В Петербурге IT-компания ищет экзорциста. Корпоративные психологи больше не в моде. За каждого «изгнанного демона» корпоративного экзорциста ждет достойная зарплата плюс бонусы.

Кажется, при составлении вакансии компания вдохновлялась словами екатеринбургского митрополита, который предлагал закрепить за редакциями СМИ священника.

Но если вам чужды ритуалы, есть варианты попроще. Например, другая компания ищет «нажимателя кнопок / смотрителя в монитор / двигатель мышки» — опыт не важен. А для эстетов открыта вакансия «специалист по любованию фруктами и овощами» – никаких стрессов, только восхищение красотой и спелостью даров природы.

И вишенка на торте — в сети ходят легенды от психологов о «специально обученном токсике», которого нанимают, чтобы... сплотить коллектив. Найти такого, к сожалению, нам не удалось, но мы уверены: он и так есть в каждой компании.

@fontankaspb

Работа мечты. Не думала, что когда-нибудь доживу до этого, но вакансия нужная. Потому что женщины вроде меня занимаются в таких компаниях богопротивными вещами, как-то.

«Я не писатель, я искатель, я веду духовную битву, я жду, когда мой дух откроется для света, которому нет названия в наших языках». «Чёрный дневник»

В так называемом десятом письме Эсхина мы находим интересное замечание: «В районе Троады распространен обычай, по которому невесты отправляются к Скамандру и купаются в его водах, произнося слова, освященные преданием: «Возьми, о Скамандр, мою девственность». Благодаря этому наивному обычаю случилось однажды следующее: перед купающейся девой предстал юноша, выдавший себя за Скамандра и в точности исполнивший ее просьбу. Четыре дня спустя, когда супружеская пара, отпраздновавшая между тем свадьбу, двигалась в свадебном шествии к храму Афродиты, молодая жена случайно увидела этого юношу в толпе зрителей и в смятении закричала: «Вот Скамандр, которому я отдала свою девственность!» Чтобы ее успокоить, ей сказали, что то же случилось в Меандре у Магнесии; этот рассказ свидетельствует о факте, небезынтересном для истории культуры: обычай купания невест в реке на глазах у всех, без сомнения, существовал по крайней мере в нескольких местах.

(с) Г. Лихт

По мотивам двухнедельного уже обсуждения эротической лексики у Платона села читать про “Сексуальную жизнь в древней Греции” немца Ганса Лихта.

Другой немец - Отто Кифер - написал занимательный труд с аналогичным названием, но про Рим. В свое время книга эта меня очень впечатлила, потому что у Кифера своеобразная манера писать - весьма поэтическая, образная, что называется, широкими мазками, но при этом он не упускает остроумных и пикантных деталей.

Однако, как читателю мне в глаза бросается вот что. Отто Кифер буквально сразу, с предисловия, выкладывает все свои карты на стол, а именно - открыто заявляет о своем отношении к главному герою книги - римскому гражданину (мужского пола, само собой). И отношение это явно негативное: римляне в любви - животные. Ни поэзии у них, ни утонченной эротической мистики Платона. Верх чувственной римской поэзии - Катулл. Верх чисто римской “поэзии” - “Приапеи”. И, собственно, дальше на страницах книги он это все нам показывает, рассказывает и аргументирует.

Римляне не обладали духовными инструментами для утонченных разновидностей любви. Как говорит Тацит, «они женились не по любви и любили без изящества или почтения». Поэтому и их любовная поэзия была такой, какую следует ожидать: она представляла собой либо подражание, почти что перевод греческих образцов, либо достигала своих вершин в честном выражении чувственности (О. Кифер, сексуальная жизнь в древнем Риме)

Его коллега и соотечественник Ганс Лихт, исследуя эротоманию древних греков, наоборот тотально восхищен приключениями древнегреческого мужчины. Со всех сторон он его оправдывает и превозносит. К примеру, Кифер явно сочувствует римским матронам (которые, к слову, обладали гораздо бОльшей свободой - бытовой и сексуальной, нежели греческие жены). Лихт же постоянно пишет о том, что “нет-нет, это нам кажется просто, что жены древних греков страдали от того, что только занимались хозяйством и никуда не выходили, это нам со своей колокольни так кажется”, ну подумаешь, не занимались ничем, кроме ткачества, хозяйства, рождения детей и воспитания девочек, пока мужья их кутили с гетерами и занимались “философией” с эфебами (как, например, Алкивиад). Это нам кажется, что женщины страдали, но ведь они не знали другой жизни, не с чем им было сравнивать, а значит, и не страдали вовсе, потому что у всех так было.

Это очень бросается в глаза, явно автор не очень любит женщин.

