него.
Путём голосования решили обосноваться здесь на месяц.
Однажды ночью произошло невероятное. Ветер нагнал грозовые облака. Молнии освещали округу. А грохот стоял такой, что невозможно было услышать соседа. Погода творила хаос.
Высоко в небе вспыхнули огоньки, постепенно приближаясь к лагерю.
Ближе к утру промокшие уфологи грелись у костра, восторженно обсуждая свою встречу с инопланетянами.
Автор ДС.
Взял Иван-Царевич стрелу, накрутил на неё боеголовку, да и сказал: "Кто выживёт - женюсь!" Спустился он после, ходил по полям, по остаткам леса, смотрит, что никого в живых не осталось, и радуется. И вдруг видит Иван, что из болота (как только не испарилось?), совсем рядом с эпицентром взрыва, выплывает лягушка, и человечьим голосом (чудесны твои дела, радиация) ему молвит. И понял Иван-Царевич, что попал...
Обдумывая то, что нужно сбежать на край света, внезапно обнаружил, что давно на нём живу.
Заметка черного мага: никогда не делайте порчи на врагов, они максимум принесут смерть и немного страданий.
Делайте трансформации на рост, это дешевле . А страдать они будут всю жизнь. Ещё и спасибо скажут.
Делайте трансформации на рост, это дешевле . А страдать они будут всю жизнь. Ещё и спасибо скажут.
😁1
Баба Валя
Часы на противоположной стене едва пробили полночь. В круглосуточном магазине было тихо: негромко гудели холодильники, чуть слышно шелестел маленький вентилятор на столе. Ночь была жаркой, и Катенька, на нелегкую долю которой выпала эта смена, отчаянно зевала и посматривала в сторону подсобки, в которой можно было вздремнуть хотя бы пару часиков.
Все спокойствие августовской ночи портил один-единственный покупатель, которого нелегкая принесла еще полчаса назад. Катенька первое время пристально наблюдала за задумчиво созерцающим витрину мужчиной, опасаясь, как бы визитер не припрятал чего себе в карман, но тот выглядел исключительно презентабельно. Настолько, что даже было странно – как такой франтоватый молодой человек оказался в захудалом круглосуточном магазинчике почти на окраине города. Фантазия даже было нарисовала ей, что этот мужчина переживает какую-то душевную травму, и было бы весьма неплохо помочь ему в преодолении подобных сложностей. Тем более что объект симпатичен, хорошо одет и, несомненно, если не богат, то весьма состоятелен.
– Вам помочь? – взяла в свои руки судьбу воодушевлённая собственным воображением Катенька.
– Что? – очнулся от мыслей молодой человек и удивленно уставился на продавщицу так, словно только что заметил. – А, простите. Задумался. Нелегкие времена настали.
– И то верно, – согласилась девушка, приободрившись. Похоже, ее предположения оказались верны, и ей, впервые за последние лет эдак пять, когда везло лишь на алкоголиков, нарциссов и просто дураков, подвернулся неплохой вариант. – Так что вы ищите? Может, подсказать?
Ночной визитер оказался рядом с прилавком так же быстро, как бомж Георгий, которому пообещали бесплатную стопку.
– Какая у вас группа крови? – ласково поинтересовался мужчина, ослепительно улыбнулся, продемонстрировав ряды ровных белых зубов, и небрежно оперся локтем о столешницу.
Катенька стушевалась. К ней подкатывали разными способами, но еще никто и никогда не интересовался такими интимными вещами. Память услужливо подкинула выпуск новостей, который она краем глаза зацепила сегодня утром: там говорилось про какого-то маньяка, который как раз-таки не просто убивал, а иссушал своих жертв, словно те были перезрелыми помидорами. Конечно, в россказни подобного толка мало кто верил, но убивец и впрямь появился у них недавно, а уже успел пустить под нож – или что там у него – с десяток несчастных, попавшихся ему на пути. А у этого и взгляд какой-то томный, бархатный, глубокий, так и завораживает… Впору вспоминать все книжки и фильмы про красавцев-вампиров, что своих жертв с ума одним взглядом сводят, а потом выпивают, как пакетики сока.
Громко звякнул колокольчик, и в помещение старческой шаркающей походкой вошла баба Валя. Катенька обрадовалась ей, как родной, несмотря на то, что старушка была исключительно сварливой, вредной и могла довести до слез даже непробиваемую Елену Сергеевну, воспитанную жизнью и покупателями на вещевых рынках.
Часы на противоположной стене едва пробили полночь. В круглосуточном магазине было тихо: негромко гудели холодильники, чуть слышно шелестел маленький вентилятор на столе. Ночь была жаркой, и Катенька, на нелегкую долю которой выпала эта смена, отчаянно зевала и посматривала в сторону подсобки, в которой можно было вздремнуть хотя бы пару часиков.
Все спокойствие августовской ночи портил один-единственный покупатель, которого нелегкая принесла еще полчаса назад. Катенька первое время пристально наблюдала за задумчиво созерцающим витрину мужчиной, опасаясь, как бы визитер не припрятал чего себе в карман, но тот выглядел исключительно презентабельно. Настолько, что даже было странно – как такой франтоватый молодой человек оказался в захудалом круглосуточном магазинчике почти на окраине города. Фантазия даже было нарисовала ей, что этот мужчина переживает какую-то душевную травму, и было бы весьма неплохо помочь ему в преодолении подобных сложностей. Тем более что объект симпатичен, хорошо одет и, несомненно, если не богат, то весьма состоятелен.
– Вам помочь? – взяла в свои руки судьбу воодушевлённая собственным воображением Катенька.
– Что? – очнулся от мыслей молодой человек и удивленно уставился на продавщицу так, словно только что заметил. – А, простите. Задумался. Нелегкие времена настали.
– И то верно, – согласилась девушка, приободрившись. Похоже, ее предположения оказались верны, и ей, впервые за последние лет эдак пять, когда везло лишь на алкоголиков, нарциссов и просто дураков, подвернулся неплохой вариант. – Так что вы ищите? Может, подсказать?
Ночной визитер оказался рядом с прилавком так же быстро, как бомж Георгий, которому пообещали бесплатную стопку.
– Какая у вас группа крови? – ласково поинтересовался мужчина, ослепительно улыбнулся, продемонстрировав ряды ровных белых зубов, и небрежно оперся локтем о столешницу.
Катенька стушевалась. К ней подкатывали разными способами, но еще никто и никогда не интересовался такими интимными вещами. Память услужливо подкинула выпуск новостей, который она краем глаза зацепила сегодня утром: там говорилось про какого-то маньяка, который как раз-таки не просто убивал, а иссушал своих жертв, словно те были перезрелыми помидорами. Конечно, в россказни подобного толка мало кто верил, но убивец и впрямь появился у них недавно, а уже успел пустить под нож – или что там у него – с десяток несчастных, попавшихся ему на пути. А у этого и взгляд какой-то томный, бархатный, глубокий, так и завораживает… Впору вспоминать все книжки и фильмы про красавцев-вампиров, что своих жертв с ума одним взглядом сводят, а потом выпивают, как пакетики сока.
Громко звякнул колокольчик, и в помещение старческой шаркающей походкой вошла баба Валя. Катенька обрадовалась ей, как родной, несмотря на то, что старушка была исключительно сварливой, вредной и могла довести до слез даже непробиваемую Елену Сергеевну, воспитанную жизнью и покупателями на вещевых рынках.