​​Уважаемые читатели и гости нашего сообщества!

Сегодня - день рождения Андрея Григорьевича Шкуро — генерал-лейтенанта, участника Первой и Второй мировых и Гражданской войн,
видного деятеля белого движения на Юге России, создателя первого русского спецназа, монархиста.

Родился в 1887 г. в Пашковской станице Кубанской области, Российская Империя. В 1907 г. Окончил 3-й Московский кадетский корпус, зачислен в сотню Николаевского кавалерийского училища в Санкт-Петербурге. В мае 1907 г. выпущен из училища в 1-й Уманский казачий полк Кубанского казачьего войска. Принял участие
в экспедиции против банд на территории Персии в составе конного корпуса генерала Н. Н. Баратова. В 1908 г. переведён в 1-й Екатеринодарский казачий кошевого атамана Захара Чепеги полк.

В 1914 г. добровольцем отправился на фронт. В 1915 г. — произведен в есаулы. В конце того же года создал «Волчью сотню» из 600 кубанских
казаков, которая действовала во вражеском тылу, устраивая диверсии и налеты.

Февральскую революцию встретил крайне негативно был готов в любой момент бросить фронт и выдвинуться на помощь Царю. Отправлен на Кавказский фронт, а затем проходил службу в Персии, служил в конном корпусе генерала Баратова. Вскоре перевелся на
Северный Кавказ, где был ранен и арестован большевиками, однако с 80 кубанскими казаками «Волчьей сотни» бежал из плена на Кубань. В 1918 г., до прихода добровольческой армии, вел борьбу с большевиками на Кубани. В июне 1918 г. отряд Шкуро занял Ставрополь, где он вскоре соединился с Добровольческой армии, осуществлявшей Второй Кубанский поход. После соединения подчинился главнокомандующему ВСЮР. В 1918–1919 гг.
вел боевые действия на Кавказе и Украине против Махно. Летом 1919 г. принимал активное участие в наступлении генерала А. И. Деникина. Настаивал на партизанских методах ведения войны. 10 сентября 1919 г. совместно с К. К. Мамантовым взяли Воронеж, однако скоро
были выбиты наступающей 1-й конной армией Буденного. Из-за военных неудач был уволен из армии бароном П. Н. Врангелем.

В 1920 г. эмигрировал в Югославию, затем в Париж. Автор мемуаров — «Записки белого партизана». В эмиграции, как и в дни Гражданской войны осуждал казачий сепаратизм. Нападение гитлеровской Германии встретил с восторгом, активно принимал участие в формировании казачьих частей. В 1944 г. переподчинен СС,
группенфюрер СС (генерал-лейтенант). С одобрением
встретил создание Комитета Освобождения Народов России (КОНР). В 1945 г. выдан союзниками советским репатриационным органам. Приговорен Верховной коллегией Верховного суда СССР к смертной казни через повешение. 16 января 1947 г. приговор приведен в исполнение.

Хотите знать больше и не пропускать подобные даты - закажите нашу книгу - "АНТИКОММУНИЗМ: люди, события, даты. Том I. Россия.

P.S. Уведомляем, что тираж данной книги заканчивается и в таком виде она более переиздаваться не будет.

P.P.S. Обращаем Ваше внимание на тематический значок "Белый партизан".

​​По всем вопросам обращаться сюда:
https://t.me/Ljotic

​​В момент смерти Гриваса Макариос находился в президентском дворце в Никосии, разговаривая со своим сподвижником Дионисисом Маласом. В 14:30 ему позвонил доктор Шизас, который сообщил о кончине Гриваса. Он заявил, что лично зафиксировал смерть лидера ЭОКА-Б.

Макариос позвонил в греческое посольство и сообщил о случившемся послу Лагакосу. Информация стала передаваться из уст в уста, и в Лимассоле у дома с телом Гриваса начали собираться соратники ЭОКА-Б. На следующее утро газеты Кипра сообщили о смерти Гриваса. В Лимассоле тысячи его сторонников собрались вокруг дома Элли Христодулиду. В одной из комнат был выставлен гроб с телом генерала, люди со всего Кипра подходили к нему, чтобы проститься с Дигенисом. В знак доброй воли Макариос объявил три дня национального траура и всеобщую амнистию. Из тюрем были выпущены бойцы ЭОКА-Б, многие также покинули свои горные убежища, чтобы отдать последний долг своему вождю.

