Прочитал в Признаках жизни рецензию Николая Грунина на последний альбом Ника Кейва и прям завидую. Когда-то и я мог писать так интересно и по-хорошему многословно, захватывая и учитывая разные аспекты музыки, о которой идет речь.

Единственно, не согласен с неудачными альбомами начала нулевых, там даже Nocturama, с которой у меня, кстати, начался весь этот Кейв, так-то по факту достаточно тепло была встречена прессой, при том, что вроде как считается одним из наименее удачных альбомов The Bad Seeds. При том, что некоторые бешеные песни-хулиганства есть и там, одна только 14-минутная Babe I'm On Fire чего стоит, от клипа на которую в свое время бесились зрители телеканала A-One.

Ну и блюзовой основы в песнях на No More Shall We Part или Nocturama я что-то не замечал, она только в Abbatoir Blues проскакивает, что, в общем-то, логично.

И концовка у Николая (Грунина, не Кейва): резкая, про то, что мол если вам не нравятся эти песни, значит, вы никого не теряли.

Утрата - это дело такое: все проживают ее по-разному. Есть, например, A Crow Looked At Me, прекрасный альбом Mount Eerie, в котором Фил Элверум оплакивает свою недавно умершую от рака жену. В песне Real Death он поет: "Смерть реальна. Вот человек есть, а вот человека нет. И это не предназначено для песен. Не предназначено для искусства. Когда реальная смерть входит в дом, поэзия - это чушь собачья". На этом альбоме все максимально в лоб, монотонно, устало и резко, это не искусство и не поэзия, не дорогие студии, хоры, дирижеры, бэк-вокалистки. Фил просто шесть недель записывал песни в комнате умершей жены на ее инструментах. Я не говорю, что это честнее или правильнее - это просто другой способ.

Но в том числе потому, что рецензия вызвала у меня желание все бросить и как-то отреагировать, учитывая, как сложно порой мне писать в этот свой канал, говорит о многом.

О, Linkin Park объявили, что 15 ноября выйдет альбом, и они отправятся в тур с новой вокалисткой, некой Эмили Армстронг из группы Dead Sara. Ну как-то это.... Блин. Зачем? Почему нельзя поступить как New Order?
Сейчас стрим, на котором она поет. Вроде не очень. Напоминает Доро Пеш.

Эх, хотел успеть к анонсу фестиваля Тотальный запрет, который завтра пройдет на Арме, подготовить интервью с единственным участником лайнапа (помимо Kick Chill), ради кого я бы даже на денек-другой снова пригнал в Москву, будь у меня лишних двадцать тысяч на авиаперелеты. Даже скинул сегодня текст интервьюируемому для согласования цитат, но вот не успели мы, к сожалению.

Так что пусть будет просто анонс фестиваля. А интервью с Алисой из Byörndalen (именно эта группа, выпустившая в июле свой дебютный альбом «Джамп-кат», впечатлила меня так, как давно никто другой) выйдет на днях. Оно пушка, на самом деле, Алиса страшно интересно отвечает на самые банальные вопросы вроде “о где ты работаешь” и “а что значит то-то и то-то”.

Помимо Byörndalen и Kick Chill там наверняка будет что-то еще, что вас заинтересует: например, довольно многим по душе странная абсурдистская синти-дичь от группы Кобылы и тупоглазые жабы, или мелодичный психодел от наследников Candy Claws и Sonic Death под двумя названиями — Дом престарелых аутистов и Дом прекрсных аустов (не вдавался в подробности о том, в чем прикол с названиями, но очень люблю песню «Идем с ума»). В ранге хедлайнеров выступает Хадн Дадн, известные культовыми песнями «Мы сегодня дома» и «Киви-кошелек», да и не только, на самом деле, звонкий голос Вари Краминовой, пост-фолк-аранжировки и выходы в теневые сектора человеческих душ сделали группу достаточно культовой в не самых узких кругах. Не менее “большая”, пусть и менее заслуженно, группа — незатейливые нахалы из Казускомы, играющие батя-рок 70-х или начала нулевых. Точно не увере: чтобы понять это, мне пришлось бы куда больше их слушать.

Организаторы сделали прикольную карту фестиваля: как будто это некая фэнтезийная территория, и сцена на улице — это замок, а сцена в зале — это подземелье.

Можете кстати воспринимать этот фест как второй день Minimum Pop (или Minimum Pop как первый день Тотального запрета, и я надеюсь, что никого таким высказыванием не обидел и все со всеми дружат), тем более что лично я вполне могу представить эти лайнапы пересекающимися. На странице феста уже есть расписание, все начнется в 15:00. Алиса из Byörndalen будет в образе Зены Королевы Воинов, быть может, еще кто-то как-то круто приоденется! И снова мне жаль, что не получится быть.

Если что, Kick Chill планируются в 17:25 на улице, Byörndalen там же в 19:25, Хадн Дадн — в 21:15.

Не пойму, чего с картинкой и ссылками.

За что я люблю телеграм: слушаешь клевую новую российскую группу, хочешь сделать интервью, минуту думаешь, у кого взять контакт вокалистки — и через минут десять уже обо всем с ней договариваешься. Ровно так получилось с Алисой, вокалисткой проекта Byörndalen, за что спасибо Полине Ольховой.

