Хотя речь и про США в середине 70-х годов, но как тут не увидеть РФ 90-х годов? Весь смысл «закона неведимой руки рынка» в уничтожении разнообразия рынка, концентрации ресурсов и их монополизации крупнейшими инвестиционными фондами в синтезе с корпорациями.

Яркая иллюстрация, как меры в Польше, которые часто критикую, останавливают количество абортов и соответственно ведут, если и не к увеличению рождаемости, которая выражается в коэффициенте на одну женщину, то в балансе между рождаемостью вообще и абортом. И теперь посмотрите на позицию 21 - религиозный Иран, в котором как-будто бы традиционные ценности.

Тут вышла презентация «Neuralink» с переводом от 15 августа 2025 года. Помните, год назад обсуждали с вами перспективы внедрения и распространения технологий нейро-имплантов? Оказалось, что те фантастические прогнозы - это бизнес-план, поэтому Илон Маск сегодня и сам повторяет данные выводы: нейро-импланты приближают человека к телепатии и коллективному разуму. По сути внешние дата-центры - это всего лишь трансмиттеры и узлы связи между человеческим сознанием. И теперь можно сделать следующий вывод: подобные отношения между дата-центром и имплантом смогут построить для каждого персональную карту нейро-активности, а это копия активности головного мозга, то есть «слепок» нейронной архитектуры, клон нашего сознания = цифровое бессмертие. Конечно, все эти нейро-импланты ставят новые границы этики, ведь доступ в мысли и к информации, которую человек обрабатывает, по сути, стирает границы личного и интимного, все видят всех и каждый знает все обо всех, человек - фиксатор, уловитель, следящее устройство для обработки больших данных. И вот не есть ли сегодня новая открытая волна призывов уничтожить личную приватность - шагом вперед в распространении новых технологий. Остаётся только понять, каковы на самом деле возможности человека в таких условиях: новые силы в познании больших объемов информации или же полная зависимость от владельцев технологий?

Вообще интересно: кто сегодня реально и по-настоящему ставит вопрос о регулировании технологий и защите свободы отдельного человека?

Брат по Кобанистану радикально предполагает, что отсутствие фиксации сигналов другой разумной жизни из глубин космоса связана с тем, что где-то супер-ИИ еще не изобретен, а где-то уже изобретен. Поэтому с одной стороны биологические формы жизни просто не могут послать сигналы, а где-то их уже некому посылать и принимать, потому что настоящий супер-ИИ априори уничтожит биологическую форму жизни. Поэтому, если человечество продолжит работы в этом направлении, то у нас, как у общей цивилизации землян, есть около 50 лет.

У Давида Гребера еще интересное, что на примере рабовладения со стороны бывших рабов он описывает парадоксальную ситуацию, когда жертва, каким-то образом преодолевая насилие и несправедливость, сама воспроизводит эту форму отношений, и развивает: бунт рабов никогда не выступал против самого рабства, а только против своего статуса рабов. Интересно, что это хорошо прослеживается на российском феномене «дедовщины» в армии, где бывшие жертвы так же по прошествии времени, когда изменялся их статус, сами становились обидчиками. В общем, система несправедливости порождает цепь реакции, где даже несогласные с ней внутренне, продолжают следовать паттернам поведения системы.

Или вот мало известный эпизод из биографии Пушкина, когда от него забеременела крепостная крестьянка, он отослал ее сначала в деревню к знакомым, где родившегося мальчика записали на одного из крепостных крестьян. А далее для Ольги Калашниковой он «устроит судьбу»: освободит от крепостничества, дав вольную грамоту, и выдаст замуж за дворянина-вдовца, где бывшая крестьянка уже сама станет помещицей и купит себе рабов, причем, если верить описаниям современников, то «крутого нрава».

Интересно, что Давид Гребер связывает воцарившийся патриархат Ближнего Востока и Греции, а так же уход и бегство людей из городов на отдаленные земли для полного самообеспечения, с попыткой избежать воцарившихся торговых отношений, где закредитованность для владения землей и имуществом приводила к изъятию залога в виде жен, сестер и дочерей, чтобы далее их использовать или в сексуальных целях, или определять в служанки. То есть патриархат и исход из цивилизации - это реакция на превращение людей в товар.

