Ну, мир вашему дому, друзья! Вы же классно отдохнули? Ворвались в рабочие дела и снова хотите любить эту жизнь вместе с байками про шансон? Тогда погнали.

На каникулах я времени зря не теряла. Перечитала «Архипелаг ГУЛАГ». Я нормальная, мне для новой диссертации надо. Книжку мы с вами можем обсудить в комментариях. А пока давайте включим саундтрек для нее.

Слава Вольный — Песни ГУЛАГа. Это целый альбом, вышедший в 1975 году в ФРГ, который я бы очень хотела заполучить на виниле, но он стоит, как чугунный мост. Поэтому слушаем оцифрованные записи.

На главной обложке — непролазные сугробы и колючая проволока, дизайн придумал немецкий художник Херб Лабусга, на оборотной — портрет Солженицына с подписью «самый известный советский заключенный» и трек-лист:

1. Не печалься, любимая
2. Тайга
3. Товарищ Сталин
4. Ты не плачь, мой друг
5. Часовой
6. Цыганочка
7. Все срока закончены
8. Париж
9. Красная конница
10. Пара гнедых
11. Все позади

Запрещенка, в общем, сплошная. В 1974 году из Союза был выдворен Солженицын. На Западе «Архипелаг ГУЛАГ» уже знали и читали, и одному смышленому продюсеру, Янушу Кристу, пришло в голову выпустить саундтрек к этой книге. Исполнителем стал Слава Вольный (Мазур) — эмигрант, родом из Украины.

Пластинка разлетелась по эмигрантской среде, о ней писали в прессе. Некоторые командировочные пытались вывезти записи в СССР, удавалось не всем. Есть истории, как нарушетелей ловили на границе и наказывали. Кого — годом химии. Кого — увольнением с работы и записью в разряд невыездных. Кого — судом. А Слава Вольный тем временем активно гастролировал по Западной Европе с песнями ГУЛАГа.

Через год свою пластинку выпустила великая Дина Верни. Про нее можно тут почитать, а альбом послушать нужно здесь.

Это, пожалуй, два лучших альбома, «записанных на деньги госдепа», которые не выглядят лубочно, не а ля рюс для запада, а звучат жанрово, искренне и очень точно по своей атмосфере.

В 2017 году вышла пластинка «Снег над тюрьмой». Идея — Максим Кравчинский. Название — строчка из стихотворения Солженицына. Поет — Слава Вольный.

Если вы решите во время чтения (перечитывания) «Архипелага» включить себе альбомы Вольного и Дины Верни как саундтрек, вам нестерпимо захочется водки и помолчать. Приходите, налью.

Это я читаю биографию Гио Пики и лежу в дорогущей бане в Барвихе, где ты даже парковаться сама не должна и за тебя машину в богоугодное место ставит юноша, похожий на Макана. Входной билет сюда мне подарили. И кажется, что сделано это было со злым умыслом. Борщ за полторы тыщи — ну, не по-христиански.

Пока вокруг женщины обсуждают частные самолеты и заказывают плато раков с креветками, Георгий Джиоев черным по-русски рассказывает о наркозависимости, врачебной практике, драках, смерти отца и становлении Комикрайм андеграунд. Параллельно с с этими историями он много курит, пьет чачу, гуляет по улицам Тбилиси, заходит в гости к друзьям и родственникам, торгуется с продавцом новой плейстейшн. Можно придраться к авторскому стилю, к фактуре. Но перед книжкой Гио Пики я читала книжку Бориса Моисеева. Так что мозг был уже размягчен и разбавлен.

Треки, которые сегодня создаются через ИИ, очень часто похожи на Гио, АнтиРеспект, Трутня, Словетского, как похожи между собой голые тюнингованные дамочки в барвихинской бане. Но Гио — отец, буйно голова, прародитель. Администрации города Соль-Илецка пора брать деньги со всех желающих сфоткаться у черного дельфина рядом с пожизненной колонией и наложить в сториз ту самую песню Пики. Ведь многие приезжают туда именно ради этого. Ну и грязевых ванн по соседству.

Советовать авторизованную биографию Гио Пики «С юга на север» нужно либо большим поклонникам рэпера, либо ценителям контрастов. Кто любит из парной прыгать в ледяную купель, кто зачитывается историями про проституток и воров там, где вокруг говорят о частных самолетах и дорогих брендах, кто от жизни в столицах отдыхать ездит не на Пхукет, а в свои родные гетто, потому что там все понятно и просто.