Когда я в июле услышал Byörndalen, которые, конечно же, так-то уже давно на сцене, и у меня были все шансы попасть на них в 2021, 2022 году, короче, в самом разгаре раннего этапа развития этих чудесных чуваков, я сразу понял, что в моем полку групп, за которые хочется вписываться, прибыло (началось все с песни «Маленькие движущиеся части», если что).

Этот список, на самом деле, не так уж и велик, если брать российские группы. Кто у меня там? Kick Chill, Панчи Пич, Золотые зубы, Даша Онзероад, про которую я при этом писал куда меньше, чем они того заслуживали, кто еще? Бонд с кнопкой претендовал, но что-то я быстро охладел, плюс Илья и так достаточно популярен… Макулатура еще, но это что-то слишком большое и важное, к чему не получается не возвращаться снова и снова… Короче, список невелик, и Byörndalen с Алисой во главе теперь тоже в этом списке.

Что в них такого классного? Ну, во-первых, это эмо-группа, а я питаю особую слабость к эмо группам. Во-вторых, это не эмо-группа! Вахахахах! Серьезно. Адекватно описывать их вышедший аккурат в середине лета альбом «Джамп-кат» можно, только описывая каждую песни по отдельности. Тут есть твинкл-гитары и ню-металлические риффы, есть скоростной поп-панк и саунд-дизайнерские эксперименты с сыплющейся на гитару солью, а вокал при желании можно было бы сравнить много с кем, от Хэйли Уильямс до Fleur, это тоже зависит от песни. И выдающиеся бэки от второй вокалистки, которая, правда, уже не в группе, но спродюсировала эти бэки так или иначе сама Алиса, если я все правильно понял и/или запомнил.

Забавно, кстати, что сама Алиса эмо не слушает. Это как я когда-то у группы Забыл повзрослеть нашел эмо-корни, а потом прочитал интервью и выяснил, что они имели в виду группу Fidlar.

Короче, не важно. Скорее читайте интервью, в котором Алиса рассказывает, помимо всего прочего, про сибирские детские дворовые игры, а также про тяжелейший период в своей жизни, в который, собственно, и появилась группа Byörndalen.

Да, ребят, такое дело: интервью я сделал на Medium, который в России только с ВПН работает. Хотел по старинки идти в Telegra.ph, но у меня из Грузии он не открывается, а зеркало работает как-то странно: например, не загружаются фотки. Но я сейчас попробую продублировать статью на Wordpress, через часок добавлю в пост эту ссылку, если все получится.

Если вам нужна дополнительная инфа про группу, или вы любите слушать, а не читать, то недавно с Byörndalen беседовал чувак из подкаста «К Дане».

Да, и если у вас не особо много времени, но получить хоть какое-то представление о группе хочется, послушайте «Маленькие движущиеся части» и «Ичи, ни». Это не просто две моих любимых песни, это еще и две максимально не похожие друг на друга песни, так что вы сразу поймете, что я имел в виду чуть выше.

АПДЕЙТ: еее, удалось сделать материал на Вордпресс! Так что выбирайте: можно на медиум, можно на вордпрессе. Есть небольшая разница, кстати =)

Don't you just love goodbyes? :(

Никита Моисеенко отправился в Белград, чтобы разведать обстановку, и практически сразу вытащил на свой стрим чудесного гостя, одного из самых интересных на его канале за долгое время (ну, или одного из самых известных, не хочется обижать ребят, которых я знаю меньше). Просто Монти Механика я прям частенько слушаю.

Монти Механик — это на самом деле Георгий Мишнев (я так и не понял, как расценивать его проект — как группу или как сольное творчество), приятный и спокойный мужчина лет сорока на вид, чем-то напоминающий вокалиста группы James Тима Бута. Этот человек написал одну из величайших русскоязычных песен 21 века — «Пил». Обожаю ее за вот тревожный атональный пэд в самом начале: как будто в одну песню развалистой неуверенной походкой пьющего неврастеника незванно влезла другая. Дальше — цитата из Анненского («Среди миров, в мерцании светил») и история человека, который теряется в собственной памяти и уже даже не особо что-то чувствует по этому поводу. Очень красиво, тонко и тоскливо.

Эта песня вышла на альбоме «Интерференция в тонких пленках», который в этом году отмечает десятилетие. Но хороших песен у Монти Механика хватает и на других релизах. В этом году у него вышел альбом «Дурная кровь», который мне прислали заранее послушать, и если бы я только успел, я бы точно про него написал. Георгий в мягких полутонах, маневрируя между условным Сироткиным и условным же Суфьяном Стивенсом (а Никита Моисеенко вот сравнил его с Дэмиеном Райсом и Big Thief), описывает свой эмигрантский опыт, но не как долбанная группа Каста, а очень изящно, так, что даже образ падающего на дома самолета не кажется чем-то пошлым и фэйсбучным.