С интересом и удивлением для себя отметил позицию администратора канала «Defensor» в чате у KOBANISTAN. Хотелось бы тоже внести свое слово в дискуссию и вывести ее в публичное поле, так как вопрос действительно актуальный и острый.

Существующая парадигма производства капитала производит и политические и социальные и даже культурные принципы, точно так же, как тип производства продуктов питания в древности определял систему отношений и иерархию общества. Поэтому если принимать за данность происхождение современных капиталов, то тогда надо принимать и производное от нее: отсутствие работы закона, дисбаланс капитала в сторону 1%, закрытые клановые политические элиты, отношение к низам, как к возобновляемому и заменимому ресурсу (замещение более дешевыми и менее требовательными жителями южных стран). Потому что делегирование права собственности на капитал, производный из приватизации общественной собственности, порождает привилегию - право над правом. Не поднимать об этом вопрос - значит, отказываться вообще от любых вопросов легитимности принимаемых норм: начальник разберется. Тогда не нужно спрашивать у администрации, почему из федерального бюджета распределяются в отдельные республики огромные транши в виде дотационных выплат, списываются огромные долги за энергоресурсы, ввозится огромная масса конкурентной и более дешевой рабочей силы с предоставлением полных равных гражданских прав на уровне низов. Потому что еще раз: это производное от принятия статуса происхождения капитала. Если в основе лежит тезис «много миллиардов это не мое», тогда это полный отказ от принципа «общего дела», в котором и заключается вообще политика, как явление. Тогда это позиция подданого по отношению к верхам, которые в силу отдельны исторических факторов и обстоятельств перераспределения ролей, сил и ресурсов оказались наверху.

Другое дело - как решать этот вопрос. Можно меньшими общими системными проблемами: через реформы, в ходе которых устанавливается переходный период роста экономического благосостояния всего внутреннего населения с предоставлением равных стартовых возможностей и защитой прозрачным законом их свободы и права на развитие, деловую и политическую активность. Но если верха отказываются от такой формы нового социального договора? Тогда что?

Но даже само обсуждение этого вопроса, даже сама его постановка, это уже шаг к демократическому рычагу давления низов на верха и защиты своего правового статуса гражданина, который должен участвовать в принимаемых решениях. Отказ от постановки такого вопроса без обсуждения новой формы социального договора - это свидетельство отказа от гражданства, как института, это полное делегирование своей судьбы назначенным управленцам. Отказ - это соглашательство быть объектом политики. Вопрос - это желание быть субъектом политики.

То есть: поднимая вопрос легитимности происхождения капитала, вы, вполне ожидаемо, ничего не добьетесь. Но само обсуждение - это и есть инструмент торга за совсем другие вещи. Само изменение отношения к этому вопросу, перевод его из данности в спор - меняет структуру отношений между верхами и низами, что запускает цепочку побочных уступок. Когда вы отказываетесь от этого - происходит соборность: полное право одного лица устанавливать границы долга (кто, кому, сколько и за что должен).

Человек, вырванный из своих социальных сетевых связей и оторванный от социальной роли + помещенный в другую среду.

В ловушке антиколониальной и многонациональной политики оказывается сегодня российское руководство. С одной стороны нужно удерживать СНГ в орбите влияния Москвы. Сделать это посредством силы и экономики уже не очень получается, тому есть несколько лет причин.

Форвардом антиколониального бунта сейчас становится Азербайджан, входящий в содружество стран Турана + многочисленные радикальные группировки среднеазиатов. На это внутри РФ приходится реагировать в виде создания общественных движений и медиа с антимигранстской риторикой, но это же служит дополнительным триггером в отношениях со странами СНГ, особенно Закавказья и Средней Азии.

Приходится идти на меры культурного влияния и сотрудничества, проводить фестивали многонационального мира и согласия, поздравлять Таджикистан с независимостью от себя (наследники СССР), а это уже разгоняет волну недовольства среди внутреннего населения из числа патриотов и националистов. В общем, замкнутый круг, где центробежные силы только ускоряются. Проблема в том, что вся внешняя и внутренняя политика, МИД, разведка, стратегии - построены именно на таком подходе, оценке и методе работы.

