Какой хороший у нас результат работы с денежными запросами? Неужели после терапии, расстановки у меня прибудет денег или отвалятся долги?




Тут не так, как иногда действительно случается в работе с симптомом. Когда тело реально исцеляется или симптом уходит буквально на глазах или сразу после работы в наиболее удачных случаях. Здесь действительно так бывает. Без гарантий, но бывает, ибо если б сама не бывала, на слово не поверила бы.



С денежными запросами иначе.



Хороший наилучший результат работы по финансам это пришедшее спокойствие в отношении денег. Деньги или их отсутствие перестают вызывать яркие чувства.



Может, это разочарует тех, кто хотел как следует кайфануть от денег. Но нет. Кайф в другом. Он в спокойствии и свободе. С деньгами, или нет, уже вопрос следующего уровня работы.

Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас

Это же не про то, что Христос слишком высокомерный))


Ценность без восприимчивого адресата не порождает обмена и не получает продолжения, развития.



Бриллиант можно положить на ладонь, которой необходим кирпич. Человек с кирпичом не плохой, просто бриллиант в этом контакте ничего не создаёт.

Впечатлил отрывок описания одного из студентов Бродского.



Всё это в полной мере можно отнести как к настоящему хорошему преподаванию в любой сфере, так и к по-настоящему хорошей не ремесленной и живой терапевтической работе.



Слава богам, мне довелось так учиться и, я верю, иногда удаётся так работать.

Есть несколько опубликованных воспоминаний бывших студентов Бродского. Одно из них принадлежит перу ныне известного литературного критика Свена Биркертса:

«Бродский был в одно и то же время худшим и самым живым и увлекательным изо всех моих учителей. Худшим, потому что он не делал ничего, совершенно ничего, чтобы наша встреча с трудным поэтическим текстом стала приятной или, в обычном смысле, поучительной. Отчасти это происходило от его неопытности — прежде учить ему не приходилось, — отчасти потому, что его английский тогда еще оставлял желать лучшего. Но более всего это было выражением того, чем он был и что он понимал под поэзией. Поэзия не была чем-то, что можно "объяснить" , усвоить и перемолоть в парафразе. По поводу чего можно сделать зарубку: постиг. Скорее, это была битва, в которую бросаешься полный страха и трепета, встреча лицом к лицу с самой материей языка. Такая встреча могла заколебать почву под нашими основными представлениями о бытии. Бродский выводил учеников, нас, на арену, но сражаться вместо нас он не собирался. В этом было что-то почти садистическое.

По временам казалось, что нас окончательно разоблачили — не только наше невежество и банальность представлений о поэзии, но и то, как мы представляем себе мир вообще.

"Что вы об этом вот думаете?" — начинал он, указывая на стихотворение, которое было задано прочитать, Мандельштама или Ахматовой, или Монтале. В голосе Бродского в таких случаях слышалась (я не думаю, что мне это просто казалось) слегка скучающая, высокомерная интонация, но еще и, если процитировать его любимого Одена, который цитировал Сергея Дягилева, оттенок: "Удивите меня". Из-за этого каждому из нас хотелось сказать что-нибудь блестящее, заслужить высшую из похвал: "Замечательно!" Но обычно страх пересиливал. Вопрос был задан, и в классе нарастала тишина, глубокий осадок тишины.

Как-то мы все-таки тащились вперед, даже сумели выработать какую-то форму товарищества, вроде как между однокамерниками, которая, странным образом, включала и самого Бродского. Это не значит, что он хоть на йоту ослаблял бдительность, требование адекватного отклика на то, что мы читаем. Но как-то он, несмотря на скучающие вздохи, включался в неадекватность наших коллективных стараний. Как это ему удавалось?

Изо дня в день Бродский приходил в класс с опозданием, когда все уж начинали нетерпеливо ерзать. Он мял в пальцах незажженную сигарету, давая тем самым понять, что предпочел бы нашей компании покурить где-нибудь в одиночестве. Затем, почти неизменно, слышался глубокий, громовой, с пристаныванием, вздох. Но все это было не без юмора. Минуту спустя крючконосая трагическая маска его лица начинала смягчаться. Он медленно оглядывал комнату, вбирая всех нас взглядом, улыбался, словно бы для того, чтобы дать нам понять, что на каком-то уровне он знает, каково нам приходится, как бы прощая нам нашу заурядность.