Георгий уехал с женой из России вскоре после февраля 2022 года — вроде бы сначала в Венгрию, потом в Белград. В сентябре 2022 года он сидел один в своей квартире в Белграде, пока его жена была в России. Он недавно перевез свою собаку, и когда ее забрал, узнал, что у нее — у собаки — рак. И Георгий сидел один и за три часа написал четыре песни из будущего альбома (три из которых я назвал бы лучшими) — «Самолет», «Все мои женщины», «Дурная кровь» и «Мертвые дочери».
Записывал альбом он на сербской студии, сводил там же, причем сводили сербы — не быстро, но качественно.

Уверен, что и про это, и про опыт эмиграции, и про сонграйтерские и звуковые фишки, Георгий очень классно расскажет в стриме с Никитой, который как обычно состоится в четверг в 20 по московскому времени. Надеюсь, уж этот стрим я посмотрю не в записи!

Чуть меньше года назад я случайно узнал, что заметная российская группа Космос на потолке – вернее, её костяк в виде вокалистки Вики и гитариста Ильи – эмигрировали не в Армению или Грузию и даже не в Аргентину и Португалию, а в Японию. И не просто эмигрировали, а практически сразу стали там репетировать и давать концерты в одной пачке с японскими инди-группами. К Вике и Илье присоединился Макс, который вместе с Ильёй некогда играл во Владивостокской группе Mari! Mari!, и американский барабанщик Джоуи, который откликнулся на их объявление в Facebook.

Мне стало страшно интересно, как ребята устроили свою жизнь в Токио и как им удалось так быстро вписаться в местную сцену.

Мы дважды созванивались и говорили по паре часов, а потом я ещё связался с чуваком из японской группы Yasu Cub, после знакомства с которой у них состоялся первый концерт в Токио.

С тех пор прошло довольно много времени, и я никак не мог сначала взяться, а потом доделать этот текст. В итоге я решил, что буду выпускать по частям.

Первая часть получилась не очень в плане структуры — например, от краткой справки про группу я тут же перескакиваю к разговорам об организации концертов в Токио, хотя на втором созвоне у нас было много про сам переезд, про перевозку разобранных гитар в ручной клади, про то, каково было оставшимся в России музыкантам Космоса на потолке и так далее. Идеально было бы сделать один большой и интересный текст, но, увы, я не смог. Сейчас мне важно начать его выпускать хотя бы в таком виде — просто чтобы уже немножко отпустить себя во всем этом и более спокойно работать над второй частью и другими темами.

По совету Коли Редькина попробовал сделать текст на teletype.in — вроде нормально получилось. Но, думаю, на всякий случай на днях залью его еще куда-нибудь.

Да, и совсем недавно я послушал последний из вышедших на данный момент синглов Космоса на потолке — песню «Коллаж», которая войдет в третий альбом, записанный еще до эмиграции. Альбом, кстати, скоро выйдет. И мне кажется, что это одна из лучших песен Космоса на потолке. Она написана до эмиграции (но после 24 февраля 2022), но очень оптимистично и поддерживающе звучит именно на фоне эмиграции в частности и любых резких изменений в жизни в целом. Как будто все равно есть какие-то мелочи, которые помогают сохранить себя в любых обстоятельствах, и как будто на жизнь можно смотреть на коллаж, в котором можно менять абсолютно все. «Вам здесь или с собой? Чёрно-белый фильм, бульвар цветной. Мне здесь и с собой. И здесь, и с собой».

Простите мне суетливость этого поста, только что вернулся с концерта групп Макет и Mad Pilot в Батуми. Утром исправлю все ошибки. Сделаю другой коллаж =)

Друзья, 27 сентября сыграю на барабанах в Ереване вот на этом концерте. Во-первых, приходите, если будете рядом. Во-вторых, нет ли у кого-нибудь вписки на количество от одного до пяти человек? У меня есть, где остановиться, но, знаете, это в некотором роде первый (ладно, второй) в моей жизни такой вот концертный выезд, и мы подумали, что было бы весело оказаться где-то всем вместе, всей группой, и типа повеселиться как-то вместе, чем черт не шутит!
Это будет совместный гиг моего кореша Джиндифа, вот мой любимый его трек, и его доброго братишки Майка. А с моей основной группой надеемся приехать в Муху в ноябре.

У макулатуры недавно вышла новая ипиха с двумя песнями с музыкой дорогого Никиты Моисеенко. Мне очень понравилась песня «10 мая», из-за шикарной очень медленной музыки (Никита писал, что это, кажется, его рекорд по ударами в минуту, в смысле медленнее он пока не делал), из-за общего усталого вайба, а слово «усталость» в последнее время все чаще кажется мне тем словом, которое на самом деле могло быть в начале у бога. Ну, и парт Славы КПСС тут берет за душу, можно сказать, на нем все держится.

Моя история с группой макулатура в последние четыре года такая, что я, что бы я там ни говорил, люблю их синглы и отдельные треки с ипишек, а вот с альбомами, начиная с «Утопии», у меня вообще не клеится. «Утопии», впрочем, я хотел бы дать еще один шанс, зная теперь, сколько сил тогда Никита в него вложил, и меня весьма удивило, когда я узнал, что именно этот альбом самый низкий по прослушиваниям, а не откровенно чудовищный «Я намерен хорошо провести этот вечер».
В какой-то момент мне стало казаться, что, к кому бы стареющие легенды абстрактного репа не обращались за музыкой, а обращались они к лучшим в своем деле — Феликсу Бондареву, Никите Моисеенко, Павлу Додонову, Суперборису, Мише Золотареву, то на синглах выходит хорошо, а альбомы получаются такими, что музыка шикарная, а слова — как будто им реально нечего больше сказать, но они зачем-то это делают.

