«Семь» часто воспринимают как идеально построенный с точки зрения структуры фильм Дэвида Финчера — дождь, грязь, семь смертных грехов, два детектива и финал, который невозможно забыть. Но история его создания гораздо интереснее. All The Right Movies посвятили картине большой выпуск. Там подкаст и отдельный видеоразбор. Если коротко, это история того, как из довольно рискованного сценария Эндрю Кевина Уокера получился один из культовых фильмов 1990-х. Да и всех времен, пожалуй.

Уокер написал сценарий в Нью-Йорке, где работал в Tower Records и был настолько недоволен собственной жизнью, что город постепенно превратился в источник мрака будущего фильма. Сам сценарист позже говорил, что если бы он не жил в Нью-Йорке, вероятно, «Семь» вообще не появился бы. Первые драфты текста почти сразу натолкнули автора на попытки сделать историю более традиционным детективом. Студию New Line Cinema, которая все это дело заказала, особенно раздражал финал с головой Трейси в коробке. Но когда проект оказался у Дэвида Финчера (а ему случайно прислали старую версию сценария — ту самую, где сохранялся радикальный финал), он очень заинтересовал режиссера. После катастрофического опыта с «Чужим 3» Финчер вообще не собирался возвращаться в полнометражное кино, но сценарий Уокера изменил его решение.

Дальше началась борьба уже за сам фильм. Студия считала концовку слишком жестокой и пыталась ее смягчить. Рассматривались варианты, в которых Трейси оставалась жива, а вместо ее головы в коробке мог оказаться даже труп собаки. Финчер и Брэд Питт настояли на первоначальной версии. Это было принципиально. Ведь финал работает не просто как шокирующий твист. Вся драматургия фильма с самого начала строится вокруг того, как Джон Доу превращает Миллса в последний элемент своего плана. Смертный грех оказывается не внешней темой расследования, а механизмом, который постепенно затягивает самого героя внутрь преступления. Уокер придумал эту логику еще на уровне логлайна — седьмым грехом должен был стать именно Миллс.

Финчер превратил эту структуру в визуальную систему. Бесконечный дождь, отсутствие солнечного света, тесные интерьеры, грязь, зернистое изображение и ощущение города, из которого невозможно выбраться. Даже когда действие происходит на улице, пространство не становится свободнее. Это не просто нуарная эстетика, это материализация морального состояния героев. Именно поэтому «Семь» до сих пор выглядит современнее множества более поздних триллеров. Он не пытается сделать зло загадочным или красивым. Он делает его частью обычной жизни и доводит эту мысль до логического конца.

Как сказал однажды Чак Паланик, «искусство никогда не рождается от счастья». Если вы счастливы, то никогда не сможете создать культовую историю. Пример Эндрю Кевина Уокера это в очередной раз доказывает.

Приз жюри Берлинского кинофестиваля — фильм Лэнса Хаммера «Королева у моря». Совсем скоро выходит в прокат.

Очередная мощная роль Эндрю Скотта. «Эльсинор» — еще один крутой фильм, который выйдет до конца этого года.

«Параллельные истории» первый за пять лет фильм Асгара Фархади и его вторая французская работа после «Прошлого». Премьера состоялась на Каннском кинофестивале, где критики приняли картину неоднозначно и сдержанно. Режиссер, чья сила всегда была в моральном весе конкретного места, снова снимает вдали от Ирана. Получилось красиво, но этого мало. Фрахади привыкли воспринимать как мастера социального неореализма и тонких внутрисемейных драм, но в этот раз он обратился к вольному переосмыслению мотивов Кшиштофа Кесьлёвского. Такой поворот многим показался неожиданным.

Сюжет вольно отталкивается от шестой серии «Декалога». Писательница Сильви (Изабель Юппер) подглядывает за соседями и превращает их жизни в роман, а реальность и вымысел начинают путаться. Вопрос о том, что мы делаем с чужой жизнью, когда о ней рассказываем, честный, а для самого Фархади, пожалуй, автобиографичный. Фильм снят красиво и даже с любовью. Только непонятно, к кому она обращена — к Парижу или к героям, которым невозможно сопереживать. У каждого из них есть своя отталкивающая деталь, поэтому симпатия часто просто не успевает возникнуть. Перекрестный монтаж реальных сцен и их «романных» версий, где актеры играют сразу нескольку персонажей, смелый прием, и ансамбль тут не подводит. Но за красивой формой ничего нет.