Но вслед за этим он начинал опять неустанно месить язык. Строка Мандельштама, вопрос, молчание. И только когда молчание становилось невыносимым, вел он нас сквозь заросли звука и ассоциаций, с отступлениями, посвященными логике поэтического образа, краткими лекциями по этике высказывания, метафизике имен существительных, рифмам...

...Я уходил с этих встреч за семинарским столом с ощушением, что существуют невидимые силы, клубящиеся вокруг меня, вокруг всех нас, и что жизнь, которую я веду, была отрицанием их власти над моей жизнью».

Лев Лосев. «Иосиф Бродский.

Опыт литературной биографии».

Один из современных культов — культ видимости. Тут много процессов, но один важный аспект таков, что видимость приравнивается к успешности и состоятельности. Личный бренд и его монетизация.



Зеркально применяется идея о трагедии и травме неувиденности.



Что когда-то в детстве мампапа не увидели меня, не дали согласия, и стоит это вылечить, как меня увидит мир во всей красе. Но нет. Когда мы это подлечим, результат будет другой. Не видимость вместо неувиденности. А всего лишь уйдёт боль и напряжение по поводу уже несуществующей сегодня неувиденности.



Будет обычный рабочий механизм решения травмы: уйдет конфликт, тянущийся из точки травмы.



Но друзья, не возникнет вместо этого никакой такой волшебной видимости и проявленности, которая сулит прибыли и очередь из клиентов, нет.



Говоря о помогающей работе мы говорим о том, что работаем собою, своей душой и личностью и даже телом, проводя энергию. И это функция. Сложная, всегда подвижная, сложнейшая в уходе и потому — дорогая. Но функция. Задача выделить её и продать любым способом. Их не один, если что, и это далеко не только соцсети. И это вообще не та видимость, которой якобы не хватает помогающим. Коллеги, чьи клиенты в основном помогающие, успешно спекулируют на этой подмене и предлагают лечение неувиденности в связи с развитием практики. Предлагаю на такое не вестись))



Говоря о бизнесе, мы можем очень успешно использовать личный бренд как дополнительный инструмент маркетинга бренда — отдельно существующей энергетической единицы. Если внимательно и рационально подойти к этому вопросу, отделив лишнее, то бывает очень даже эффективно. Действительно, покупать товар или услугу, связанную с образом владельца — проще. Но припомним, что имя основателя действительно успешного бренда следует всё же за славой бренда. Не наоборот))

Вариант устройства и критерии хорошего и верно сделанного личного бренда в любой сфере:


- продукт все равно на первом месте, тут так же, как в любом маркетинговом инструменте; ни один маркетинг не вытянет плохой продукт в долгую, только временно и будет дорого по деньгам и по энергии


- человек понимает, что делает, и выделяет на публику именно те аспекты себя и личного, которые будут питать бренд


- человек может себе позволить «быть собой» в коммуникации с аудиторией именно потому, что способен находится в своих границах


- хорошая коммуникация даёт питание бренду и со стороны аудитории: собственник получает во взаимодействии материал для дальнейшего развития бренда в унисон с потребностью рынка


- бренд энергетически не висит на имени; тут внимательно, ибо если есть такое что «человек хороший, всё у него куплю, плохого не предложит», то это уже значительный аванс, ставит собственника в уязвимое положение, необходимо или соответствовать, или снижать ожидания по прибыли, или расширяться; третье делать могут мало кто по-настоящему





Это так, что первое на ум приходит на фоне работы с бизнесами и в целом. А так, конечно, надо индивидуально смотреть. Приносите ваши бренды, даже если это помогающая практика имени себя любимой)

Даже сильнейшая усталость часто не повод замедлиться, остановиться.



Ведь стоит хоть немного замедлить бег от себя, как сразу же начинаешь себя догонять. А там то, от чего убегал.


Как быть?


Продолжить бег ещё быстрее, если знаешь, что по-другому невыносимо. В этом случае дорогая вселенная может помочь, устроив срыв, падение, иногда уже бегущему на стёртых до колен ногах, но не замечающему этого.



А можно и добежать до социально-приемлемой кончины в почтенном возрасте в окружении вполне себе успеха. Но что-то там, говорят, происходит именно в тот самый миг завершения. Memento mori как говорится.



Но я пока не знаю того, кто был бы разочарован, выбрав себя, даже если это очень одиозно. И помощь приходит, и знание, и ресурс. Волшебство, почти объясняемое законами физики, начинает происходить.

