посмотри на меня, я же совсем изменился. тебе стало легче, спокойней со мной. я перестал в истерике о стену биться, после шепчя о том, что я супергерой. мне перестали мерещиться тени. они в тот раз меня поймали с головой... ты веришь мне? они ведь чуть меня не съели. они ведь хотели остаться со мной.
мне нужен был свет, хоть маленький луч, я сотни раз повторял: «успокой.» я стал хоть немного лучше? пожалуйста, правду озвучь... я правда, как тогда, плохой?

я ради тебя стал спать по ночам. ради тебя забил на этот чертов алкоголь. скажи мне, я стал хоть немного лучше? хоть в этот раз ты позволишь побыть хоть немного с тобой?

моя тревожность не уходит, а сердце бьется твоему созвучно, но я исправлю даже это, просто не будь моей боли виной.

а если бы в тот раз не прозвучал «привет»?
что, если бы мы не застряли в этой пробке?
если бы ты сказал: «прости, я заберу твой свет.»
и вышел бы после совсем не на той остановке?

если бы я в тот раз поехал на метро?
я не остался бы рядом с твоей хрущевкой,
я правда… я правда был бы здоров.
спал дома в спокойной обстановке.

не пролита была бы моя кровь,
и не было трагической концовки.
пойми, я не ждал в свою сторону цветов,
но ты бы мог меня любить хотя бы по диктовке?

я не знаю, куда я бежал,
не знаю, куда я хотел прийти в итоге.
я днями, ночами не спал,
пытался найти дорогу.

ведь лес меня уже достал,
у меня жутко болят ноги.

я дом свой нигде не застал,
но оказался на твоем пороге.

холод бьет в лицо.
а на душе пожар и сломанный карниз.
я совершенно пустой.
по чьей-нибудь логике — просто чист.

но все же, в конце концов
окажется, что это просто мой каприз.
я не хочу быть среди беглецов,
мой путь не настолько тернист.

поверь мне, я буду рядом.
в минуты, когда ты тонешь.
даже тогда, когда разрядом
бьет, а ты даже не стонешь.

а я услышу каждый твой шепот,
поймаю любой твой взгляд.
я не ищу в нем никаких намеков,
глаза твои совсем не говорят.

я найду твою руку,
даже если она под замком
в чьем-то замке.
пока драконы спят.

ведь если тебе там одиноко,
я проберусь туда тайком,
спрячу тебя в своем кармашке.
они нас не найдут и не казнят.

я обещаю. я буду рядом.
тебе со мной не будет страшно.
люди уж слишком много говорят.

я хотел скорее повзрослеть.
ведь взрослые, действительно, крутые.
они знают, чье мнение имеет вес,
а чьи коробочки познания пустые.

они знают, когда пойдет дождь!
кричат всегда: «берите зонт, скорее!»
они такие умные, а иногда смешные.
всегда подскажут там, где не поймешь.

они ведь знают будущее, веришь?
всегда говорят: «все будет хорошо».
а я им верил, через многое прошел,
чтобы меня не съели чьи-то звери.

у них всегда были деньги.
у папы бесконечный кошелек!
он этими бумажками меня мог
обеспечить сладким на недели!

позже, я стал немного взрослее.
мне стукнуло уже тринадцать.
я стал немного чаще ночью просыпаться,
от чьих-то возгласов, истерик.

моя родная мама стала чаще плакать,
а папа начал приходить лишь в понедельник.
ты знаешь, это лучший день в неделе!
хоть он проходит с долей некого напряга.

в пятнадцать лет я стал чуть-чуть грустнее.
но на это были причины, правда!
мой лучший друг со второго отряда,
сказал, что мои стихи ему надоели.

мне нравилась девочка, она была прекрасна.
ее волосы и искренний, милый смех.
она говорила, что со мной безопасно
и ради меня бросит всех!

она ушла через месяц, как в сказке.
ей, вроде как, понравился другой человек.