В общем, вам, братва, советую. Как ни крути.

Раскайфовка максимальная.

Поднимаешься по Монмартру, на горке стоит оранжевый домик с зеленым забором. Открывается он только в девять вечера. Красивые, как из старых французских фильмов, дядьки говорят «бонсуа» и провожают в темный кабак с липким полом, пыльными картинами на стенах и стареньким пианино в углу.

Пока такие же, как ты, любопытные гости рассаживаются и начинают потягивать вишневую домашнюю настойку, к инструменту подходит маленький тапер в очень странных и ярких одеждах, которые даже при приглушенном свете видно. Наигрывает какие-то мелодии. Стол в центре кабака остается пустым.

Когда первая стопка с настойкой допита, к столу подходят колоритные и абсолютно разные персонажи: очень-очень пожилой дед, еле-еле передвигающий ноги, молодая девушка в красном нелепом платье, похожая на Одри Тоту, зрелый и полный мужчина с усами, женщина в кружевах и с декольте, заводная бабуля, синхро-буффонадой отыгрывающая каждое свое слово. И они начинаю петь. Сначала хором, потом по очереди, на припевах — снова вместе.

Через 40 минут стол снова пустеет, и каждый из персонажей выходит к залу с сольной программой. Одри Тоту — с баяном. Женщина в кружевах — садится за пианино. Усатый дядька — под сопровождение того маленького тапера низким голосом распевает какую-то жалостливую песню. Французский шансон звучит на фоне красных бархатных штор. Красиво невероятно.

В моей коллекции теперь есть диск девочки с баяном, потому что 10 евро на такую прелесть мы не жалеем. Можно послушать ее и в Ютубе, когда случится настроение «падам-падам-падам». Я бы скупила пластинки и других исполнителей, но вы видели курс?

Три года назад удалось послушать французский шансон и спеть «Подмосковные вечера» с интернациональными посетителями другого кабака на Монмартре, потратив на это скудную визу и скромные накопления. Теперь в кабаре «Проворный кролик» душа отдохнула не хуже, чем в «Лазурном» в Твери.

Вот было бы счастье, если бы когда-нибудь в ресторане «Гнездо глухаря» или «Кобзарь» сделали перформанс: разные артисты за столом поют «Лилового негра», «Гоп-стоп» и «Курю», а затем подскаживаются к гостям, чтобы по ролям разыграть:

— Золоткой упала с неба звезда. Что, не загадала?
— Нет!
— Ну, как всегда.

На десерт придет Хоронько и поет про Билли и Танец. А на посошок — Андромедыч со своей «Снежинкой». Ну, вот это была бы жизнь. Запад бы сгнил от зависти.

Раз все так озабочены международными отношениями, сегодня будем слушать не русский шансон. Греческий.

В портах, тюрьмах и дешевых тавернах в начале ХХ века появилась своя музыка – ребетика. Смешались османские макамы, балканская песня и европейские гармонии, и все это было приправлено бузуками. Минорные тягучие песни рассказывали о жизни за решеткой, подпольных притонах, бедности, неразделенной любви и запрещенных веществах.

Маркос Вамвакарис – один из самых ярких представителей жанра. У него было много композиций про маргиналов, но наиболее популярная, конечно же, о несчастной любви. Такой греческий жестокий романс: очень хочется обладать женщиной, а потом – пусть хоть инфаркт разобьет, лишь бы случилось насыщение.

Песня, которая подверглась цензуре до того, как это стало модным – “Боль наркомана”. Поет Анестис Делиас. История о зависимости с грустным финалом, которая стала почти биографической – певец умер в нищете и от привязанности к наркотикам.

Ну, и чуть-чуть женского греческого шансона: Роза Эскенази – Эленаки. Или, по-русски, Леночка. Почти, как у Галича, только не так. Ближе к городским песенкам, в которых и слова часто повторяются, и мотив незатейливый, и кокетства с театральностью хоть отбавляй.

Расширяем границы, братва.

Если вы почему-то пропустили про китайский шансон, мексиканский, итальянский и немецкий, то пробегитесь. Про французский вы и так все знаете. А про русский я вам еще расскажу.