В кулуарах начались переговоры об организации похорон. ЕΣЕА выпустила объявление, в котором говорилось, что желанием Гриваса было быть похороненным в Греции, и выражалась благодарность посольству Греции за «понимание и помощь, проявленные в отношении выполнения последнего желания усопшего».

Димитриос Иоаннидис, однако, рассчитывал похоронить Гриваса на Кипре. Для этого он послал туда свое доверенное лицо, Мастроколиаса, чтобы организовать церемонию на острове.

Отпевать генерала Гриваса был назначен отлученный митрополит Пафский Геннадий. Макариос отказался предоставить ему церковь, поэтому церемония должна была состояться на открытой местности возле дома Элли Христодулиду.

Греческое правительство было представлено послом Лагакосом, а греческую армию представлял Отонас Кириакопулос. На похоронах также присутствовали многие греческие офицеры, служившие на Кипре.

28 января 1974 года ЭОКА-Б издает следующее послание:

«Бойцы ЭОКА! Давайте исполним наш долг! Наш великий вождь пал. Он покинул нас как непобежденный воин Великой Родины со словами: “Оставайтесь до смерти верными идеям энозиса, будьте уверены: победа увенчает нашу борьбу успехом”. Это были последние слова нашего покойного лидера, ушедшего с уверенностью, что никто из нас не отступит. Борцы ЭОКА! Мы строго и непоколебимо будем блюсти законы Отечества. Мы связаны священной и нерушимой клятвой, данной нашей обожаемой и измученной Родине».

Андрей Правдин «Горячие сердца Кипра: история ЭОКА-Б».

​​После взятия Харькова 25 июня Марковские батареи развернулись в «Артиллерийскую генерала Маркова бригаду» и получили новые английские пушки. Победа нам улыбалась.

Марш вперед… Труба зовет,
Марковцы лихие!
Впереди победа ждет,
Да здравствует Россия!

Первый батальон идет впереди: белые «марковские» фуражки видны далеко, черные ротные значки не колышатся. Загорелые лица офицеров и солдат дышат отвагой и мужеством. Враг – не страшен.

Ты не плачь, не горюй,
Моя дорогая,
Коль убьют, так не жалей,
Знать – судьба такая…

Вокруг вся степь в красных маках. Голубые леса на горизонте, вдали кое-где маковки белых церквей. Как хорошо идти туда, вперед, где за голубым далеким горизонтом грезится Москва…

В.А. Лариорнов "Последние юнкера" / "Белая борьба"

​​Война нацистской Германии и ее союзников против СССР носила, прежде всего, идеологический характер, поэтому роль идеологии и пропаганды в информационном противостоянии была чрезвычайно высока. Важнейшей составляющей оккупационной политики Германии была борьба за людские и экономические ресурсы захваченных территорий СССР, которая велась, в том числе, и средствами пропаганды, основой которой была периодическая и непериодическая печать (книги, брошюры, газеты, журналы, листовки, плакаты).

Безусловно, в борьбе за умы и души людей, немецкая пропаганда не могла пройти мимо политики массовых репрессий сталинского режима. И одним из символов советского режима и одновременно одним из образов СССР как «страны тюрем и лагерей» стала именно система ГУЛАГа.

До войны в условиях закрытых границ СССР европейский читатель черпал сведения о советской лагерной системе из немногочисленных текстов перебежчиков и пропагандистских материалов русской эмиграции. Фактически единственным крупным произведением была автобиографическая книга известного публициста Ивана Лукьяновича Солоневича «Россия в концлагере». Именно отсюда ведет свою историю традиция употребления термина «ГПУ» для обозначения советских карательных органов, независимо от их реального наименования. Именно поэтому с началом войны в немецкой пропаганде стали чрезвычайно востребованы «подсоветские» люди, обладавшие лагерным опытом. Из эмигрантских работ были изданы книги Ивана Солоневича и Бориса Солоневича, а отдельные главы из «России в концлагере» неоднократно и повсеместно перепечатывались в оккупационных газетах и журналах. Кроме того, вышла аналогичная, но гораздо более художественная книга беженки из СССР Татьяны Чернавиной. Солоневич и Чернавина в 1930-е годы бежали из СССР через финляндскую границу, поэтому книга содержат зарисовки из жизни лагерей во время строительства Беломорско-Балтийского канала. В современной России эти работы переиздавались неоднократно, и читатель может без особых затруднений оценить, как художественный уровень, так и факты, изложенные в этих книгах.