мне семнадцать, хотел вам сказать.
я уже сдал все экзамены.
я даже не решил, кем хочу стать,
наверное, хотел быть просто правильным.

я не знаю, где моя мать,
живу один, проблемы с деньгами.
друзей, как и не было, так и нет опять.
может, так предначертано небесами.

сейчас мне двадцать пять.
я работаю в холоде, под снегами.
я перестал себя давно уже искать,
мои глаза перестали крыться слезами.

наверное, я просто устал.
я не взрослел. я не взрослел с годами.
быть может, кто-то счастливым стал,
а вы меня простите за мои печали.

я ухожу. я остальные годы жизни не застал.
прошу, только, не надо искать в этом морали.

я подпустил вас так близко.
так близко, насколько возможно.
без страха немалого риска,
пустил вас себе под кожу.

на станции «крымской»
вы мне мерещились в прохожих.
я вас подпустил очень близко…
я был совсем неосторожен.

я подпустил вас так близко,
что ближе уже невозможно.
без малейшего шума и писка,
добровольно пустил вас под кожу.

вы помните начало моего пути,
вы помните свой собственный смешок?
вы помните, как я хотел себя спасти?
вы помните, насколько я был одинок?

я бился в конвульсиях в своей прихожей.
вы же стояли там, где порог.

шептали мне:
«не сможешь. не сможешь. не сможешь.»
вы только представьте, я смог.

я хотел увидеть мир.
и париж, и прагу, лондон…
с удовольствием бы покорил
со всех точек земли восходы.

мне сказали, что нам так нельзя.
что дали катастрофически мало времени.
ты попросила посмотреть в свои глаза.
я побывал во всех вселенных

одновременно.

мое сердце ремнями сковано.
я в узде держу свое сердце.
оно могло бы быть кому-то скормлено,
а так — безопасность, поверьте.

мое сердце ремнями сковано.
биться-то — бьется, до смерти.
от всего мира сердце оторвано.
сердцу хочется вылезти.

сердцу плохо, оно ломает стены,
бушует, ставит на ноги всех.
«ну неужели вы не слышите сирены?»
«это за мной. глядите, концерт…»

сердце спряталось в укромном месте.
бьется тихо и ищет уют.
ты его нашел, и знал, что тысяч двести
за находку любому дают.

ты забрал к себе мое сердце,
оно в спокойствии, не хочет уходить.
прячь ото всех, береги, ведь в конце
оно просто устанет здесь жить.

у зимы взгляд холоден, а руки все в покраснениях, перчаток она с собой не носит.
я давно потерял счет времени, и как меня не спросят, ответ один: июнь. двадцать восемь. ничего не меняется. в понедельник проснулся, сделал завтрак, на кухне висит календарь. написано, что пятница.

боли в голове также стабильны, я как пьяница шатаюсь на улице, ищу, где мне спрятаться. бегу от себя, бегу от своих мыслей, бегу каждый день, но как-то убежать не получается.

у зимы дрожь по телу бесконечная.
понять могу, станция уже конечная, но до юга доехать так и не вышло. я потерянный в городе, о котором никто и никогда не слышал. от бурь здесь есть только затишье, а еще говорят, что в этом городе буквально каждый лишний.

зима одинока, как и он. я не говорил с ней, так что не знаю, чувствует ли она боль также, как мы. честно, не знаю, каких слов можно ожидать от зимы, если она гонит моих любимых чаек,
которые летать уже утомлены.

и тут я их, наверное, тоже понимаю. одиночество спасает? спасает, только до какой поры?
я чувствую себя неполноценным, нервы давно окончательно сданы, и нет никакой цели идти дальше. я сам, будто совсем бумажный, но почему-то, только вы подожжены.

зима себя не жалеет, и устает от вечной грусти, пусть она и ее главный символ. зима устает от себя, допустим. зима устает от мира.

ты снимешь с себя одежду,
ляжешь на холодном полу.
пусть снег за дверью белоснежный,
тут, дома, - чистота, как на балу.

