Forwarded from Центр Вознесенского
Выставка «Светлая Оттепель» начинает работу уже завтра! Пока мы наводим финальную красоту, рассказываем, как устроен проект и что вас ждет на двух этажах центра.
💡-1 этаж
Экспозиция начинается с истории казанского СКБ «Прометей». Вы узнаете, как бюро объединило Константина Васильева, Булата Галеева, Надира Альмеева и других инженеров и художников. Сопровождают зал малоизвестные абстракции Булата Махмудовича, светопамятник к 10-летию Октябрьской революции и проекты динамической подсветки архитектуры.
💎 1 этаж, 1 зал
Следующий зал посвящен светомузыкальным инструментам — объекту «Кристалл», «Электронному художнику», установке светового формообразования и другим экспериментальным приборам.
🎛️ 1 этаж, 2 зал
Далее — восстановленный Музей светомузыки, работавший в Казани с 1976 по 1991 год. Тут можно встретить афиши фестивалей, переписку Галеева с мировыми звездами медиаарта, вырезки из газет и прочие архивные жемчужины. Особое внимание уделено интерактивной системе «Автогид»: она перемещает сигнал между 48 каналами и буквально «ведет» зрителя по экспозиции.
🚀 1 этаж, 3 зал
Заключительный раздел рассказывает о взаимодействии человека и техники. Представлены светомузыкальные фильмы, серия осциллограмм и прототип ПРСМИ-1, который воспроизводит на экране красочные световые проекции.
8 октября — 18 января
13:00–21:00
Билеты
Ждем в гости!
💡-1 этаж
Экспозиция начинается с истории казанского СКБ «Прометей». Вы узнаете, как бюро объединило Константина Васильева, Булата Галеева, Надира Альмеева и других инженеров и художников. Сопровождают зал малоизвестные абстракции Булата Махмудовича, светопамятник к 10-летию Октябрьской революции и проекты динамической подсветки архитектуры.
💎 1 этаж, 1 зал
Следующий зал посвящен светомузыкальным инструментам — объекту «Кристалл», «Электронному художнику», установке светового формообразования и другим экспериментальным приборам.
🎛️ 1 этаж, 2 зал
Далее — восстановленный Музей светомузыки, работавший в Казани с 1976 по 1991 год. Тут можно встретить афиши фестивалей, переписку Галеева с мировыми звездами медиаарта, вырезки из газет и прочие архивные жемчужины. Особое внимание уделено интерактивной системе «Автогид»: она перемещает сигнал между 48 каналами и буквально «ведет» зрителя по экспозиции.
🚀 1 этаж, 3 зал
Заключительный раздел рассказывает о взаимодействии человека и техники. Представлены светомузыкальные фильмы, серия осциллограмм и прототип ПРСМИ-1, который воспроизводит на экране красочные световые проекции.
8 октября — 18 января
13:00–21:00
Билеты
Ждем в гости!
Религию можно видоизменить, реформировать, быть может, даже обойтись без нее вовсе, но веру в колдовство победить невозможно.
(с) Салман Рушди, Флорентийская чародейка
(с) Салман Рушди, Флорентийская чародейка
Суперлуние сегодня
Gustaf Fjaestad, Sweden, 1868 - 1948
Moonlight over Engelbrektsholmen, n/d
Oil on panel | 96 x 121 cm.
#art
Gustaf Fjaestad, Sweden, 1868 - 1948
Moonlight over Engelbrektsholmen, n/d
Oil on panel | 96 x 121 cm.
#art
Forwarded from PhilosophyToday
Каждый уважающий себя философ обязан написать книгу о греках. Вот такую собрали из статей Поппера в 2005 году, 20 лет назад. Из содержания:
3. Как Луна могла бы пролить свет на два Пути Парменида (1)
4. Как Луна могла бы пролить свет на два Пути Парменида? (1989)
5. Может ли Луна пролить свет на Пути Парменида? (1988)
В общем, книга о Луне. Уже пришла из типографии, как пишут.
3. Как Луна могла бы пролить свет на два Пути Парменида (1)
4. Как Луна могла бы пролить свет на два Пути Парменида? (1989)
5. Может ли Луна пролить свет на Пути Парменида? (1988)
В общем, книга о Луне. Уже пришла из типографии, как пишут.