Зимой, когда вышел «Эпилог» на музыку Павла Додонова, я возмутился. Сильные эмоции часто сопровождали мои отношения с этой группой (важнейшей из русскоязычных для меня с точки зрения влияния песен на целые пласты моей жизни), часто из-за публичного образа Евгения Алехина, его же поведения на собственных концертах, или вот, да, из взятого в какой-то момент курса на феноменальное количество контента.

Фактически на «Эпилоге» мне понравилась только песня «Ипотека», которая была сольным номером Кости Сперанского.

Я решил написать ему и поговорить немного про вот это все.

Какое-то время мы уже вели с ним переписку. Кажется, поводом для ее начала в свое время тоже послужило возмущение — я был настолько не согласен с его рецензией на тогда показавшийся мне уместным рэп-альбом (очарование которым быстро прошло, это действительно была очень плохая музыка), что решил спросить, почему он так написал. Я удивился, с каким уважением, насколько учтиво, при этом грамотно и по делу, Костя мне ответил.

Тут нужно понимать, что в некотором роде переписка со Сперанским для меня — это как знакомство Брайана Молко с Дэвидом Боуи (где я, конечно же, Молко, а Костя — Боуи). Неожиданно ты понимаешь, что можешь на равных общаться с очень важным для себя артистом.

Я помню, как году в 2016 в давно уже почившем баре Boroda на Китай-городе я, прибитый «Пляжем», наблюдал, как в заведение заходит кто-то, напоминающий Сперанского, со спутницей. Предполагаемый Сперанский куда-то отошел, и я подошел к его спутнице. «Скажите, а это Костя Сперанский?», — спросил я. «Да», — сказала она. «А вы знаете, да, что на «Пляже» Костя прыгнул выше головы и уделал Алехина?», — зачем-то продолжил я. «Может быть, вы ему это скажете?», — снисходительно улыбнулась она. «Да не, неудобно как-то», — я отошел. Но потом все-таки решился подойти, поблагодарить за альбом и сообщить, что собираюсь купить Костину повесть про Амалию. «Вы поторопитесь, говорят, уже заканчивается», — сказал Костя. Книгу я так и не купил, и с тех пор она стала библиографической редкостью.

Познакомились лично мы спустя много лет на концерте макулатуры в Батуми, на котором я все-таки купил книгу Сперанского, правда, уже другую — «Ротозеев».

Ну, а начатая в январе переписка по поводу «Эпилога» привела к небольшому интервью, которое могло бы стать большим, если бы я не растянул ее на три месяца. С другой стороны, участники группы макулатура, в общем-то, и так всегда на виду: все, что вы не знаете про Алехина и Сперанского сейчас, вы можете узнать из стримов, которых, кстати, Костя пару месяцев уже не делал.

Я решил сохранить структуру переписки, с датами отправки сообщений и разными комментариями в духе «простите, все никак не успеваю ответить» и так далее. По-моему, это забавно.

Ну и да, это тот случай интервью, когда вопросы порой длиннее ответов. При том, что помимо чего-то основательного я хотел узнать и довольно простые вещи. Какие ваши треки вы бы никогда не стали исполнять? Как вам новый альбом Золотых зубов? Каково было брать интервью у Дельфина?

В интервью попало только то, что мы обсуждали в его рамках — например, я не включил туда наш занятный спор по поводу Моррисси и песни Let Me Kiss You. Костя настаивал на том, что этот трек запредельно ироничен, и Моррисси в нем угорает прежде всего над самим собой, я же уверен в том, что Моррисси в Let Me Kiss You баснословно серьезен и как раз в этом и суть как минимум позднего Моррисси — если он и ироничен, то точно не в те минуты, когда речь идет о нем самом, иначе бы не подавал в суд на газету Die Welt и не давал бы интервью собственному племяннику. Короче, Моррисси опять нас всех обхитрил.

Что касается макулатуры, то я тут собрал в спотифае плейлист, который назвал «Один хороший поздний альбом макулатуры». В него вошли в хронологическом порядке практически все песни, которые мне понравились у группы за последние четыре года, начиная с ковидного сингла «Фоторужье» — который, кстати, должен был быть у макулатуры последним, Костя тогда писал пост, что на этом история группы заканчивается. Но пауза была недолгой. Один из релизов — «Огромная работа круглосуточно» — попал в эту подборку целиком.

И еще одна сентиментальная мысль напоследок. Я ей заканчиваю интервью, и, пожалуй, после него она драматургически лучше встает, так что, если вы все-таки будете его читать, доберитесь до нее там. А тут я ее спрячу.

Иногда мне не хватает того Сперанского восьмилетней давности, упрямого одиночки с злой энергией и бешеными глазами. Но мне скорее не хватает той жизни, которая тогда была, тех надежд, переживаний, тех очень сильных влюбленностей, которые сопровождались «Пляжем» и «Сеансом». Той надежды и той боли.

