Расскажу нелепую историю, которая произошла со мной в среду.

Целый день я участвовал в онлайн-митингах. Сначала созванивался с коллегами. Потом слушал доклад по теориям сознания, который организуют ребята из UCL (доклад был офигенный, напишу в ближайшее время о нём). Потом слушал доклады с небольшого семинара по вычислительному моделированию в Амстердамском университете. Потом мы записывали подкаст (следите за релизами!). И на ужин я решил подключиться к созвону, который оказался не тем, что я ожидал.

Luis Pessoa – довольно известный профессор, занимающийся нейрофизиологией эмоций и познавательных процессов – написал в твиттере, что организует встречу с аспирантами и постдоками, с которыми собирается поговорить на свободные темы. Типа такое общение с ментором. Я слежу за работами Пессоа (публиковал тут его заметку на тему когниций и эмоций), у него в твиттере несколько тысяч фоловеров – думаю: подключусь за ужином (это было утро в Вашингтоне), посмотрю на него, послушаю, интересно.

В восемь вечера по своему времени кликаю на зум-ссылку. Вижу двух людей: Пессоа и ещё какой-то чувак. Кидаю взгляд на кнопочку с участниками (видимо, остальные с выключенными экранами?), а там – 3. Короче, я оказался на митинге, где в итоге было восемь человек (все, кроме меня, из США), все сидят с камерами, и сам Пессоа задаёт вопросы людям и отвечает на них. В итоге мой ужин отложился на час, но зато мы поболтали с Луизом Пессоа о том о сём. Он оказался приятным дядькой. И формат оказался очень милым. Если меня читают (будущие) знаменитые профессора – обязательно попробуйте.

Довольно симпатичный подкаст с Ильёй Колмановским о том, как учатся дети и искусственный интеллект. Внутри Элисон Гопник и Гарри Каспаров

https://www.youtube.com/watch?v=pdbp9L4xfaQ

Академия как Москва

Я один из немногих людей из Петербурга, которые пожили в Москве и им понравилось. Москва – ужасный город. Огромный, некрасивый, дорогой, с какими-то десятиполосными шоссе через центр. Но Москву не надо любить целиком. В ней нужно построить свою сеть людей, мест, перемещений, в которой тебе будет хорошо.

Я жил недалеко от центр, но рядом с диким парком с озером, в котором можно было купаться. Круглый год я ездил по району на велосипеде, который пристёгивал около дома. А в самом районе была куча нужных и просто интересных мест: свой маленький кинотеатр, бассейн, йога, вкусная шаверма, креативный кластер, булочные, любые магазины. Свои достопримечательности: эскиз головы Родины-матери в натуральную величину и коттеджный посёлок. Самый бессмысленный транспорт в мире – монорельс – я использовал по необходимости, представляете? Да, на работу и к друзьям надо было ездить на метро, но свободный график и место работы позволяли мне комфортно ездить против основного потока людей. Короче говоря, мне удалось найти свою сеть мест и тропинок, так что в Москве мне жить очень нравилось.

То же самое и с академической профессией. Современная академия – ужасная сфера. Очень высокая конкуренция, все публикуют бессмысленные работы в погоне за цитированиями, исследования не воспроизводятся, финансирования сокращают. Короче, ужас.

Но академию не надо любить целиком. В ней нужно простроить свою сеть тем, людей и мест, в которой тебе будет хорошо.

Подумал об этом в пятницу вечером, оказавшись на маленьком семинаре научных групп из университета Айовы. Там есть несколько очень симпатичных лабораторий, которые занимаются когнитивным контролем. И у всех чувствуется такое же отношение к своей работе, которое я вижу в Генте: в мире наукометрии и борьбы за финансирование, люди умудряются не терять суть. Они перепроверяют свои результаты, не публикуются, если не считают результаты важными, обсуждают теории и методологию, постоянно стараются улучшать атмосферу в коллективе. Как-то на встрече “с выпускниками” факультета, одна девушка рассказывала, как работала в очень известном и престижном университете после Гента. И как там её склоняли к фальсификации данных. Рассказывала она это, именно потому что в Генте (по крайней мере в нашем департаменте) это абсолютно немыслимо.

Возвращаясь к семинару в университете Айовы и многим другим маленьким семинарам, которые я очень люблю. У моей нынешней группы есть сеть таких тематических контактов, о которой я написал выше – лабораторий, которые занимаются близкими темами и которые живут теми же ценностями: честности, надёжности, открытости. Это не хвастовство – мне просто повезло попасть в хорошую компанию (не первый раз, кстати).