Сильнее всего это чувствуется в драматургии. Действие тянется вяло, границы между актами размыты, вводных данных мало и чем все закончится невозможно понять до самого финала. С одной стороны, так и должно быть. С другой — нарастает неприятное ощущение, что финал разочарует. В «Разводе Надера и Симин» и «Коммивояжере» (за оба фильма Фархади получил «Оскар») драма росла из конкретной дилеммы с понятной ценой — ложь ради семьи и месть, разрушающая и самого мстителя. Зритель смотрел на конфликт с разных сторон и не находил правого, а иранские классовые и религиозные границы превращали частную историю в разговор о социальных проблемах целой страны.

В Париже, где развивается сюжет «Параллельных историй», этого фона нет. И его отсутствие показывает главное отличие фильма от предыдущих работ Фархади — раньше этика рождалась из характеров, теперь характеры обслуживают тезис. Поэтому, при всем уважении к замыслу, «Параллельные истории» явно уступают главным картинам режиссера. Это честное признание в сомнениях о праве смотреть на других, но не фильм, который хочется обсуждать.

Смело вычеркиваем из оскаровской гонки.

Студия Warner Bros. поставила в календарь релизов первый в истории фильм по вселенной «Игры престолов» — «Завоевание Эйгона» выйдет 1 июня 2029 года. Режиссер Оуэн Харрис снимал эпизоды «Рыцаря Семи Королевств», сценарий пишет Бо Уиллимон («Андор»). Инфы о касте и дате старта съемок пока нет. Variety, правда, называет 6 июня, но остальные издания пишут про 1-е в качестве премьеры.

Завоевание — самая ранняя точка вселенной. События развиваются после Рока Валирии за триста лет до «Игры престолов». Эйгона I на экране мы еще не видели. Основа — первые главы «Пламени и крови». «Дом дракона» снят по этой же книге. Это не роман как таковой, а хроника мейстеров, полная слухов и противоречий. У Мартина историю пишут выжившие, так что авторам придется решать, чью версию показывать.

Зато сюжет для блокбастера уже готов — три огромных дракона, сестры-жены Эйгона Висенья и Рейнис, Поле Огня, сожжённый Харренхолл, Железный трон из сплавленных мечей. И Дорн, который так и не покорился.

Warner, как известно, сливается с Paramount, и франшиза с готовой аудиторией сейчас самая надежная ставка. Но зритель заранее знает финал — Таргариены победят. Значит, все решит не результат, а процесс. Уложить целую войну в два с небольшим часа и не выдать пересказ учебника задача не из простых. Будем надеяться, что Уиллимон справится. А кого вы видите в роли Эйгона? Очень надеюсь, что это будет не Генри Кавилл.

Дэвид Финчер не будет продлевать контракт с Netflix. Об этом пишет Bloomberg со ссылкой на свои источники. Действующая сделка, подписанная в 2020 году, истекает в 2027-м. Для стриминга это большая потеря. Финчер пришел на Netflix в 2013-м как режиссер и исполнительный продюсер «Карточного домика», с которого начались оригинальные проекты Netflix. Потом были «Охотник за разумом», «Любовь, смерть и роботы» и три фильма по контракту: «Манк», «Убийца» и «Новые приключения Клиффа Бута» с Брэдом Питтом по сценарию Тарантино. Он выйдет в IMAX в конце ноября, на Netflix появится 23 декабря. Это финальная работа Финчера по сделке с платформой.

К конкурентам он не уходит. Следующий фильм вполне может снова выйти на Netflix. Финчер отказывается не от самого стриминга, а от эксклюзивного контракта, по условиям которого студия оплачивает работу продакшена, а режиссер снимает только для нее. Причины отказа не называются, но есть контекст. На этой неделе Шон Леви объявил о переезде своего ТВ-бизнеса в Disney, раньше ушли братья Дафферы и Ноа Баумбах. К тому же Netflix закрыл американский ремейк «Игры в кальмара», который готовил Финчер. Ремейк «Утопии» и приквел «Китайского квартала» тоже не дошли до релиза. За 13 лет нереализованных идей накопилось больше, чем готовых картин.

Есть и вторая сторона. После «Исчезнувшей» в 2014-м у Финчера не было широкого проката, а его фильмы для стриминга почти не показывали в кинотеатрах. Для режиссера такого масштаба это ощутимая потеря. С точки зрения наградных перспектив в том числе. Возможно, следующую картину он захочет снимать для тех, кто покажет ее на большом экране.