С началом войны немецкие спецслужбы, как уже говорилось, получили возможность познакомиться с многочисленными свидетельствами реальных очевидцев, а также с захваченными в оккупированных областях документами. Поэтому в это время появляются публикации, отличавшиеся достаточно высокой степенью достоверности. Однако долгое время немецкие пропагандисты пребывали в иллюзиях быстрого окончания войны, поэтому «местный материал» стал использоваться далеко не сразу. Крах стратегии блицкрига и пришедшее понимание реальности затяжной войны вызвали необходимость широкого сотрудничества с местным населением оккупированных территорий. Но оккупационная пропаганда не могла предложить населению позитивную программу посткоммунистического будущего, поэтому была вынуждена сосредоточиться на «пропаганде ненависти», основной частью которой, помимо антисемитизма и антикоммунизма, было описание ужасов довоенного большевистского режима.

Грибков И.В. «ГУЛАГ в нацистской пропаганде. Сборник материалов».

​​По плану Гитлера вся оккупированная территория СССР со временем должна была быть разделена на пять субъектов — рейхскомиссариаты. На деле удалось создать только два — «Украина» и «Остланд». Остановимся на системе периодической печати рейхскомиссариата «Украина», куда были отнесены Ростовская область и собственно Украина.

Особая роль отводилась системе коллаборационистской периодики, которая должна была охватить различные аудиторные группы, что позволило бы сделать пропагандистское воздействие на местное население адресным.

В соответствии с этим можно утверждать, что основными целями деятельности коллаборационистских изданий на оккупированных территориях являлись:

— привлечение местного населения к сотрудничеству с оккупационными властями;

— пропаганда «нового порядка» в экономической, политической и военной сферах;

— распространение среди советского населения идей антикоммунизма и антисемитизма.

Нацисты и их пособники на местах воссоздали советскую структуру прессы с вертикалью — областная, городская, районная газета. Сделано это было для того, чтобы максимально сохранить на оккупированных территориях привычную для жителей подачу новостей.

Доподлинно известно, что в Ростовской области распространялось 14 газет и журналов: «Голос Ростова» (Ростов), «Новое слово» (Таганрог), «Возрождение» (Миллерово), «Обливские известия» (ст. Обливская), «Белокалитвинская газета» (Белая Калитва), «Новочеркасский вестник» (Новочеркасск), «Вольное Приазовье» (Азов) «Эхо Приазовья» (Мариуполь), «Донецкий вестник» (Донецк), «Голос Крыма» (Симферополь), «Новий час» (Донецк), «Доброволец» (Прага), «Казачий вестник» (Прага), «На казачьем посту» (Прага), из которых только первые 7 издавались на территории области.

В трудах некоторых украинских исследователей (Б. Чернякова, Д. Титаренко), упоминается еще 4 местные коллаборационистские газеты: «Казачьи Думы» (Каменск-Шахтинск, 1942 г.), «Шахтинский вестник» (Шахты, 1942 г.), «Морозовские известия» (Морозовск, 1942 г.), «Новая жизнь» (ст. Егорлыкская, 1942 г.). Указанные разночтения связаны с тем, что документы, описывающие деятельность периодики на оккупированном Дону, находятся в архивах Украины, куда были переданы материалы рейхскомиссариата «Украина».

Остановим наше внимание на самой большой группе периодики — городская общественно политическая газета.

В большинстве случаев (90 %) учредителями подобных изданий становились органы местного самоуправления, сотрудниками которых становились местные жители, поддерживающие немцев. Исходя из проведенного анализа, можно отметить, что газеты выходили во всех крупных городах Ростовской области (Ростов-на-Дону, Таганрог, Новочеркасск, Миллерово), так и востока Украины (Донецк, Мариуполь и т.д).