Ну, а сейчас, после песни «10 мая», спустя еще какое-то время, я понимаю, что есть еще одна вещь, которой я научился у Кости: если тебе нечего сказать, это не значит, что тебе не нужно говорить. Пока игра стоит свеч, не важно, ради чего она продолжается.

В разные годы об этом писали каналы “Косуха” и “Признаки жизни”, но я узнал об этом только сейчас, поэтому буду третьим, кто напишет, хех. После выпуска "Брокен Дэнс" про Агату Кристи, лучшую группу из тех, что принято причислять у русскому року, которым они почти никогда не были, я скачал книжку про них, которую Коля Редькин упоминает в своем видео. Сама по себе она не очень, все-таки Семеляк установил очень высокую планку своей книгой про Летова, но некоторые из упомянутых там фактов тупо любопытно было узнать.

Например, про то, что мелодию из “Я буду там” Глеба Самойлова без его ведома в песне Loosen The Noose использовала американская группа D.A.R.K. По сути это супергруппа, в которой играл басист The Smiths Энди Рурк, а пела Долорес О’Риордан из The Cranberries. Инициатором проекта был мультиинструменталист, диджей и вокалист Оле Корецкий, он же Олег Корецкий. Автор книги про Агату не использует никаких allegedly и пишет напрямую: “Он и предложил коллегам знакомую с российской юности песню”. Впрочем, этот вариант кажется единственным логичным. Loosen The Noose местами передрала “Я буду там” один в один, и это очень забавная история, учитывая, как много в адрес музыкантов, имеющих хотя бы опосредованное отношение к русскому року, сыпется обвинений в плагиате и слишком частом заимствовании идей.

Получается, вокалистка The Cranberries исполняла с басистом The Smiths песню Глеба Самойлова. Вот такой вот занимательный, немножко поразивший меня факт. И собственно Глеб, когда узнал про Loosen The Noose, сообщил об этом менеджменту D.A.R.K, ему выплатили гонорар и указали его среди авторов.

Олег Корецки, кстати, был бойфрендом Долорес вплоть до ее смерти в январе 2018 года. А про проект D.A.R.K я вообще ничего не знал, довольно интересная штука, на самом деле. В 2016 году они выпустили один альбом Science Agrees, а незадолго до ее смерти работали с продюсером Мартином Гловером (басистом Killing Joke) над вторым.

Если вы еще не смотрели Брокен Дэнс про альбом “Опиум”, горячо советую. Как и серию моих постов про альбомы Агаты от худшего к лучшему.

Вы меня любите не за это, но и я могу иногда публикнуть маленькую заметку про новую музыку, которая мне понравилась.

Во-первых, спасибо Паше Борисову за группу Circus Trees. Я послушал даже не после его поста, а после обсуждения в чатике “Альбомов по пятницам”, и подумал, что это то, как могла бы звучать Джульен Бэйкер после первого альбома и мне бы не перестала нравиться ее музыка. А потом смотрю — а эта группа и правда начинала с каверов на Джульен Бэйкер. Сам проект, похоже, состоит совсем из детей (как Let’s Eat Grandma), и когда я сейчас гуглил, то ожидал всяких интервью и пичфорков, поскольку группа звучит так, как сейчас любят. Но нет, покамест ребятки ноунеймы. Хотя альбом сильнейший, песни Getting Old и Negative Feedback поражают в самое сердце.

Во-вторых, финальным компонентом, повлиявшим на мое решение пойти на концерт группы Макет в Батуми, была их новая песня, в которой на хорах подпела Алиса из Byörndalen. Все-таки Веталь Зимин умеет писать такое эмо, чтобы мне сразу становилось по-хорошему не по себе. Песня проекта Гуля “Лента” в свое время отделила мою прошлую жизнь (не жизнь вовсе) от жизни (настоящей жизни), а песня “Арнольд” со строками “тебе тысяча лет, ты попробовал все, но ничего не сработало, у тебя есть билет, но с ним не добраться до Бостона”.... Не знаю, может быть, тоже отделит что-то от чего-то. Надеюсь, если честно… Песня точно в мой топ за этот год войдет. Молодец, Веталь. Был рад поболтать с ним в Батуми хотя бы чуть-чуть. И с басистом Макета, который умело вбросил отсылку на концерт Tequilajazzz в Молоке, а я ее понял и отреагировал.

На больше текстов, интервью и кофе
Каждый вас донат существенно красит мою печальную жизнь

Лучшие песни длиннее десяти минут

Когда я вижу, что какая-то новая в моей жизни песня, длится дольше десяти минут, я начинаю печалиться. Сразу кажется, что мне сейчас придется разгрузить вагон угля, и не факт, что мне даже заплатят.

Сложнее всего в этом смысле с поздними Swans. Тут тебе не только не заплатят, тут тебя еще и отпинают ногами бывалые сотрудники, разгружающие эти вагоны более тридцати лет. С группой Sprain тоже не вышло, хотя мне горячо советовали.

Честно, с моим вниманием происходит нечто, что не дает мне, например, дослушать альбом, не начиная забывать все, что я услышал, уже песне на четвертой. Даже если с мелодиями все в порядке. А тут мое внимание пытаются удерживать долго и неспешно. Со мной это не работает.