кругом разбиты зеркала, неуют.
людей рядом нет, да и не зайдут.
растрепаны волосы, впалые щеки.
глаза пусты и слишком одиноки.

на раздолбанном осколке
видно очередные отеки.
«мои шрамы настолько глубоки...»
возьми себя в руки.

возьми
себя
в руки.

а что мечты? а кто сейчас мечтает?
а кто себе позволит мысль о том,
что через десять лет, он сам слетает
от всех тайком, куда-то далеко?

ведь есть же цели, планы,
ведь нужно получать диплом.
но ваш диплом не лечит раны,
он завоеван далеко не сердцем, а умом.

скажи, а кто сейчас мечтает?
может быть тот, кто сказочно влюблен?
быть может, наши чувства нас спасают,
и не дают уйти, куда-нибудь, в дурдом?

но ты же скептик, и считаешь,
всего нужно достичь трудом.
милый, может немного помечтаешь?
ты только напиши в письме, о чем.

горячий чай в глубокой ночи,
тихая музыка и легкая улыбка.
где-то за окном лает щеночек,
а космос все стабильно зыбкий.

шепотом слышны короткие признания,
всего три слова, способные убить.
но перед сном, в последнюю пору скучания,
я по частям начну вводить:

«прошу, не оставляй меня.
ты сможешь меня сохранить?
я поверю любым обещаниям.
я не хочу без тебя жить.»

я сделал сто шагов назад,
я в панике бежал обратно к дому.
я поднял этот чертов белый флаг,
думал, уже нельзя по-другому.

я сдался, как чертов дурак.
я попал. я… прости. я не смог.
меня захватил беспросветный мрак.
я просто хотел калачиком свернуться

у твоих ног.

будь проще, забей на правила.
не усложняй, не добавляй детали.
пусть даже жизнь тебя не избавила
от всевозможных людских печалей.

дыши поглубже во время тревоги.
играй на гитаре, когда боишься тишины.
не ходи на красный свет по дороге,
если ты так боишься скоростных машин.

и если тебе плохо, ты не кричи об этом,
не ставь себе в статус «небом пропитый».
жить станет проще с наступлением лета,
а пока что пойми: ты совсем не особенный.

за что ты меня полюбила?
зачем ты меня ждала?
я забрал все твои силы,
с которыми ты пришла.

ты меня за все грехи простила,
собирала пепел с того, что я сжег.
я сжег все то, что ты так ценила,
огонь мне тогда согреться помог.

я кормил тебя солью, такой едкой.
ты просила сахар, я перепутал.
я не видел в сахаре того блеска,
что освещался в твоих глазах перламутром.

я поступал не очень мудро.
на последние деньги купил твою душу в кредит.
ну, родная, не плачь… твое пылание потухло.
честно сказать, меня самого от себя тошнит.

ты не тот, каким должен быть.
ты не соответствуешь стандартам.
тобой недовольны, они не могут это скрыть.
ищут твое тело с самого марта.

глаза твои смотрят совсем не так,
а мысли — подавно, дурные затеи.
прочистим их. влюбленный дурак…
у нас даже есть осуществления идеи.

мы сами диктуем, что здесь и как.
контролируй эмоции, чувства и время.
тебе не поможет спасательный знак.
ведь ты еще с рождения

заложник системы.

давай случайно встретимся?
через десяток лет, на улицах парижа?
мы за это время так и не поженимся,
друг с другом — нет, да и других не сыщем.

ты будешь рисовать картины рядом с городским метро.
а я с гитарой просто пройду мимо.
как только опущу я на тебя свой взор,
произнесется: «боже, как же вы красива».

я не узнаю сразу, право.
пусть так давно попал я к тебе в плен…
но твое сердце все еще меня держало,
и выводило на каждой картине: «je t'aime».

глупо было говорить, что она не справится.
она бы справилась даже с тайфуном
очень смело.
проблема в том, что быть счастливой
ей не сильно-то и нравится.
проблема в том, что быть спасенной она шибко-то и не хотела.