… Анаксимандр верил в бесчисленные миры - признак того, что он понимал идею Бесконечного довольно широко. Очевидно, эта вера включала в себя не только бесконечную смену миров во времени, но и одновременное существование неисчислимых миров, ибо прямо упоминается равноудаленность kosmoi друг от друга. Я не вижу причин, чтобы не воспринимать эту идею буквально. Писали, что Анаксимандр называл эти миры “богами”, говоря, что существуют бесчисленные боги, и поскольку эти миры периодически возникают и исчезают, Цицерон может говорить о nativi dei Анаксимандра как о мирах, которые не вечны, но долговременны.
(с) Вернер Йегер - о теологии ранних греческих философов. Гиффордские лекции
(с) Вернер Йегер - о теологии ранних греческих философов. Гиффордские лекции
Реальность поздней осени - последний вздох перед падением в Бездну. Влетишь ты туда на выдохе, если он не застрянет в горле. Тебе страшно так, что даже немного тошнотворно, ты чуть отходишь назад, чтобы еще подумать. Топчешься на месте, снова подходишь к краю, снова вдыхаешь, снова задерживаешь дыхание.
Это - как тот самый роковой мужчина, который порвал и перепрошил твою жизнь однажды, и лучше бы ты с ним не встречалась. Ты поднимаешь на него глаза, в них - темное шелковистое небо в прорехах дождевых облаков, и через них полыхает ядерный закат. Ты обходишь этот октябрь по краю - а вдруг получится не задеть, не свалиться, сохранить равновесие и выйти самураем, победившим в этой битве всего лишь идеальным балансом. Но там на краях осени - сбитое дыхание остывающего леса, сумрачные олени в гон, чернильные капли проходящих по косой дождей. Ты не удержишься, соскальзывая за изнанку этого хаотического времени. Цепляться не за что, здесь края нежные и обманчивые, как тот его взгляд сквозь ресницы, припушенные туманным мороком.
Ну и все, больше не хватает дыхания, ты барахтаешься в осеннем хаосе, теряя последние силы, последние капли крови, чувствуешь, как жизнь начинает медленно вытекать через открытый в экстазе рот.
Ох, октябрь, лучше бы с ним не встречаться - колдовское время, в котором можно захлебнуться и пропасть.
Но - нет-нет, а среди бесконечных ледяных дождей, в сумрачных зеркалах болот - распахнется лазурное небо; слетит, задыхаясь золотом, осенний лист. Пробьет свинцовую тяжесть туч то зеленеющая на все небо аврора - бесовскими всполохами в его глазах, то вдруг - в тишине увядающих трав - ветер тихо и нежно подышит тебе в макушку, и пролетев мимо, почти дотронется мягким совиным крылом до плеча.
The fall…
Невозможно это не любить.
Это - как тот самый роковой мужчина, который порвал и перепрошил твою жизнь однажды, и лучше бы ты с ним не встречалась. Ты поднимаешь на него глаза, в них - темное шелковистое небо в прорехах дождевых облаков, и через них полыхает ядерный закат. Ты обходишь этот октябрь по краю - а вдруг получится не задеть, не свалиться, сохранить равновесие и выйти самураем, победившим в этой битве всего лишь идеальным балансом. Но там на краях осени - сбитое дыхание остывающего леса, сумрачные олени в гон, чернильные капли проходящих по косой дождей. Ты не удержишься, соскальзывая за изнанку этого хаотического времени. Цепляться не за что, здесь края нежные и обманчивые, как тот его взгляд сквозь ресницы, припушенные туманным мороком.
Ну и все, больше не хватает дыхания, ты барахтаешься в осеннем хаосе, теряя последние силы, последние капли крови, чувствуешь, как жизнь начинает медленно вытекать через открытый в экстазе рот.
Ох, октябрь, лучше бы с ним не встречаться - колдовское время, в котором можно захлебнуться и пропасть.
Но - нет-нет, а среди бесконечных ледяных дождей, в сумрачных зеркалах болот - распахнется лазурное небо; слетит, задыхаясь золотом, осенний лист. Пробьет свинцовую тяжесть туч то зеленеющая на все небо аврора - бесовскими всполохами в его глазах, то вдруг - в тишине увядающих трав - ветер тихо и нежно подышит тебе в макушку, и пролетев мимо, почти дотронется мягким совиным крылом до плеча.
The fall…
Невозможно это не любить.