Торн покрутил маленький нож в руке, чтобы улучшить хват, и слегка, будто проверяя свои границы, дернул рукой.
Как оказалось, границ у него не было, ведь лезвие с легкостью царапнуло шею матери, оставляя едва заметную красную линию.
Он ошарашено выронил нож и отступил, но Маргарет отключилась настолько, что ей было все равно, даже если бы Торн перерезал ее горло от уха до уха.
Тем вечером Торн получил озарение, из-за которого не сомкнул глаз ночью. Он был способен причинить зло. В нем была темная сторона, и она дала о себе знать. Коула мучил вопрос: взрастила ли это мать — или эта часть всегда была его секретом, которого так боялась Маргарет. Может, поэтому она столько молилась?