Длительность и частота выхода изданий значительно разнилась и полностью зависела от положения на фронте. На разных этапах существования газет периодичность их выхода менялась, составляя от двух номеров в неделю в 1941–42 гг. до четырех в 1943 г. Например, дольше всего в Ростовской области выходила газета в Таганроге, т. к. город был дольше других в оккупации. Частота выхода снижалась с приближением боевых действий к населенному пункту.

По задумке нацистского командования, печатную инфраструктуру (фабрики по производству краски и бумаги) необходимо было расположить на территории Украины и уже оттуда доставлять расходные материалы в Ростовскую область. Однако положение на фронте делало поставки не регулярными, и пресса вынуждена была спасаться остатками бумаги и краски, которые находись в советских редакциях и типографиях на местах.

Оккупационные издания задумывались как холдинги. Так газета «Новое слово» (г. Таганрог) была не только рупором оккупантов, но и имела большое количество «нежурналистских активов»: земельных наделов, магазинов, квартир, что позволяло ей быть финансового независимой.

Нечай Е. Н. «Убийцы словом. Оккупационная печатная пропаганда: сборник статей».

Из глубокой и темной дали юных лет учения поднялось в душе Лизы страшное воспоминание о ее увлечении профессором Ротшпаном. Тот говорил, что жизнь – мгновение, яркая точка, вдруг загоравшаяся в кромешном мраке беспредельности и так же внезапно потухшая. Ни прошлого – до рождения, ни будущего – после смерти… Ничего… У Стефена Вейза было четырехтысячелетнее прошлое, у него, несомненно, есть и будущее еврейского народа…
В дни студенческой жизни Лизы, уже при новом правительстве, когда трезво взглянули на сущность евреев в Германии, Лиза слышала от других профессоров и руководителей молодежи о сущности еврейства, об учении «Каббалы» и «Талмуда». Лиза узнала тогда, что евреи считают, что только они – люди, народ, Богом избранный; все остальные – «гои», а гои – все равно, что животные. У них нет ни души, ни бессмертия. И жалеть гоя, соболезновать о его смерти, не приходится. И, если гой мешает еврею – устранить его нет греха. Его можно убить. Девушку-христианку можно продать, как продают собаку…
И Лиза задумалась…
Со скорбью, возмущением, ужасом и ненавистью говорил раввин:
– Хитлер прав, когда называет евреев расой. Да, подлинно, мы – раса. И никто и ничто не должно портить нашу расу. Мы должны ее защищать. Будущее нашего народа в опасности. Антисемитское бесправие растет. Около полумиллиона людей изгоняется со своих насиженных мест. Фашистское зло разрушает стены права и справедливости. Оно побеждает демократию, завоевывает новые страны и грозит прекратить расцвет еврейства в Средней Европе. А там пять миллионов евреев. Мы, находящиеся здесь, в центре демократии, в цитадели еврейства, в Нью-Йорке, обязаны придти на помощь нашим страждущим братьям…
– В России нам пришлось для создания прочной еврейской власти истребить тридцать миллионов русских крестьян и рабочих… В Европе поговаривают, что так же можно истребить и пятнадцать миллионов мирового еврейства и навсегда освободить мир от евреев. Мы не оправдываем русского опыта. Напротив, мы указываем на опасность сопоставлений. Но, по мере усиления фашизма в Европе, растет злоба против евреев, и мы не может закрывать на это глаза. Перед нами мировая опасность для еврейства. Со времен Вавилонского пленения и разрушения римлянами Иерусалима, не было для нас более жуткого и тяжелого времени. Мы, евреи Америки, в грозную минуту опасности, должны объединиться с евреями Европы и бороться за еврейское равноправие, против бесчеловечности и насилия, против растущих расовых предрассудков. Мы должны в Америке и везде крепить демократии. В демократии – спасение еврейства. В демократическом государстве мы всегда сумеем занять первенствующее место и отстоять права нашей еврейской расы. Мы должны внушить всему миру, что гонение евреев трагично само по себе, потому что оно разрушает демократию, мир и человечность. Демократия немыслима без равноправия евреев!.. Христианская, дряблая, непротивленческая демократия с нами. Против нас – крепкий союз фашистских государств, ось Рим – Берлин – Токио… Наш долг сломать эту ось какою угодно ценою…
Раввин поднял голову. Темные глаза его под черными дугами бровей загорелись огнем страшной, лютой ненависти. Он с силой ударил пухлой, белой рукой по доске кафедры и выкрикнул:
– Война!.. Пусть будет война!.. Чем бы и как ни кончилась война, победа будет наша!.. Мы должны сломить фашизм… Если дряблая демократия не решится на это, пусть временно будет диктатура, но это будет советская диктатура! Красные московские диктаторы – наши евреи – назначат нам диктатора для управления всеми нами, и в Европе и в Америке… Но только война, одна война, спасет нас!.. Мы должны создать свою революционную армаду из необразованных и тупых рабочих, легковерных и глупых, и для этого мы должны стараться усилить безработицу, создать толпы голодных, ни к чему уже не пригодных людей, мы должны заразить ненавистью негров и привлечь их в эту армию. Когда же наступит нужный момент, это мы, евреи, выкинем над ними красный флаг большевистских комиссаров. Нам нужно торопиться. Толпа не может оставаться долго в состоянии молчаливого бешенства…