«Обсессию» заявили на «Золотой глобус» в категории «Комедия или мюзикл». Заявку подала Focus Features. Окончательное решение за организаторами премии, но на практике они обычно соглашаются с дистрибьюторами. Студия ссылается на наличие хоть и черного, но все же юмора. Обоснование так себе, но подобных прецедентов хватает: «Прочь», «Банши Инишерина», «Треугольник печали», «Бедные-несчастные», «Субстанция», «Бугония» и многие другие. А самый известный пример — «Марсианин», которого в 2016-м признали лучшей комедией.

Расчет продюсеров понятен понятен. Фильм Карри Баркера стоил около 750 тысяч долларов и собрал больше 500 миллионов по всему миру. Исполнительницу главной роли Инди Наваретти называют одной из основных претенденток на актерскую номинацию, а в комедийных категориях конкуренция заметно слабее, чем в драматических. Но смена номинации может сыграть против самой Наваретти, а не фильма в целом. Хотя, вряд ли кто-то всерьез считал, что у нее есть хоть малейший шанс на победу.

Есть и вторая сторона. «Золотой глобус» годами использует «Комедию или мюзакл» как удобную нишу для жанров, которым больше нигде нет места. Каждая такая заявка заново поднимает вопрос — что вообще считать комедией? Для хоррора, который кинопремии редко принимают всерьез, это компромисс. С одной стороны, шанс попасть и закрепиться в наградной гонке. С другой — очередное напоминание, что для драмы этот жанр недостаточно серьезен. Но для Focus Features это рациональная ставка — любая номинация сохранит фильм среди кандидатов на награды и окончательно закрепит «Обсессию» как главный феномен в мировом кинематографе в 2026 году.

Сделка между Paramount и Warner Bros. Discovery на 110 миллиардов долларов получила последнее юридическое разрешение. Федеральный судья утвердил соглашение с двенадцатью штатами. Закрыть сделку планируют 6 октября. Из пяти старейших голливудских студий останется четыре. Напомню, что в декабре Netflix договорился купить студию и HBO Max за 82,7 миллиарда долларов. Через несколько дней Paramount предложил больше, а в феврале Netflix вышел из борьбы. Минюст США одобрил слияние без единого условия, но штаты подали в суд и в июле добились заморозки. Дальше классика — вместо судебного процесса договорились. Но на каких условиях?

Минимум 30 фильмов в год в первые два года и 32 в следующие три. Причем, у каждого кинотеатральное окно не короче 45 дней. За каждый недовыпущенный фильм штраф 30 миллионов долларов в фонды сценаристов и других профсоюзов, а при провале квоты придется продать Miramax. Еще 300 миллионов в год на производство в США, раздельные переговоры с кабельными операторами и редакционный совет для CNN и CBS News. Отдельное соглашение Paramount подписала и с Гильдией сценаристов, которая тоже подавала иск. Уж эти говноеды своего никогда не упустят.

Звучит классно, но 30 фильмов — цифра, которую глава компании Paramount Skydance Corporation Дэвид Эллисон называл еще до суда. Фактически ему записали в договор его собственные обещания. Противники слияния, включая сотни актеров и режиссеров, подписавших открытое письмо, назвали соглашение беззубым. С этим сложно поспорить. 30 миллионов за пропущенный фильм для такой студии — мелочь. Реальный рычаг один — Miramax. Правда, квота все же страхует от худшего сценария, при котором Warner Bros. превращается в библиотеку для стриминга. Для кинотеатров это, пожалуй, главная победа — каждый фильм обязаны держать в прокате не меньше 45 дней.

Теперь о людях и деньгах. Вторым главой компании станет Йнон Крайз из Mattel. По сообщениям СМИ, генеральный директор сервиса HBO Max Кейси Блойс возглавит объединенный стриминг, а глава стриминга Paramount Синди Холланд уходит. Президент Warner Bros. Дэвид Заслав получит 667 миллионов долларов, не считая налоговой компенсации в 335 миллионов. Неплохо за то, что он согласился продать компанию дважды. Около половины финансирования придет от суверенных фондов Саудовской Аравии, Катара и Абу-Даби, остальное обеспечил миллиардер и отец Дэвида Эллисона Ларри Эллисон.

Чистый долг объединенной компании составит около 79 миллиардов долларов, а расходы придется сократить больше чем на шесть миллиардов за три года. Эллисон обещает не трогать производство и оставить HBO «независимым». При этом HBO Max и Paramount+ все равно объединят в один сервис на 200 миллионов подписчиков. Но интересно вот что. Когда в руках одной компании оказываются «Гарри Поттер», DC, «Игра престолов», «Миссия невыполнима» и «Топ Ган», появляется соблазн не рисковать вообще. То есть не делать ничего. Зачем покупать оригинальный сценарий, если есть куча готовых франшиз? Квота гарантирует число фильмов, но не их качество. Посмотрим, сколько из этих тридцати окажутся чем-то интересным.