Не буду спорить, академия ужасна. Но её не надо любить целиком. Нужно просто найти сеть, в которой люди делают правильные вещи и преумножать хорошее. Прямо как в Москве.

Фан-фэкт: в вики-статьях на языках, на которых пишут справа-налево, все элементы интерфейса также расположены зеркально привычным.

Сколько нужно сенсорной информации, чтобы опознать изображение

source

Луиз Пессоа (опять он) о том, что было бы неплохо затормозить науку. Аспиранты не обязаны публиковать больше одной статьи. Постдоки не обязаны публиковать больше одной-двух хороших статей за свои 2-3 года.

Идея не оригинальная, раньше я уже видел манифесты за медленную науку. Но хорошо, что об этом продолжают говорить.

https://twitter.com/pessoabrain/status/1387789996967567362

Постнаука постит иногда неплохие картинки к своим материалам

https://vk.com/wall-36507793_418290

Что такое занимательная наука?

Статья Якова Перельмана (автора знаменитой “Занимательной физики”) о популяризации науки, которую он называл занимательной наукой. Написана в 1939 году.

Есть несколько простых, но важных пунктов, о которых надо не забывать популяризаторам сегодня.

Прежде всего, это течение не берется популяризировать все на свете, всю науку в полном ее объеме. Оно обслуживает ограниченный, но весьма ответственный участок - элементарные основания наук, которые далеко не всегда усваиваются как следует в школе. Занимательная наука начинает с пополнения пробелов школьной подготовки. Еще Платон говорил: "Круглое невежество - не самое большое зло; накопление плохо усвоенных знании еще хуже". Не желая способствовать этому худшему злу, занимательная наука не спешит знакомить с последними достижениями науки, минуя первые ее страницы.

Вторая особенность занимательной науки в том, что приемы ее не исключают работы ума слушателя, а, напротив, побуждают мысль работать.

Занимательная наука стремится к тому, чтобы привычная вещь, давно знакомые явления, утратившие в наших глазах интерес, показывались с новой, необычной, подчас неожиданной стороны. Новизна подстрекает интерес, а интерес помогает сосредоточить внимание и будит работу мысли.

“Первой и последней, безапелляционной инстанцией является читатель”, - писал К. Тимирязев … Значит ли это, что надо превратить обучение в род забавы? Нет, и занимательная наука ни в какой мере не повинна в таком грехе. Роль развлекательного элемента в ней как раз обратная: не науку превращает она в забаву, а напротив - забаву ставит на службу обучению. К тому же, раскрывая неожиданные стороны в как будто знакомых предметах, метод занимательной науки углубляет понимание и повышает наблюдательность. Все это далеко от превращения науки в развлечение.

http://www.fandom.ru/about_fan/perelman_1.htm

О репрезентативности нейроисследований

Очередная работа (выборка 3300 человек), показывающая, что в МРТ-иследованиях участвуют достоверно менее тревожные люди (чем в поведенческих исследованиях). То есть всё, что мы знаем из исследований с нейровизуализацией, требует поправки на этот фактор.

Но страшно не это. Страшно то, что ещё через пару лет мы узнаем, что во всех психологических экспериментах в прицнипе участвуют какие-то специфические люди.

(да-да, мы и так знаем, что эти люди – Альберт Эйнштейн студенты американских университетов)

https://psyarxiv.com/cqdne

Ненси Канвишер в подкасте Cognitive Revolution

Шикарный выпуск подкаста Cognitive Revolution с Ненси Канвишер – живым классиком, первооткрывательницей зоны восприятия лиц в мозге (fusiform faсe area). Я знал, что Канвишер – крутая и подкаст укрепил это ощущение.

В подкасте она рассказывает:
- про свой извилистый путь в науке (у неё ничего не получалось, она хотела уйти в журналистику),
- про то, как в студенческие годы “изучала свой разум” с помощью психоделиков,
- про то, как намного легче делать открытия с новыми технологиями,
- про то, как неумение “правильно” анализировать данные приводит к открытиям и многое другое.