Повадилась я недавно исследовать свои жизненные сюжеты через сюжеты сказочные.



Если делать легко и не лезть в дебри контекстов и смыслов, опыт получается ценный. Кстати, это похоже и в целом по жизни работает, пока писала фразу, поняла))


А про сказочку к меня есть уже хороший текст.


Так вот мне сильно подмигивает Дюймовочка. Многие её так сказать вожделели и искренне желали добра, предлагая решения разной степени практичности. Особенно Крот, который фактически спас её от холодной смерти, просто забрав к себе в подземелье. Ситуация выглядела почти безвыходной, хотя Ласточка ещё тогда, осенью, предлагала бегство.



И что же в итоге помогло? Опыт отношений, в которых героиня была естественной, наиболее живой. Здесь вижу не мораль, что надо быть доброй, спасать птичек и воздастся. Больше о том, что как бы ни были хороши и разумны приглашения, не стоит соглашаться, если вам не туда.



А если туда, то выбирать смелее, идти на риск. И в какой-то момент можно обнаружить у себя за спиной маленькие прозрачные крылышки.

Претензии это замороженная в консервной банке энергия. Просто так не вскроешь. Но можно…

Обнаружив себя в аду, мы поначалу решаем его непременно исправить, или хотя бы подправить, чтобы можно было устроиться и жить.



Сколько-то примерно пол жизни времени и сил уходит на это. Разочарованные и смертельно усталые, мы однажды понимаем, что давно можно было просто выйти. Ничего не объясняя, ни себе, ни другим. Не глядя в возможные последствия.



Мы выходим однажды, а на свободе обнаруживается жизнь, а не рай вместо ада, как мы могли думать. И жить эту свободную жизнь мы не сразу и не вполне умеем. Поэтому иногда по накатанной возвращаемся поближе к адам, там знакомое, там мы свои.




И несколько таких выходов можно совершить, прежде чем начнём пробовать действительно хорошо жить в этой незнакомой относительной, но свободе. Не в раю.




Рай детства мы не вернём. Но и ады нашего детства начинают растворяться там, где мы их впервые заметили и снова ощутили, уже будучи взрослыми. Детьми мы не могли уйти. Взрослому часто кажется, что он не может уйти. Но он может.

Нельзя уверенно определить, что весомее: опыт терапии или жизнь между этими опытами.



Некоторые переносят в терапию жизнь, разворачивают её там, с терапевтами, среди коллег, если сами терапевты, даже и в блогах/подкастах/книгах на тему. Потому что терапия проще жизни и в этом море прекрасно создаётся наше собственное обезболивающее болото. Поди скажи, что не так, я ж в терапии и сам терапевт))



А кто-то терапией обеспечивает устойчивость конструкции, которую терапия могла поставить под вопрос.



На любое движение всегда найдутся соратники по резонансу в любых ролях, будь то клиенты, терапевты, супервизоры, учителя, коллеги….



Пока так скажу, что нет ничего не важного. Всё — важно и значимо, даже если мы придаём чему-то больше значимости, это даёт эффект, но временный, покуда в месте, лишённом внимания, что-то ещё происходит.



Вновь и вновь возвращаться ближе и глубже к себе, наблюдая за происходящим.

С самого раннего детства мы выстраиваем собственный воздушный замок и населяем его реальными людьми которые на самом деле "не те" и не о том, что нужно нам, да и им от нас.



Некоторые волшебные леса бывают очень велики, густонаселены и разнообразны и в целом там бывает очень живо, есть так называемое общение и контакт. Но со времененм может становится видно, что это лишь накипь на ложном паттерне, который дал уже трещину и со временем может стать практически исчерпан.



И здесь может возникать паника, тревога, заставляющая повторять такую же ошибку: создавать некий образ себя и на него накручивать людей которые на самом деле нас не видят, а мы зачастую не видим их.



Да, проекции неизбежны, но однажды начав их обнаруживать, мы можем начать и признавать, что вдолгую мы уже не уедем далеко на проекциях да и не сможем их эксплуатировать эффективно без саморазрушения. Нам нужно учиться быть способными видеть проекции и подмены и извлекать пользу не эксплуатируя, подтверждая и поддерживая их, а выводя контакт в область реальности и ее потенциала, в том числе потенциала развития, там где устраняются вот эти камни ложных представлений друг о друге с русла потока совместности.


