Дональд Трамп — человек миролюбивый. Если верить его заявлениям, он готов договориться с кем угодно: хоть с чёртом, хоть с Путиным.

С Ираном? Не проблема.

Хотите разморозить миллиарды долларов? Давайте обсудим.

Хотите компромисс по ядерной программе? Посмотрим, что можно придумать.

Хотите, чтобы Израиль поменьше бомбил Ливан? Хорошо, поговорим и об этом.

Трамп вообще любит сделки. Для него любой конфликт — это плохо оформленный контракт. Нужно только убрать лишние эмоции, пожать руки, подписать бумаги и сфотографироваться в выгодном ракурсе.

Но у каждой сделки есть одна маленькая проблема.

Она заканчивается там, где начинаются деньги.

Иранские аятоллы, кажется, решили, что нашли волшебную кнопку. Если перекрыть Ормузский пролив, через который проходит значительная часть мировой торговли нефтью, Белый дом прибежит договариваться первым.

Это примерно как решить, что можно приставить зажигалку к бочке с бензином и ждать благодарности от пожарных.

Вот здесь и заканчивается эпоха компромиссов. Потому что можно спорить о санкциях или об обогащении урана.

Можно спорить даже о том, сколько центрифуг оставить Ирану.

Но когда кто-то пытается взять в заложники мировую экономику, разговор неожиданно становится совсем другим.

Американские президенты меняются. И партии делают рокировку. И даже лозунги становятся другими.

Но свобода судоходства через Ормузский пролив не обсуждается.

Это мировая экономика, нефть, цены на бензин, фондовые рынки.

Американцы боятся инфляции больше, чем ядерной войны.

А Трамп боится американских избирателей больше, чем аятолл.

Американский избиратель — единственный человек, с которым не любит ссориться ни один президент США, включая безумного Трампа.

Поэтому иранские фанатики, похоже, совершили классическую ошибку.

Они решили, что держат Трампа за... горло.

На самом деле они попытались схватить его за бензоколонку.

А за бензоколонку Америка воевала задолго до Трампа.

И, судя по всему, будет готова воевать и после него.

©️Rami Yudovin