​​– Мы достаточно вооружены для такого восстания. Мы готовы. Большевики устроили у нас склады оружия. Они создали кадры людей, обученных и тренированных для уличной борьбы. По всему свету созданы «Лиги борцов красного фронта». Полиция нам не страшна. Где можно, мы ее купим, где это не удастся – припугнем… В частности, у нас, в НьюЙорке, все готово. Мэр нашего города, Ла Гуардия, полуеврей и женат на еврейке, он – наш! Начальник полиции, Валленштейн, – еврей! Если наша полиция умеет справляться с простой обывательской толпой, с толпой большевистской она не справится никогда… У большевиков семнадцатилетний опыт гражданской войны и тренировки и 35 000 отважных агитаторов. Они все с нами и за нас…
– Мировая война!.. Пусть будет мировая война: она спасет демократию и еврейство! Иначе перед нами – раздел нашего центра в Европе, Чехии, развитие лютого антисемитизма в Венгрии, Румынии и Югославии, а там около пяти миллионов евреев!.. Перед нами победа Франко и фашизация Испании…
– Мы никогда не допустим до этого!.. Пусть до тла погибнет христианский мир во взаимной резне: в его погибели – наша победа… На тридцати миллионах поверженных русских мы создали еврейское благополучие на востоке Европы. Если нужно истребить сто миллионов немцев, итальянцев и испанцев для нашего благополучия на западе Европы, мы не будем перед этим останавливаться!..

Петр Николаевич Краснов «Ложь».

Уважаемые читатели и гости нашего сообщества!

Предлагаем Вам взаимовыгодное сотрудничество:
- Вы делаете репост любого нашего поста или товара со своим кратким комментарием (чем вам понравилась именно эта книга или сувенир, или почему желаете его приобрести) у себя на странице и держите в закрепленных сообщениях не менее трех дней - за это мы даем Вам скидку 5% на ВСЮ нашу продукцию;
- Вы рекомендуете нас своим друзьям, единомышленникам и коллегам (в любой форме), а они оформляя заказ у нас сообщают об этом и получают скидку 5% на ВСЮ нашу продукцию, а Вы, как человек, который привел к нам нового клиента получаете скидку 7% на Ваш следующий заказ!

Срок проведения акции до 1 марта текущего года.
P.S. Скидка не суммируется с другими акциями и скидками.

​​Уважаемые читатели и гости нашего сообщества!

У нас сегодня не просто день Рожденья, а маленький юбилей!
Нашему Издательству 5 лет!!!

Мы благодарны Вам за интерес к нашему труду и надеемся в дальнейшем радовать своих читателей качественными изданиями, расширять тематику, выпускаемой продукции и получать обратную связь от читателей!

Ну и какой же праздник без подарков?!