Мы можем иметь смелость оставить автоматическую задачу производить впечатление чтобы через это быть частью мира людей. Но мы можем так выглядеть для окружающих, чтобы в нас узнавали то, чем мы являемся и то, что хотим показать и разделить с другими.

Псипросвет помимо очевидного блага содержит побочные эффекты, связанные с тем, что люди привносят терапевтическую оптику в свои или чьи-то жизненные контексты.


Таким образом самое нехорошее, что происходит, это объяснение и нормализация разнообразных видов и форм насилия и неприемлемого поведения.


В результате общество, с одной стороны, немного оздоравливается благодаря псипросвету, с другой — вязнет ещё глубже по ряду вопросов.



На данный момент пока мой лучший псипросвещающий совет — это не столько слушать просветителей, сколько учиться слушать себя.

Критический взгляд на вещи это вроде бы позитивный аспект Внутреннего Критика. Но тут я бы поразводила, а потом бы снова посоединяла.



Внутренний Критик любит купания, бани и массажи для промывки оптики, чтобы дарить нам способность критического взгляда.



А ясность — это вообще про другое. Экстраординарная сила ясности момента — это самая телесная штука на свете. Критик и его даже самый ясный взгляд тут ни при делах.

Учитель это в том числе тот, кто даёт вызов, побуждает ставить собственные задачи, показывает то, как он мыслит и видит, а не то, куда именно его мышление и взгляд приводят. А запрос на такое не велик. Он есть в детстве, но там редко бывает поддержан. А потом у кого-то сохраняется или возрождается, но похоже что не у большинства из нас. Вся надежда на ии, что он нам вместо девальвации живого учительства покажет более явно его истинную ценность и мы её акцептуем

Самое правдивое и ценное находится обычно настолько навиду, что никто туда не смотрит и не ищет. Мы тратим годы, уйму ресурса и борьбы на то, что бы найти сложные, обоснованные, подкрепленные доказательствами и обоснованные ответы на свои «почему» и «как» и «зачем»…


Так человек, получая версию ответа, отвергает её, если она до того проста, что прячется за этой простотой и очевидностью…


Как если бы нам сказали, что наша злость на близкого человека, даже ненависть, непонимание, отчаяние и досада, поиск ответов… всё это лишь наш способ выразить ту силу притяжения, что содержит огромные страх утраты, потери….


Самое ценное мы отталкиваем, спешим обесценить и сделать очень плоским и объяснимым от невыносимости того, что нам не быть вместе, или что нам придется рано или поздно расстаться…


Ребёнок не может вынести страха и перспективы потери матери, предстоящей разлуки с ней. Но душа его знает, что разлука неизбежна. Часто у нас есть довольно много времени для того чтобы вырасти, окрепнуть и суметь пережить предстоящую перемену в нашей связи, такую сильную, как разлука. Но ребёнку этого не понять, в детском безвременье и растворённости в матери самым главным является связь.

Снова и снова оказываясь в уже более взрослых отношениях, пусть даже и с ней же, с мамой, или с другими людьми, в парности, даже и с нашими детьми зачастую, мы выбираем одну из самых надёжных форм связи — борьбу. Стремление разорвать — как самый надёжный способ удерживать. Движение причинить боль — как единственный доступный способ сообщить о любви.


Творчеством трансформации связей мы заняты в нашей работе. Запись на октябрь открыта, в сентябре можно записаться на нынешних условиях. Для новых клиентов с октября повышение стоимости работы.

Примерно к 40-50 годам у нас заканчивается воспитание и начинается свобода.



Если мы уже успели не только почитать некоторые книжки, но и вкусить хорошей терапии, то свободы становится заметно больше.


Взять свободу не так-то просто. Потому что это значит сделать что угодно со всей своей оставшейся жизнью вместо следования привычному маршруту. Потому некоторые из нас свободу не берут, а продолжают держаться за несуществующие ограничения, например, не отпуская от себя детей через ожидание от них непременных внуков и вот этого всего, что нам теперь «положено» по статусу.



И да, к этому возрасту мы действительно очень много чего уже не можем, многое не сможем уже никогда. Но и можем мы ещё очень многое, местами много больше, чем прежде.

Если представить, что на ногах у вас лыжи, допустим, беговые, не горные. И вот вы скользите себе, но в какой-то момент чувствуете, туже идёт.


И вот тут главное не перепутать асфальт с подъёмом в горку. Спросить себя, усилие идёт в движение, или в преодоление несоответствия между самим собой и средой?