Поэт утверждает, что девять женщин из десяти совершенно ни на что не годны, и пытается объяснить это явление их происхождением. Женщина-грязнуля происходит от свиньи, женщина до крайности хитрая — от лисы, любопытная — от собаки, тупица, которая не знает ничего, кроме еды, — из бессмысленной земли; капризная и непостоянная подобна вечно беспокойному морю, на которое невозможно положиться; ленивица, должно быть, имеет своим прародителем осла, а злопамятная — кошку; та, что питает страсть к нарядам и украшениям, что всегда находится в поисках чего-нибудь новомодного, выводится Семонидом из лошади, а последняя — уродина — из обезьяны (Г. Лихт, сексуальная жизнь в древней Греции).

“Наконец, скажем еще об одном "абсолютном злодее", менее известном, чем Цезарь Борджиа, но не менее сатанински преступном и как-то зверино-самодовлеюще преданном своим преступлениям. Сигизмундо Малатеста (1432-1467), тиран Римини, уже в 13 лет водил войско и обнаруживал как большие военные дарования, так и невероятно жестокую, дикую и сладострастную натуру. Тщедушный, с маленькими огненными глазами и орлиным носом, он был способен перенести любые лишения, лишь бы достигнуть какой-нибудь своей цели. Историки обвиняют его в многочисленных преступлениях, убийствах, изнасилованиях, кровосмешении, ограблении церквей, предательстве, измене присяге и т.д.

При всем том этот Малатеста был большим любителем и знатоком наук, искусств и вообще гуманистической образованности. В его замке собирались филологи и в присутствии тех, как они его называли, вели свои ученые диспуты. Даже его ожесточенный противник, папа Пий II, признавал его гуманистические познания и философские склонности. Драгоценнейшей добычей своего похода в Морею Малатеста считал останки платоника Гемистия Плетона, которые он перевез в Римини и захоронил в своем храме, снабдив надписью, выражавшей трогательный энтузиазм и глубокое обожание”.

В одном дружественном канале рассказывают о том, что у японцев называется “о вещах, не совсем обычных”, а именно - о лисах-оборотнях. На заре моей интернет- и не только молодости каждая вторая девочка кокетливо называла себя кицунэ (да что греха таить, я тоже отзывалась на “лисик”, “лисища” и прочие производные, несмотря на то, что совершенно точно с этим созданием даже у себя в голове не ассоциировалась, хотя духи с названием “Лисье помешательство” - кицунэ-цуки - носила). Еще чуть позже лисы-оборотни пережили новый виток популярности благодаря, конечно, перу неироничного песнопевца оккультных веяний 00х - Пелевину Виктору Олеговичу (Священная книга оборотня).

Судя по тому, как описывают этих созданий выше (и, кстати, в аутентичных источниках), лисы - это такие нарциссы-психопаты от иномирья, мало способные на чувства и эмпатию к человеку. Вспомним, кстати, и Пелевинскую А Хули - “мне от людей ничего не нужно, кроме любви и денег”; это абсолютно нарциссическая позиция.

Но я вообще хотела выступить не совсем о лисах. Точнее, и о них тоже, но немного с другой стороны - как финский филолог. Как ни странно, но существа, чем-то подобные лисам-оборотням, есть в финском фольклоре.

В мифологии карел и восточных финнов есть класс существ, которые условно называются “матерями” (emuut); иногда, правда, переводится как “жены”, но это неверно.

Это старое слово (изначально вообще - emo), которое, например, осталось в современном эстонском как “мама - ema”, но в современном финском “мама” звучит иначе - äiti. Emuu - это такая покровительница какого-то явления природы или вида животных; что-то вроде нимфы или природной богини низшей категории. Их - матерей - много разных, и зовутся они по-разному.

Хиллерво и Йоулетар - матери выдр (- тар - это принадлежность к женскому роду).
Хонготар - медвежья мать
Йуонетар - мать маленьких северных оленей
Кати - мать деревьев, юная и прекрасная лесная богиня, которая рожает деревья
Лаус - мать лосей и оленей.
Ловетар/Лоухитар - мать волков.
Известная по произведениям о муми-троллях Туу-тикки, правда, неверно транскрибированная у нас, потому что на самом деле она Тюютикки (Tyytikki), - беличья мать.

И, конечно, есть и матери лис.
Кярейтяр - общелисья мать. И Лукутар - мать чернобурых лис.

К Кярейтяр обращались как к божеству и просили ее благосклонности, когда шли охотиться на лис. Почему у чернобурых лис оказалась собственная богиня? Да потому что чернобурка сияет, когда бежит по белому снегу, и именно она метет своим пушистым хвостом снег, который осыпается с горних высей и превращается в северное сияние. То самое, которое саамы и финны называют “лисьими огнями” - revontulet.

Почему, возможно, спросит пытливый читатель, лиса на финском “kettu”, а “лисьи огни” - revontulet? Несложно ответить. Repo - более древнее финское слово для обозначения лисы, а revon - генетив от него. И kettu, как правило, именно рыжая лиса

Несмотря на то, что любить женщин придумали римляне, а греки любили мальчиков и юношей, греческие женщины, судя по всему, не жаловались на отсутствие полового внимания со стороны мужей. Лихт пишет, что перед праздниками Фесмофории (это когда в колодцы-мегароны кидали свиней и поросят и оставляли их там гнить) необходимо было 9 дней блюсти ритуальную чистоту и отказываться от секса, и это якобы было сложновато.