Впрочем, иногда все-таки работает. Я собрал в Спотифае плейлист, который длится целую вечность. В нем — мои любимые песни длиннее десяти минут и несколько песен, немного не доходящих до этой планки, которые я все равно решил добавить, так как очень их люблю. Довольно занятно, что там есть, например, целых две эмо песни!

Jimmy Eat World — Goodbye Sky Harbor (16:13)

Долбанный Джимми Эдкинс, ну почему ты не выпустил больше ничего и вполовину такого же великого, как Clarity? На этой песне, закрывающей альбом, история заканчивается на отметке 2:52, после чего вас ждет музыкальное путешествие вокруг одной и той же темы, с постепенным добавлением голосов, гитарных мелодий, синтезаторов и превращением этого всего в пение а-капелла, в которое потом ненавязчиво вплетается электронный бит. Тот случай, когда 16 минут пролетают незаметно и с большим удовольствием. Хотя это про большинство песен из списка.

Something Corporate — Konstantine (9:36)

Вообще Something Corporate играли довольно типичный эмо-панк, местами приятный, местам чересчур уж модный, молодежный, торгово-центрированный (хотя наличие Jimmy Eat World среди главных ориентиров, безусловно, делает эту группу лучше многих подобных). Но в 2003 году появилась песня Konstantine. Она вышла третьим треком на ипихе, которая продавалась только в Японии. Почти десятиминутная история подростковой любви, спетая под пианино ровно таким голосом, который ассоциируется с жанром эмо у тех, кто ни черта в нем не понимает, стала карьерным пиком для ее автора Эндрю МакМэхона, который впоследствии долгие годы не хотел ее играть (но в какой-то момент сдался). Песня из тех, про которую очень жалко, что я не услышал ее в пятнадцать лет. Она бы повлияла на меня не меньше, чем «Бесконечный стук шагов».

Что еще есть в этом списке? Ну, например:

Porcupine Tree — Anesthetize (17:52)

Porcupine Tree — единственная прогрессив-рок группа, которую мне не скучно слушать. Стивен Уилсон — настоящий гений облекать свою меланхолию, тоску и черноту в какие-то прозрачные, крылатые мелодии, при этом не гнушаясь всеми признаками жанра, типа слишком хорошо играющих музыкантов, хех. Альбом Fear of a Blank Planet мне повезло услышать примерно в момент выхода (2007 год) — жалко только, что уже после концерта в Москве, на который я в противном случае наверняка бы пошел, и я любил говорить, что на этом альбоме сорокалетний Уилсон идеально описал то, что я чувствовал в 16 лет. Трехчастная Anesthetize сначала иллюстрирует апатию, затем ярость, а в конце — тотальное истощение, депрессию и безучастность. И все это тоже на одном дыхании.


Fishmans — Long Season (35:16)

По-моему нет другой японской группы, которая была бы так высоко в рейтинге Rateyourmusic. Группа играла даб, шибуя-ки, психоделический поп, а альбом Long Season (это альбом, который состоит из одной песни!) — их магнум-опус. Вся песня — это мечтательная дремота, полусчастливое-полуодинокое состояние, и ощущение гениальности японских композиторов, которые могут захватить твое внимание одной простой мелодией (которая появляется на отметке 2:25) — и не отпускать, причем я до сих пор не возьму в толк, на каком инструменте или пресете она сыграна.

Про остальные напишу потом, знаки кончились. Напишите в комментарии свои любимые песни длиннее десяти минут или около того.

Новая песня The Cure — это в некотором роде фан-сервис, но я фанат, поэтому мне это по душе. Будучи достаточно невзрачной песней-открывашкой (по сравнению, например, с Underneath The Stars с прошлого альбома), Alone все равно вызывает бурю чувств по нескольким причинам: тут и фирменный звук баса Саймона Гэллапа (чуть перегруженный, выведенный вперед, играющий примерно то же, что и в 1989 году), и голос Роберта Смита, который вообще не стареет, и осознание того факта, что это первая песня за шестнадцать лет, и текст, который как бы объясняет, почему эта песня такая невзрачная («это призраки тех, кем мы были», «мы поднимаем тост, с горьким осадком, за нашу пустоту») — чего, как ни обреченности, ждать от человека, который в 39 пел, что the light is almost out. Это красивая обреченность, естественно, потому что, когда все рушится, хочется хоть в чем-то видеть красоту.

Добавлю, что я, в отличие от многих поклонников The Cure, не считаю, что они выпускали плохие альбомы. Лично у меня вопросы вызывали только два релиза за всю историю группы — Wild Mood Swings, на котором мне действительно нравится только песня Want, но я уверен, что, переслушай я его сейчас, мне бы больше всего понравилось, просто он очень длинный и неровный; и Seventeen Seconds, который кажется мне каким-то сухим и тусклым, особенно на фоне вышедшего незадолго до него Unknown Pleasures группы Joy Division. Но он как раз обычно всем нравится.