Только сегодня весь день (30.01.23 от 0:00 до 23:59) в честь 5-летия Издательства" - скидка на ВСЁ - 15%!!!

Кроме того, все оформившие заказы в этот день, получат памятный сувенир - польза от которого будет открываться постепенно!

P.S. Указанная скидка не суммируется с другими акциями.

​​По всем вопросам обращаться сюда:
https://t.me/Ljotic

​​Центральная роль в «активной пропаганде» на Советский Союз отводилась OKW/WPr., в то время как роты пропаганды армий и танковых групп могли вести собственную пропаганду на своих участках лишь в единичных случаях, для выполнения конкретных боевых задач. Впоследствии данный тезис будет опровергнут самим ходом событий.

Конечно, в своей работе OKW/WPr. мог рассчитывать на масштабную помощь со стороны Министерства пропаганды, которое, начиная с момента своего основания в 1933 году, занималось сбором и систематизацией любой информации о Советском Союзе и ведением политической антисоветской и антикоммунистической пропаганды как внутри Германии, так и за ее пределами.

Для этих целей в отделе II («Пропаганда») Министерства существовал Реферат IV «Антикоммунизм», руководил которым доктор Эберхард Тауберт. Незадолго до начала войны с Советским Союзом он возглавил вновь созданный в Министерстве Генеральный реферат «Восточные территории» (Generalreferat Ostraum), подчинявшийся непосредственно госсекретарю. Генеральный сектор был призван курировать печатную, радио- и кинопропаганду на гражданское население СССР, а также руководил организацией двух секретных радиостанций: «Concordia V» и «Concordia Y», маскировавшихся под подпольные передатчики на территории СССР.

Кроме того, доктором Таубертом в 1933 году была основана дочерняя «некоммерческая организация» «Антикоминтерн», служившая антикоммунистическим информационно-исследовательским центром. Организация располагала постоянно расширявшейся библиотекой, архивом советской прессы, плакатов, записей трансляций советских радиостанций, фотоархивом. Данные материалы использовались для издания фундаментальных материалов и научных работ по большевизму для различных нужд Министерства пропаганды и других министерств, в частности, для МИД, ОКВ и ОКХ.

Помимо «Антикоминтерна» в последние недели перед нападением на СССР доктором Таубертом была создана по аналогичному принципу некоммерческая организация «Винета», выступавшая изначально как единый центральный переводческий штаб, который должен был обслуживать все ведомства, выполнявшие те или иные задачи на Востоке. Первым руководителем «Винеты» стал доктор Хайнрих Курц. В задачи организации входили, помимо перевода требуемых текстов, изготовление табличек и указателей для населения утилитарного характера, составление политических призывов, пропагандистской печатной продукции (листовок, брошюр, плакатов).

Николай Смирнов «Убийцы словом. Оккупационная печатная пропаганда: сборник статей».

​​На протяжении многих лет распространялась лживая информация о том, что ЭОКА-Б была рычагом греческого правительства и что именно эта организация подготовила и поддержала переворот 15 июля 1974 года на Кипре — как в политическом, так и в военном отношении.

Наша работа показывает, что ЭОКА-Б не принимала участия в организации и проведении переворота 15 июля 1974 года. Во-первых, из-за смерти ее лидера Георгиоса Гриваса, которая привела к распаду организации. Во-вторых, цели государственного переворота 15 июля полностью противоречили целям ЭОКА-Б. Цель переворота, проведенного заговорщиками на Кипре и их греческими кураторами, заключалась в свержении режима Макариоса и разделении Кипра в рамках Цюрихско-Лондонских соглашений. ЭОКА-Б ставила единственную цель: священный союз с Грецией всей территории острова Кипр.

Мой исторический долг не только как писателя, но и как патриота и грека-киприота — выступить против так называемых историков, восхваляющих тоталитарный режим Макариоса, который являлся главной деструктивной силой в данном конфликте.

Приведем речь Макариоса перед Советом Безопасности ООН 19 июля 1974 года, в которой он поблагодарил своих зарубежных покровителей за спасение своей жизни, заявив следующее: “Мое присутствие здесь и спасение моей жизни стали возможными благодаря помощи, оказанной мне британским правительством, чей живой интерес ко мне затрагивает все струны моего сердца, поэтому я выражаю благодарность правительству Британии”.