Действительно ли мы готовы платить цену за предполагаемый будущий так называемый результат? Любой прогноз это экстраполяция прошлого, чаще даже не своего собственного опыта на будущее.


А будущее настолько пластично, что порой кажется, что его и нет вовсе. Что нет ничего, кроме снова и снова повторяющегося прошлого.


Но у нас точно у каждого есть инструмент создания новых систем и связей. Даже те самые британские учёные это доказали, но и до них было известно. Если соединить его с рациональным использованием сил и обстоятельств внешней среды, может получиться вполне приятная прогулка с хорошим балансом здоровой усталости и отдыха.

По приглашению клиента посетила деловое мероприятие. Слушали именитого футуролога. Говорил дельные вещи, но было видно, сколь сильно ограничен идеологической повесткой.


Основная мысль, доносимая предпринимателям — развивать своё и быть этому верным. В том смысле, что при игре вдолгую копирование и спекуляции хуже, чем последовательное развитие того, во что ты действительно веришь и вкладываешь частицу себя. Ты просто отдаёшь и это неизбежно возвращается сторицей, даже если совсем неочевиден такой возврат. Это возврат энергии и он закономерен.


Однако, я бы добавила, что и сделала в более узком кругу. Было сказано, что свойство российского предпринимателя не сильно думать наперёд, например, не считать приоритетом развитие инфраструктуры и репутации бренда — это такая ошибка и надо менять здесь мышление. Не совсем ошибка всё же, но адаптация. В России до известных времен всё это было, меценатство как форма социальных инвестиций, приоритет на инфраструктуру и прочее. Но мы помним, что было потом, а потом ещё, и ещё, и вот теперь снова и опять…


Чем хороша жизнь и бизнес как её форма, жизнь неубиваема ничем. Да будет так.


На фото прекрасные современные пространства НИУ ВШЭ.

У нас сильна ментальная и культурная привычка ретроспективно оценивать внутренний процесс по внешнему результату.

Если человек стал богаче, успешнее, востребованнее, влиятельнее, вышел замуж и стал мамой ангелочков — значит, «проработался правильно» и терапия удалась. Если потерял работу, связи, деньги, семью — значит, ушёл в избегание, «духовно» обошел проблему, не интегрировал, не проработал маму и род, и так далее.


Но это всего лишь очередная удобная идеология. Невероятно сильно её влияние в терапевтических помогающих кругах и сообществах.


Переплетение с мамой и раннюю травму можно лечить вечно. Главное, не забывать при этом жить. Всё время духовно развиваться, обучаться и терапевтироваться, да и терапевтировать, что уж, в равной мере, создавая травмоцентричную или мамоцентричную реальность, рамку взгляда на себя и окружающих — липкое место.


Сорри за такую метафору, но это как прыщ, из которого можно продуктивно давить лишь некоторое время. А в какой-то момент важно остановится, иначе будет только хуже.


Но тут, в отличие от прыща, нет никакой меры, хоть разные модальности стараются её устанавливать. Но её нет, стоит честно признать. И да, может так оказаться, что десять лет анализа окажутся только началом…


Терапия — великий дар современному западному человеку. Но как мы используем дары, стоит посмотреть. Даже и дары природы, или собственного прогресса. При том, терапия, она где-то между. И как именно мы её используем для себя, чтобы жить, или чтобы продолжить углубляться в нежитие более продвинутым способом…

История сама по себе не имеет никакой власти над настоящим, это технически не возможно. Мозг прокручивает не ту историю которая была, а снова и снова воспроизводит фактически новую картинку на основе прошлого сильного впечатления. Память это не прокрутка одной и той же пленки, это каждый раз перенос старого сильнейшего впечатления в настоящий момент. В этом смысле воспоминание вообще никогда не повторяет прошлое. Это и есть механизм несения паттерна, как на уровне человека, так и системы, и это научно доказано. Фактически, когда мы говорим, что нам надо куда-то откуда-то "уйти вниманием", на самом деле нам надо именно научиться владеть нашим вниманием, расширяя горизонт и управляя им из метапозиции. Мы не можем куда-то откуда-то идти, когда наше внимание занято, и вдобавок, мы не видим не только то, чем именно оно занято, но и даже сам факт охваченности и масштабы. Свободное внимание можно арендовать под свои задачи и одновременно обучить своё через опыт. Запись в личные сообщения, в октябре еще остались места.