***
В Аттике Фесмофории, которые отчасти известны нам по веселой комедии Аристофана «Женщины на празднике Фесмофории» (Thesmopho riazusai), праздновались с девятого по тринадцатое число месяца пианепсиона. Всем женщинам, желавшим участвовать в празднике, вменялось в обязанность отказаться от полового общения за девять дней до его начала; здравомыслящие жрецы называли это актом благочестия, тогда как действительной причиной этого требования было, конечно же, то, что истомленные долгим воздержанием женщины охотнее будут участвовать в эротических оргиях. Чтобы укрепиться в требуемой от них чистоте, сохранение которой женщины находили, вероятно, задачей не из легких, они раскладывали на своем ложе остужающие страсть травы и листья, особенно agnus castus (λύγος αγνός, или άγονος, — делающий неплодным) и другие растения (такие, как κνέωρον, κόνυζα). Согласно Фотию (И, 228, Naber), в эту пору женщины ели чеснок, чтобы неприятным запахом изо рта отпугнуть от себя мужчин.
(c) Г. Лихт

ἡνίκα ⟨δὲ⟩ βλέψῃς μορφῆς ἄτερ εὐίερον πῦρ λαμπόμενον σκιρτηδὸν ὅλου κατὰ βένθεα κόσμου, κλῦθι πυρὸς φωνήν.

Формы лишенный огонь увидишь ты благосвященный,
Скачет по мира всего пучинам он пламенем светлым:
Голос огня ты услыши!
(фр 148)

Толкование.
Оракул говорит о божественном огне, видимом большому количеству людей: если кто-то рассматривает этот свет как нечто, имеющее форму и очертания, (ἐν σχήματι καὶ μορφῇ), тот не обратит на него особого внимания и не посчитает за правду доносящийся оттуда голос. Но если кто увидит его без формы и очертаний, тому не нужно бояться обмана (ἀνεξαπάτητος ἔσται), и то, что ему случится услышать, будет доподлинной правдой. Оракул называет такой огонь «благосвященным», поскольку он видится творящим обряды в благоприятном свете и представляется «скачущим», то есть весело и красиво пламенеющим в глубинах мира.

(с) «Толкования Халдейских оракулов» Михаила Пселла, пер. А. Гараджа

Экстиспиция (гадание по внутренностям жертвенного животного): три факта

1) Месопотамский жрец-гадатель (bārû) шептал на ухо жертвенной овце перед ее закланием вопрос божеству, ответ на который ожидалось получить в ходе гадания, а также просьбу записать этот ответ на внутренностях животного. Божеством, к которому обращался гадатель, был, как правило, Адад или Шамаш, это главные покровители дивинации в месопотамском пантеоне.

2) Гадательная литература входит в состав месопотамского письменного корпуса достаточно поздно — в начале II тыс. до н.э. Первые глиняные модели печени жертвенной овцы относятся, видимо, к XXI в. до н.э. Первые сборники предзнаменований (omina), полученных на основе экстиспиции, появляются на юге Месопотамии, в Ларсе, на рубеже XIX–XVIII вв. до н.э. Далее центр, где создавалась такая литература смещается на север, в Вавилон и Сиппар. Датированные рукописи оттуда восходят ко времени царя Самсуилуны (1749–1712). С самого своего зарождения дивинационные компендиумы — это аккадоязычный жанр. Шумерские слова и выражения проникают в него постепенно лишь с течением времени.

3) Почему вообще месопотамцы решили писать гадательные тексты и почему это произошло именно в первые века II тыс. до н.э., т.е. в старовавилонский период? XX–XVIII вв. до н.э. — время политической нестабильности на Ближнем Востоке, когда происходили войны, мигрировали племена и народы, создавались и гибли государства. На этом фоне люди чувствовали беспокойство и неуверенность, стремились узнать, что их ждет в будущем. И здесь главным средством становились различные виды гаданий. В идеологическом плане широкому распространению дивинации также могли способствовать изменения в восприятии царской власти. Для предшествующего периода (державы Аккадé, государства III династии Ура, царства Исина) было характерно представление о божественной природе царской власти, не нашедшее, однако, такого последовательного развития, как, например, в Египте. С течением времени эти представления утрачивали свою силу. Последними месопотамскими царями, принимавшими божеские почести, были, по-видимому, правители Ларсы и Вавилона, Рим-Син I (1822–1763) и Хаммурапи (1792–1750). Как живые боги, правители должны были предвидеть будущее, но теперь, в XIX–XVIII вв. до н.э., они утратили эту способность и, чтобы узнать свою судьбу, были вынуждены обращаться к богам настоящим. В этих условиях придворная дивинация начинает бурно развиваться.



Литература:

Van De Mieroop M. Philosophy before the Greeks. The Pursuit of Truth in Ancient Babylonia. Princeton; Oxford, 2016.