Очень жду «Внезапно» Рюсукэ Хамагути. Это гарантированно один из лучших фильмов этого года. Если не самый лучший.

Помните финал «Социальной сети»? Разъяренный Эдуардо Саверин в исполнении Эндрю Гарфилда разбирает ноутбук Марка Цукерберга, узнав, что его долю в Facebook снизили с 34% до 0,03%. Дэвид Финчер выстраивает сцену как классический финал трагедии — мизансцена тесная, эмоции на пределе, друга и главного инвестора выставляют за дверь. Но фильм вышел в 2010 году. Его создатели еще не знали, чем на самом деле закончится эта история. Жизнь, как это часто бывает, оказалась драматургом поизобретательнее. Она написала сиквел, и из драмы о предательстве получился триллер о мести на 43 миллиарда долларов.

Сама ловушка для Эдуардо в фильме показана точно. Компанию перерегистрировали в Делавэре, новое юрлицо выпустило 24 миллиона новых акций, и доли Цукерберга, Шона Паркера и Питера Тиля оказались защищены от размытия — то есть выпуск новых акций на них никак не повлиял. Доля Эдуардо защищена не была. Главный промах Саверина был в том, что он подписал бумаги, которые подготовили юристы компании, со своим собственным адвокатом он не советовался. Этот конфликт интересов потом и лег в основу иска.

Дальше начинается то, чего нет у Финчера и не могло быть. После суда по итогам закрытого мирового соглашения Саверину вернули около 5% акций и официальный титул сооснователя. А дальше Эдуардо сыграл самую пассивную роль в истории корпоративных драм — он просто ничего не делал. Не продал акции после скандалов, не продал после IPO 2012 года, не сбежал после скандального взлома Cambridge Analytica и не запаниковал при обвалах акций Meta. Параллельно прямо перед IPO он отказался от американского гражданства и переехал в Сингапур. Заплатил обязательный налог на выход и сэкономил себе сотни миллионов на будущих налогах с продаж.

С остальными героями истории жизнь обошлась по-разному. Близнецы Уинклвосс получили 65 миллионов долларов по мировому и ушли зарабатывать миллиарды на биткоине. Шон Паркер покинул пост президента Facebook через год после описанных событий. А Саверин сегодня возглавляет список богатейших людей Сингапура и считается самым богатым человеком Бразилии с состоянием 43 миллиарда долларов. Получился любопытный тональный сдвиг — Финчер снял гениальное кино о предательстве и поражении, а реальность решила, что «главная жертва» Кремниевой долины заслуживает хэппи-энда. Победил тот, кто просто отказался нажимать кнопку «продать». Для драматургии, конечно, скука смертная, а для банковского счета, как выяснилось, лучше не придумаешь.

Именно так и выглядит монополия. Хорошо это или плохо — узнаем совсем скоро. Объединенная компания будет называться Skydance. Музыкальное сопровождение: Ханс Циммер — Time из фильма «Начало».

Все побежали, и я побежал. 9 моих самых любимых фильмов всех времен. Три из них я не буду смотреть больше никогда. Если предложите посмотреть или застрелить, лучше сразу застрелите.

Новый фильм Алехандро Гонсалеса Иньярриту стартовал с катастрофических 8-ми миллионов долларов в США и примерно с 20-ти в мире. Для фильма с бюджетом 160–180 миллионов это не просто плохой старт, потенциальный финансовый провал. Здесь особенно любопытным будет сравнение с двумя предыдущими фильмами режиссера, которые потом отлично проявили себя на «Оскаре».

«Бердман» в 2014-м вообще начинал с 424 тысяч долларов. Правда, всего в четырех кинотеатрах. Это были ограниченные показы исключительно для выполнения правил выдвижения на «Оскар». Но затем количество экранов расширили, сыграла роль фестивальная репутация и наградная кампания. Все это превратило фильм с бюджетом около 18 миллионов в мировой хит с кассой 103 миллиона и четырьмя «Оскарами», включая лучший фильм и режиссуру. «Выживший» стартовал так же скромно — 475 тысяч долларов в четырех кинотеатрах. В январе после старта широкого проката он собрал 40 миллионов за первый уик-энд. В итоге фильм заработал 533 миллиона при бюджете 135 миллионов, получил 12 номинаций и три «Оскара», включая режиссуру Иньярриту и первую актерскую статуэтку Ди Каприо.