У меня, кстати, есть личные впечатления о Кавиншер: когда я понял, что она не только крутая исследовательница, но и интересная личность. Дело было на одной зимней школе, шёл круглый стол про work-life balance. Если вы бывали хотя бы на одном таком круглом столе, то знаете, что говорят там всегда одно и то же: что надо знать границы работы, не работать по ночам и выходным, тратить время на себя и на близких и т.д. и т.п. Канвишер не была официальным членом круглого стола, но сидела в зале и просто слушала. После типичного получасового обсуждения, кто-то её спросил: как у тебя с этим дела, Ненси? И она с неохотой так сказала: “не знаю, ребята, когда я хочу работать – я работаю. Я часто работаю по выходным, по вечерам – потому что мне в кайф. Если мне не хочется работать – я не работаю, вот и всё”. Это было самое яркое впечатление от того круглого стола.

В общем, подкаст с Ненси Канвишер – мастлисн.

https://www.codykommers.com/post/57-nancy-kanwisher

Кстати, сейчас вспомнил, на том круглом столе ещё рассказывали о таком наблюдении: из-за стремления к репрезентации женщин обязательно приглашают во всякие комитеты и круглые столы. Так как женщин всё ещё меньше на более высоких академических должностях (например, завлабов, доцентов, профессоров), они – нарасхват. Одна такая молодая завлаб рассказывала, как много времени уходит на все эти комитеты и круглые столы, куда её постоянно в её университете приглашают. Такая вот неочевидная проблема.

С Днём Победы! Пощу ежегодную инфографику – лучшее из объективного, что можно посмотреть сегодня о Второй Мировой войне (посмотрите до конца).

http://www.fallen.io/ww2/

Иногда кажется, что сегодняшние проблемы с мотивацией и концентрацией у людей интеллектуального труда – результат оверстимуляции интернетом, и раньше, наверное, было по-другому. Но когда читаешь старые тексты на эту тему, оказывается, что проблемы были всегда.

Вот статья конца 1895 (!) года с отчётом о большом количестве разных психологических измерений. И там резюме ответов на вопрос “как вы заставляете себя работать, когда не хочется?”

Очень мило, что из 100 человек только один сказал про кофе.

https://www.jstor.org/stable/1411191

Вообще, эта статья очень любопытна. Работа из юности академической психологии: автор просто задала людям набор вопросов на самые разные темы – от памяти и внимания до сна и эмоций. В тексте приведён обзор частых ответов и какая-то описательная статистика.

- Как вы отличаете правую руку от левой?
- Как вы припоминаете забытое имя?
- Как вы заставляете себя заснуть?
- Чего вы боялись в детстве?
- Вспомните самую смешную историю, которую знаете.

Всё это выглядит довольно случайно, но там много любопытных наблюдений. Одно из таких наблюдений в ответах на ещё одну пару незамысловатых вопросов:

(1) “What is the earliest thing you are sure you can remember?“
(2) ”How old were you”?

Оказалось, что средний возраст самого раннего воспоминания – примерно 3 года. Таким образом, эта статья 1895 г. некоей Каролин Майлз стала первым описанием инфантильной амнезии – невозможности во взрослом возрасте извлечь из памяти практические никакие воспоминания о событиях, произошедших с человеком раньше 3-4 лет.

Моё первое воспоминание – из самой популярной выделенной категории: похороны дедушки, мне 4 года.

Every programming tutorial

https://youtu.be/MAlSjtxy5ak

– в коллекцию к почти любому англоязычному подкасту

Мамардашвили

Если вы, как и я, не читали Мамардашвили, советую послушать его аудиозаписи (увидел в фб у Алексея Корнеева). Он не особо-то много писал, в основном давал лекции. Поэтому слушать Мамардашвили даже более уместно, чем читать.

https://youtu.be/iLw-ybbs0Vs

Моё отношение к философии с начала студенчества менялось примерно так:

- философия – это круто!
- философия – это полная фигня;
- окей, в этом есть какой-то смысл, но только если ты становишься специалистом. Для учёных и прочих любознательных это не представляет никакой ценности;
- хм, может быть это действительно какой-то иной уровень рассуждений, который всё же проницаем для посторонних
(— вы находитесь здесь —)

Мамардашвили вкладывается в последнюю интерпретацию. После пары лекций ещё непонятно, но, кажется, какой-то проблеск идеи о том, в чём уникальность (отличие от научного) философского аргумента, и почему философия может говорить о бытовых вещах, в лекциях вырисовывается. Надо присмотреться, точнее: прислушаться.