Что читают приличные единороги?
Какие будут варианты?))

Посмотрите на меня, я тот самый человек, кто сегодня в первый раз слушал подкаст!
Это был выпуск про когнитивную фантастику Василия Владимирского.

Во-первых, очень понравилось, советую подписаться!

Во-вторых. Сам термин "когнитивная" остался для меня не до конца понятным после лекции Сергея Переслегина. Сейчас все встало на свои места, но смотрю на список литературы и два вопроса.

1. Похоже когнитивная = сложная. Не вижу произведений, имевших массовую популярность. Прекрасно помню ощущения от чтения "Ложной слепоты" Уоттса, а в этой теме он назван как один из ключевых авторов.

2. Отечественные фантасты на эту тему не писали и не пишут. У Василия есть собственное мнение почему, мне же прям совсем крамолу хочется написать: а нужно ли государству, чтобы писатели (а за ними и читатели) рассуждали на эту тему?
Короче.. что не так с когнитивом у русских?))

Если я не подпишу, что это трейлер сериала «Преступление и наказание» и вы не заметите про "великий роман" в титрах, поймете, что Достоевский?))

Типы марсиан. "Всемирный следопыт", 1925 г. №4

Штормит меня сегодня от Раскольникова к марсианам)))

С большим удовольствием прочитала первый том легендарных «Проклятых королей».
Как раз закончились тамплиеры и началось проклятье, произнесенное великим магистром на костре.

Рассказываю мужу про свингующих принцесс, он в шоке, говорит в нашем пионерском детстве, такого в книге не было, он бы точно запомнил))

Ну и второе: как просто пополнялась пустая казна: отнять деньги у евреев, потом у рыцарей-тамплиеров, устранив их физически, а дальше на очереди банкиры, которые вовремя сообразив скинулись в бюджет сами.

Мне кажется это как раз вечная история))

И вот верхом на коне, в окружении стражи и лучников, Мариньи пересек почти всю столицу и тут-то, во время этого переезда, внезапно обнаружил, что толпа, в течение долгих лет гнувшая спину при его появлении, ненавидит его.

Оскорбления, летевшие ему вслед, радостные выкрики на всем протяжении пути, судорожно сжатые кулаки, насмешки, хохот и угрозы были для него крушением куда более страшным, нежели сам арест.

Когда человек долгое время стоит у кормила власти, когда он привыкает к мысли, что действует ради общего блага, когда он слишком хорошо знает, как дорого ему это обошлось, и когда он вдруг замечает, что никто его не любил, не понимал, а лишь только терпел, — какая горечь охватывает тогда его душу, и он невольно начинает думать о том, не лучше ли было употребить свою жизнь на что-нибудь другое.