Я очень люблю и Bloodflowers, который Роберт Смит все-таки не просто так исполнял в одной связке с Pornography и Disintegration (плюс там есть Last Day of Summer, вполне себе хит), и альбом The Cure, который группа записывала с Россом Робинсоном и на котором в некоторых песнях Смит орет и негодует, а в некоторых привычно затягивает в мрачные сети из гитарного звука (песня Labyrinth — одна из самых недооцененных в активе группы), и 4:18 Dream, на которое есть песня Only One, которая по жизнерадостности долгое время для меня затмевала Friday I’m In Love и Just Like Heaven. Поэтому никакой тревоги по поводу нового альбома The Cure у меня нет. 1 ноября я совершенно точно испытаю что-то хорошее. И я очень этого жду.

Про The Cure я тоже делал серию постов «от худшего альбома к лучшему», но очень давно, еще в ВК. К счастью, в какой-то момент я нашел в себе силы свалить все эти тексты в одну статью. Вот она. Но писал я тогда намного хуже, сразу предупреждаю.

Третий день я слушаю дебютный альбом Юнсн и не могу перестать обалдевать от его красоты

«я не хочу чтобы однажды все звезды с неба упали
просто найти нужно каждую, что мы когда-то потеряли»

Дорога от Тбилиси до Еревана или обратно часто погружает меня в музыкальный транс: много часов без движения, усталость, из-за которой не получается читать, и странное ощущение не привязанности к месту создает идеальное состояние для залипания на один альбом. И судьба ко мне благосклонна: каждый раз такой альбом находится.

«Среди звезд упавших» — очень нежная и хрупкая музыка, и слава тому звукорежиссеру, который сумел настолько хорошо и надежно зафиксировать эту хрупкость. Основные инструменты — акустическая гитара и голос Сони, поющий мелодии, которым можно только позавидовать. А где-то там, вдали и сбоку, происходит много всего — какие-то маленькие высокие нотки, тонущие в ревере — падающие звезды или голоса птиц, не знаю. Внезапный перекомпрессированный барабан, который как будто разыгрывается, а не играет, но все равно попал на запись, как это было с песней Piggy группы Nine Inch Nails. Свист как солирующий и совершенно необходимый инструмент.

В треке «Среди звезд упавших» появляется вторая акустическая гитара, которая время от времени играет в другом темпе, хотя основная гитара продолжает играть медленнее — и блин, я еще ни разу не слышал песни, которая существует сразу в двух BPM!

Голос Сони не всегда четкий и разборчивый, но волшебный и узнаваемый, он тонет в эффекте, и слова как будто уступают эмоциям и чувствам в значимости — короче, тут звук такой, что создатели альбомов Unknown Pleasures, Disintegration и особенно Long Season (в котором много, например, звуков капающей воды) наверняка бы кайфанули от такого.

Проще всего назвать это инди-попом. Я не знаю, что Соня имела в виду (надеюсь, нам еще доведется поговорить с ней), но мне её музыка напоминает что-то среднее между Снель и Grouper, но с упором на фолк, а не на сэдкор. Ещё я почему-то вспомнил про Бонд с кнопкой – скорее из-за ряда общих признаков, не из-за звучания (хотя были какие-то моменты, заставившие вспомнить о песне «Интернационал» — вернее, той ее версии, в которой есть два женских голоса): и там и там талантливый молодой артист выстраивает вокруг фолка какие-то очень смелые и очень простые идеи одновременно. Замки, но не неприступные.

Акустическая гитара и беззаботность некоторых музыкальных фрагментов погрузила меня в воспоминания о ранней московской осени, когда я ходил и грустил под Rivers Arms, лучший альбом пост-рок группы Balmorhea (особенно это касается песни San Solomon, фоном для которой служат веселые крики играющих детей).

При этом «Среди звезд упавших» при желании вполне встал бы в канон классического русскоязычного рока/фолка с женским вокалом — например, рядом с группой Fleur или ранней (не хриплой) Настей Полевой. В этом альбоме как-то очень много потенциальных влияний, но ни одно из них не затмевает то, что получается у Сони, не перекрывает ее саму.

Мне очень близка та философия, которую авторка альбома в него вкладывает. Описывая релиз в ВК, она предлагала представить детский рисунок, на котором все неряшливо, чудно и слишком просто, но в этом целый мир.

Будучи взрослыми мы не замечаем многих вещей, боимся, думаем вечно о чем-то серьезном и уж точно так не рисуем... а что если попробовать сделать всё наоборот? Увидеть в большом маленькое, а в сложном простое?, — пишет она.

Может быть, сказывается моя работа с детьми и то, насколько больше я вижу вокруг взрослой инфантильности, а не детской беззаботности, но именно этого мне часто не хватает в музыке: беззаботности и детскости. При всей серьезности текстов, которые все-таки остаются текстами не ребенка, а взрослого человека, уставшего от серьезности этого мира.

Опять же, это моя интерпретация, и Соня могла иметь в виду совсем другое. Для меня «Среди звезд упавших» еще и о том, что отношения — с кем-то или с самой собой — это все еще самое важное, что есть в мире, и без них обреченность и понимание, что лучше уже не будет, захлестнет абсолютно все. И без таких альбомов тоже.

