​​Есть идеи, которые умирают, едва соприкоснувшись с властью и государством. Легионерская идея, похоже, была именно такой. Не знаю, может у Капитана получилось бы лучше. Но может быть и так, что он погиб вовремя, и ему не довелось быть свидетелем превращения собственного творения в фарс. Когда власть была в наших руках, мы очень быстро нашли виноватых. В числе нашедших был и я. Мы не задавались вопросом, почему при Капитане, говорившем о евреях больше других, легионеры не спешили спускать на них всех собак. Все казалось крайне логичным тогда. Но когда в сорок первом смерть вновь решила проэкзаменовать нас, я не прошел проверку. Я не захотел умирать. Возможно, потому, что никакого «светлого образа моей Родины» в моей голове больше не было. Когда я жил у Анки, я не понимал этого. Мое отвращение к жизни было основано лишь на стыде — я считал, что мне следовало умереть в бою на улицах Ясс. И даже когда я оставил Анку… Прекратив спектакль и сдавшись властям, которые без лишних церемоний направили меня в армию, я думал, что всего лишь привожу в исполнение отсроченный в Яссах приговор. Но благодаря русскому, я понимаю, что был совершенно прав именно тогда, в январе, в зимнем холодном лесу. Мне действительно не следовало погибать за подделку. И нет никакого смысла делать это прямо сейчас, потому что, несмотря на красивую форму, моей Румынии уже нет. Сделать свой шаг вперед я должен был пять лет назад, на деревенской площади, смотря в глаза казнимого друга, когда расстрельный взвод готовился дать залп.

Егор Мельшин «Дом с зелёной крышей».

​​Нет. Для многих еще потрясающая трагедия нашей деревни — всего лишь печальный эпизод, от которого хочется скорее отмахнуться. А отмахнуться на самом деле нельзя, отмахнуться никто из нас не имеет право. Так же как мы не имеем права «оправдывать» коллективизацию теми, якобы, светлыми идеями, под знаком которых она проводилась. Дело здесь даже не в том, что цели, преследовавшиеся большевиками, были на самом деле вовсе не светлыми, и не в том только, что колхозы закабалили крестьянство. Дело здесь, прежде всего, в том, что такою ценою, такими преступлениями счастье на земле не покупается.

Мы не имеем права не на минуту забыть о том, как во время самого лютого голода в одесском порту грузили зерном пароходы для заграницы. Тогда нашлись грузчики, решившие лучше пойти в концлагерь, чем грузить это зерно для обожравшихся буржуа. Будем же достойны этих простых русских людей, не забудем об этом.

Да и только ли о коллективизации мы не имеем права забыть? А непрерывный красный террор, от края до края заливающий просторы нашей родины вот уже более четверти века? Вы сами не были арестованы, у вас в семье никого ночью не увез «черный ворон» — тем лучше для вас. Но разве не обязаны вы, уцелевшие от расправы НКВД, чувствовать то же, что чувствует человек, прошедший через все круги чекистского ада? Разве не обязан каждый из нас восприять в свое сердце боль, страдание и ужас всего нашего народа, распинаемого в сталинских застенках? Разве имеем мы право равнодушно отвернуться от невероятной и все же документально подтверждаемой правды, которую многим из нас уже здесь рассказали сидельцы советских тюрем и концлагерей?

Сколько их, наших отцов и братьев, ни в чем и не перед кем не виноватых, подверглось нечеловеческим пыткам, под которыми они оговаривали и самих себя и таких же невинных простых русских людей, интеллигентов, крестьян, рабочих! Кто соберет их муки, кто услышит их стоны, кто воспримет всю меру несправедливости, придавившей этих людей? Академик живописи Браз, таскающий бревна в Соловках, талантливый авиаконструктор А. Н. Туполев на «острых» допросах в лубянской тюрьме, чудесный крестьянский поэт Н. Клюев, умирающий в сибирской ссылке, сколько десятков — нет, сотен! славнейших русских имен оказалось жертвой сталинских изуверов. А самый факт узаконенных пыток! Люди у которых глаза были выжжены паяльной лапой, приборы для сдавливания черепов, серийно изготовлявшиеся на заводе «Красный Выборжец» в Ленинграде!

Так что же — простить все это? Амнистировать Сталина и его свору, потому что их сегодня еще защищает, по трагической гримасе истории, Красная армия? Никогда! Преступления, совершенные большевиками, незабываемы. Пролитая ими невинная кровь вопиет к небу. Это — вопль не о библейской ненависти и мести к тем, кто не ведает что творит, это — стремление духа уничтожить и испепелить режим, при котором возможны подобные злодеяния. И никакие выверты сталинской пропаганды, никакая игра в советский патриотизм ничего здесь изменить не могут. Напротив. Именно развитие событий настоящей войны с неопровержимой убедительностью вскрыло всю меру беспринципной опустошенности и внутренней гнилости большевистской системы.

А. Бестужев. Приложение 9. Газета «Воля народа» Берлин № 1, среда, 15 ноября 1944 года, с.6.

Егор Мельшин «Надежды умирают в мае».