Он также заявил: “Я считаю, что Турция представляет меньшую опасность, чем Национальная гвардия и ее офицеры”.

И в заключение произнес: “Как я уже говорил, события на Кипре не являются внутренним делом греков-киприотов, турки-киприоты также пострадали. Переворот, осуществленный силами греческой хунты, — это вторжение, в результате которого пострадал весь народ Кипра: как греки, так и турки”.

Данной речью Макариос, по сути, призвал турок начать вооруженные действия на Кипре, активировав Договор о гарантиях Цюрихско-Лондонских соглашений. Совет Безопасности ООН дал зеленый свет турецкому вторжению на Кипр.

Андрей Правдин «Горячие сердца Кипра: история ЭОКА-Б».

Они остановились на набережной. Бесшумно, под белесым пологом тумана, проносилась темная река. На недалеком мосту тускло горели фонари, и сквозь туман не было видно их отражения в воде. Пронизывающая зимняя сырость шла от реки. Акантов продрог до костей. От этой холодной сырости, оттого, что главное, жестокое, было сказано, стал отходить Чукарин. Он уже не говорил больше Акантову «ты», как начал, было, сгоряча, когда все накипело в нем, и он оставил локоть Акантова.
– Простите, ваше превосходительство, – тихо сказал он, – ежели я что, по грубости своей, не так сказал… Я человек простой, не ученый, академиев никаких не кончал. Говорю то, что Бог на душу крепко, накрепко положил… Сам понимаю: не виноватая она… Это жизня наша виноватая… Я, как увидал ее, как она на машине подъехала, как срам ейный увидал, зараз хотел идти и проклясть ее при всем честном народе. При Его Императорском Высочестве, при генералах, при портретах Царских, при всех проклясть! И не пошел я… Пошел за ею… Видел, как Мишка, подлец, шубку ейную снимал, пальто хрянцузское вешал, все снизу, с лестницы, видел, и понял… Не виновата она… Это вы, ваше превосходительство, это я виноватые… Это генерал Врангель виноватый, что не победил большаков, что Родины мы лишились, что не померли там все, защищая родные курени… А она, Варюшка, чем виноватая?.. Рази же не я радовался орденам ее, отличиям школьным?.. Первою шла… Со скубентками мериканскими вместе в общежитии жила… Я виноватый!.. Я!. Я!! Я!!!
Медленными шагами, они шли обратно от реки… Шагах в двадцати от собрания, Чукарин остановился:
– Виноватые, конечно, большаки, коммунисты. И наш долг, ваше превосходительство, священный наш долг – бить их, где ни попало… Дочку себе я не верну… Все одно, она мне теперь не дочь… Так отомщу за нее, ваше превосходительство… Я знаю, что я исделаю. Я на кухне со станичником сидел. Молчали оба. Он – хуторец мой, годами много старше, а чинами не вышел: всего только приказный. Подошел он ко мне, бутылку выставил, вина стакан нацедил: «Выпьем», говорит, «Гаврилыч»… Я молчу «Что», говорит, «али не пьется?». «Не пьется»… Понял он меня, ваше превосходительство, насквозь меня понял. «Ничего», говорит, «Гаврилыч, ты не жалкуйся… Все мы потеряли… Хутора, курени наши пооставляли, Тихий Дон спокинули. Матерей, жен бросили… Большакам, мужикам на разгром Дон сдали… Так, что, уж тут, снямши голову, по волосам-то плакать»… Сказал, выпил стакан вина, как припечатал, и говорит: «Не пьешь?..». Я молчу, а в самом нутре-то, самом, в сердце-то, так и гвоздит, так молотом кузнечным отбивает. Отомстить, за все, за все!.. За Варюшку за свое чужеземное, разбитое счастье, за Тихий Дон, за курень свой разоренный, – большакам отомстить!..
Они дошли до крыльца дома и опять повернули обратно, к реке. Шли медленно и молча.
– Ить к ним не проберешься? – чуть слышно спросил Чукарин.
– Трудно, Авдей Гаврилыч, узнают вас.
– Гутарили… И в газетинах тоже писали… Проволокой земля наша опутана. Посты везде с собаками сторожевыми; на сорок верст, писали, луга пожжены, как выбрита земля… Вот она, какая положение… И точно, что не пройти, не пролазить…
– Не пройдете, Авдей Гаврилович.
Опять стояли молча над рекой.
– Читал я в газетах, ваше превосходительство, – тихо, потаенно заговорил Чукарин. – Большаки по всему свету войну ведут. И здесь, подле Франции, в Испании – те же большаки. Наши офицеры, которые похрабрее, посурьезнее, порешиместее туда подались бить большаков…
– Да, там тоже война, – сказал Акантов. Замолчал Чукарин, стоял в тихом раздумье. Холодная дрожь пробивала Акантова.
– Пойдем, ваше превосходительство. Не застудились бы вы без пальтато вышедши?.. И, когда подходили к дому, решительно сказал Чукарин:
– Мне, ваше превосходительство, теперь все одно не жить. Антиреса к жизни нет никакого. Для нее жил, для кровинушки своей, растил казачку Донскую, чтобы казаку Донскому отдать. Мишкой Безхлебновым брезговал… Покарал Господь… Так я там большакам за все отолью…