То есть сам по себе слабый старт для оскаровского фильма ничего не означает. Но есть важная разница. «Бердман» и «Выживший» стартовали как премиальные события. У них были фестивали, восторженная пресса, сильное сарафанное радио и растущая аудитория. У «Диггера» ничего этого нет. Поэтому здесь показательнее прошлогодняя «Битва за битвой» той же студии Warner Bros. Она стартовала гораздо лучше — 22,4 миллиона долларов в США и 48,5 миллиона в мире. Но даже этого оказалось недостаточно — при огромных производственных и маркетинговых расходах фильм, вероятно, не окупился в кинотеатрах. Финальные сборы составили около 209–213 миллионов, тогда как для безубыточности требовалось примерно 300 миллионов. И все-таки через полгода «Битва за битвой» взяла шесть «Оскаров», включая лучший фильм и режиссуру.

Кассовый успех не является обязательным условием для наградного успеха. Но деньги помогают фильму получить лишнее время, широкий прокат, внимание аудитории и полноценную наградную кампанию. «Битва за битвой» проиграла финансовую войну, но выиграла культурную. «Диггер», кажется, уже проиграл. А жаль — Иньярриту мог бы красиво вернуться на оскаровскую сцену 10 лет спустя и сделать гонку за наградами еще более напряженной.

6 октября 1927 года в нью-йоркском Warner Theatre состоялась премьера «Певца джаза» Алана Кросленда. Сегодня его часто называют первым звуковым фильмом в истории кинематографа. Формально это не совсем так. Кино уже умело синхронизировать изображение с музыкой, а вышедший годом ранее «Дон Жуан» Warner Bros. продемонстрировал оркестровую партитуру и шумовые эффекты, воспроизводившиеся с помощью системы Vitaphone, когда звук шел с граммофона, а видео — с проектора. Это было дорого и рискованно — одна царапина и герой уже поет невпопад.

Новаторство «Певца джаза» заключалось в другом — это был первый полнометражный фильм, где синхронные речь и пение стали частью драматического действия. При этом большая часть картины оставалась немой. Диалогов в ней всего на пару минут, все остальное время зритель слышит музыку и звуковые эффекты. Революция произошла не потому, что кино внезапно заговорило, а потому, что голос героя прозвучал там, где он оказался драматургически необходим.

Герой Эла Джолсона, Якоб Рабиновиц, — сын кантора, мечтающий стать эстрадным певцом. Вопреки воле отца он берет сценическое имя Джек Робин и отправляется покорять американский шоу-бизнес. В основу фильма легла пьеса Самсона Рафаэльсона, созданная на основе его рассказа «День искупления». Прототипом героя фактически стал сам Джолсон — одна из крупнейших звезд американской сцены того времени. Именно Джолсон превратил технический эксперимент в кинематографическое событие. Во время съемок он импровизировал и произнес реплику: «Wait a minute, wait a minute. You ain’t heard nothin’ yet!» — «Погодите минутку, погодите. Вы еще ничего не слышали!» Случайная фраза мгновенно стала одним из самых знаменитых моментов в истории кино, а технологическая новинка перестала быть аттракционом. Фильм обошелся примерно в 422 тысячи долларов и собрал почти четыре миллиона. Главный энтузиаст звука среди братьев Уорнер, Сэм, умер за день до премьеры и триумфа не увидел.

На первой церемонии «Оскара», состоявшейся в мае 1929 года, «Певец джаза» был номинирован за адаптированный сценарий, но не победил. Статуэтку получило «Седьмое небо» Бенджамина Глейзера. Награда за лучший фильм досталась «Крыльям» — единственной немой картине, удостоенной этого приза. Хотя, строго говоря, это не так, потому что в 2012 году победил «Артист» Мишеля Хазанавичуса. Но «Крылья» взяли награду, когда немое кино находилось на смертном одре, а «Артист» — когда по нему начали ностальгировать.

Сегодня «Певец джаза» интересен не столько как безусловный художественный шедевр своего времени, сколько как переломный момент. В его несовершенной мизансцене, гибридной форме и нескольких минутах синхронного звука можно увидеть, как сам язык кино начал меняться на глазах у зрителя. В 1996 году фильм включили в Национальный реестр американского кино как культурно, исторически и эстетически значимую работу.