Я не очень люблю разные «погодные» описания музыки, но альбом Юнсн застал меня в очень подходящий момент: в солнечный сентябрь, с погодой +20-25, я проезжал озеро Севан, леса и серпантины в окрестностях Дилижана, деревни, горы, реки, маленьких людей и больших коров, пробовал отыскивать желтые цвета на зеленых полях, тосковал по московской осени и щурился от яркого света. Погруженный в такое, я считал кощунством включить любой другой альбом. Даже «Сквозь туман» группы Снель, который чаще, чем другие релизы, был моим спутником в таких ситуациях. Хотя некоторые мои друзья-слушатели подтвердили, что для пасмурных осенних поездок этот альбом «Среди звезд упавших» тоже подходит.

Самыми важными песнями для меня оказались «Про звезды», «Пойдем гулять», «Среди звезд упавших», «Визави». «Про звезды» так вообще идеальный первый трек: бесхитростный гитарный перебор, вокальная мелодия, подчеркивающая его вроде бы теми же или почти что теми же нотами, и сразу тизер всех звуковых красот, которые будут постепенно раскрываться от песни к песни на протяжении всех 36 минут. И программное заявление, которое я процитировал в начале.

Группа Кирпичи всегда очень странно смотрелась на фоне всего, с чем имела дело, будь то канон русского рока или позже канон фестиваля Боль. «Мне кажется, что я умней других эмси», — читал Вася Васин, но мне так не казалось, если вчитываться в большую часть текстов. Правда, других эмси у меня в жизни тогда не было, рэп в чистом виде я терпеть не мог. У Васи Васина была харизма (как и у второго основного участника Данилы) и интересный голос, у группы был свой лор, а без того, как Кирпичи умело сливали в единое целое рок и рэп-стилистики, наверное, не был бы возможен Noize MC, хотя я не знаю. Так или иначе, совместные концерты у них были…

Кирпичи выпустили несколько альбомов, которые в момент выхода были максимально залайканы критиками — например, «Силу ума» и «Капитализм 00», но я не берусь утверждать, что эти релизы выдержали проверку временем. Про альбом Let’s Rock, на котором Вася Васин уже вообще не читал рэп и на котором есть великая песня «Ира» с гитарой как у Dinosaur Jr. и прикольным текстом не то про непонятную дружбу, не то про невзаимную любовь (у меня было второе, и строчки «я рядом — скажи, а это тебе надо?» до сих пор странным чувством отзываются во мне, отсылая меня в десятый класс Одинцовской средней школы №1), написал у себя в канале Жекич, он же Холодный ты. И он же, кстати, напомнил мне в твиттере про альбом Кирпичей, о котором я хочу написать уже пару лет, и если бы не Жекич, небось дотянул бы и до двадцатилетнего юбилея. Это «Царский альбом», быль о романтическом чувстве отдельно взятого мужика, прогуливающегося по Питеру, настолько тонко описывающего героинь своих ситуаций, что в журнале Fuzz тут же вспомнили про Майка Науменко и сладкую эн.
«Может быть, я и не был умнее других эмси, зато я умел любить и чувствовать», — мог бы, кряхтя и сдувая пыль с очков, рассказывать лет через тридцать своим правнукам Вася Васин про свой 2005 год.

По музыке это в основном был либо неспешный чилаут-рэп с сочной приблюзованной гитарой, либо прифанкованный не очень тяжелый рок — незамысловатый в общем и целом, но с прикольными партиями время от времени (например, соло-гитара в песне «Пережить эту ночь», басовая партия в «Я люблю ее», почти эмо-кусочки в конце куплетов «Я понял все. Спасибо, пока…»). Важнее другое — то, каким ранимым романтиком чуть ли не впервые позволяет себе быть Вася Вэ. Ну, и конечно, то, как это все влияло на меня тогда, когда я это слушал.

В сентябре 2013 году все шло к первым счастливым отношениям в моей жизни. Как обычно и до, и после, я не слишком сильно верил, что это может быть взаимно. Но мы часто виделись, много общались и оставляли друг другу кое-какие намеки. Наше общение, естественно, выстраивалось вокруг музыки, за пару месяцев до этого мы даже гоняли в Стокгольм на открытие Tele2-арены, где выступали kent — и Robyn еще, например. И незадолго до счастливого 13 сентября я много раз подряд прослушал песню «Я люблю ее», в которой Вася под два аккорда рассказывает историю зарождающегося чувства («Я пошутил, что типа все понятно с ней, потом мы целый час болтали о фигне, просто так трепались, и о том, и о сем, я спросил — еще возьмем? она сказала: нет, пойдем»). Я знал, что М. следит за моим ластиком (Last.FM), и потом, когда мы оба уже все друг про друга поняли, она говорила, что видела, что я слушал эту песню, и ей казалось, что это что-то значит. А она тогда, кстати, много слушала Bus группы The Radio Dept. — о том, что ты чего-то ждешь, но ничего не происходит. Это о том, что я не проявлял инициативы и мог бы сделать первый шаг куда раньше.
С тех пор я не нашел ни одной песни, которая настолько точно описывала бы для меня что-то подобное — по крайней мере, в виде конкретной истории.

На «Царском альбоме» Вася Васин в таких вот зарисовках о любви, расставании, дружбе и прогулках по Питеру показывает если и не лучшую версию себя, то мою самую любимую уж точно.