​​– Где? – тихо спросил Акантов.
– У Франки… У генерала… Я сумею добраться до его… А там… По казачьи расправлюсь… Полным рублем заплачу… Всем бы нам… Давно бы так… нигде большакам пощады не давать…

Петр Николаевич Краснов «Ложь».

​​О нравах и обычаях советских застенков я имел представление только по отдельным статейкам, красочно доказывающим перековку душ «закоренелых преступников» под «благотворным и гуманным» воздействием Г.П.У.

Но вот подошла и моя очередь, начали ковать и мою душу.

Первое приветствие коменданта тюрьмы не отличалось особой вежливостью и заключалось в грозном окрике:

— Раздевайся.

Уяснив себе эту несложную команду, я показал ему на наручники, давая понять без слов, что в этих браслетах вряд ли я смогу выполнить его приказание.

Ключ прикоснулся к замку, и мои руки оказались свободны.

Снял с себя шубу — ожидаю. Увидя, вероятно, мою нерешительность, сей ретивый служитель пришел в ярость и заорал:

— Тебе говорят, фашистская сволочь, раздевайся, или ждешь, чтобы помогли?

Получив это вторичное недвусмысленное приказание, хотя и не понимая смысла происходящего, снимаю остальные части туалета. Остаюсь босой, в одном белье на холодном цементном полу.

Но перековка души началась. Освирепевший служака сорвал с меня сорочку и кальсоны, и я предстал совершенно голый и перед его грозными очами. Озноб нервный сменялся физическим холодом. Дальнейшее меня окончательно ошеломило. Позднее с улыбкой рассказывал я об этом своим друзьям по несчастью.

Комендант, видя, что я новичок, вероятно, решил продемонстрировать один из заученных методов психологического воздействия. Взяв большой нож и придав своей тупой роже звериное выражение, он начал его усердно точить, бросая на меня исподлобья косые взгляды.

Не испуг, нет, что-то непонятное пронеслось в моей разгоряченной голове.

— «Ах, вот как, — подумал я про себя, больше удивленный, чем испуганный, — почему же у меня раньше была уверенность, что врагов народа обязательно расстреливают. Оказывается — их просто режут».

И эта мысль оттеснила даже страх перед смертью.

Палач знал действие данного метода и, насладившись произведенным эффектом, к моему великому изумлению, набросился, но не на меня, а… на крючки и пуговицы моей одежды.

Минуты через две, все еще как во сне, слышу команду:

— Одевайся.

Операция одевания была несколько необычна. Особо злостно не подчинялись брюки и кальсоны, лишенные крючков и пуговиц, поддерживая те и другие руками, я снова облачился в свою кастрированную одежду.

Дальше последовало заполнение анкеты, и другой страж, проведя меня по узкому коридору, открыл засов двери, на которой я успел заметить цифру 23.

Меня втолкнули в одиночку.

Мальцев В.И. «ГУЛАГ в нацистской пропаганде. Сборник материалов».