Очень хотелось бы, чтоб «качнулось» в сторону капитализма для человека и общества в целом. Не интересы отдельных идеологий или узких интересов элитарных групп, а гражданина. И реинвестирование с сырьевой ренты в производство новых технологий для строительства нового цивилизационного ландшафта. Но опять же, это требует пересмотра опыта, стратегий, а все это упирается в почти религиозную уверенность верхов в верности своего пути. Это уклад. Реформы - это вызов, который как бы аннигилирует всю их деятельность последних тридцати лет.

Наверное, если мерить содержание текста сегодняшними критериями патриотизма, то можно с легкостью подогнать его под иноагенство.

Отдельно радует, что главный посыл доклада это преобразование через реформы. То, что мы с вами называем «капитализм для человека».

Рассматривается период после конфликта, с нормализацией внешнего политического трека, снятие санкционного давления и барьеров для инвестиций, регионализация (тоже с вами обсуждали, что экономическая регионализация снимает этносепаратистские трения, хорошо, что в докладе это озвучено), так же говорится о реформах в образовании, где приоритетом становится не стандартизация процессов и оценка по баллам, а экспериментальные специализированные сетевые структуры (обсуждали эту тему на KOBANISTAN).

Еще очень хорошо, что приоритет в развитии отдается в целом ротации управленческих кадров, верифицируемость их эффективности, динамичность и сменяемость системы под новые вызовы и условия.

Открытым остается все тот же вопрос: без воли сверху это не будет реализовано. Но воля сверху на реформы - это признание ошибочности предыдущих 30 лет политического курса, и связанными с ним событиями. Или же другая проблема: имитация этих реформ, где вместо прозрачности и открытости получаем цифровые приписки. Потому что кто и как будет проверять актуальность и достоверность расчетных статистических цифр в принимаемых решениях технократов? И вообще кто и как будет проверять, если обратная связь не работает без свободы слова и распространения информации - а это все снова упрется в целый пласт ограничивающих и запрещающих законов последних лет.

Плавность решений для таких задач (рамки до 2050 года) сводит на нет все цели, потому что общее развитие и интегрирование технологий ускоряется, а национальное отставание в изоляции увеличивается. Предпосылок к радикальным изменениям сверху - тоже нет. Ситуация замыкается на себя и упирается в устаревшую идеологию.

https://progresspolicy.ru/wp-content/uploads/2025/08/Rossiya-2050-doklad.pdf

Все-таки при всей «сыроватости» доклада применительно к реализации в объективных условиях сегодняшнего дня, хорошо что подобные голоса вообще звучат.

Сыроватость - это, как мне кажется, не от недостатка охвата горизонта прогнозирования, а от того, что первым шагом нужно вообще в повестку обсуждения ввести альтернативную точку зрения: время после конфликта и фактическое обоснование необходимости окончания конфликта.

А далее уже можно переходить и к детальной проработке всех следующих шагов, мер и инструментов.

Но без ориентиров «как должно быть вместо …» - это вообще невозможно. Так что сам доклад на сегодняшний день уже прецедент. И его нужно освещать, разбирать и конструктивно критиковать, дополняя и развивая главный посыл: преобразование качества цивилизации через реформы.

Напомню, в чем, собственно, краеугольный камень сегодняшнего кризиса общественного доверия и договора между верхами и низами. Что в итоге оборачивается по ходу усиления давления сверху в принцип «лишь бы не было хуже»:

https://t.me/susscrofa_clan/11651

Я не очень понял, чем объясняется острота критики со стороны Евгения Минченко нашего доклада и что реально вызвало его возмущение, но тем не менее попытаюсь ему ответить. Во-первых, про картошку вспомнил не я, а он, и я сказал только, что ничего страшного в связи с ней я не помню. Но проблема не в картошке, конечно. Проблема в том, что считать прогрессом и почему государства не идут по пути прогресса. Мне кажется, что прогресс состоит в постепенном исчезновении групп населения, занятых относительно дешевым непрестижным трудом, тем, которым никто бы никогда не стал заниматься не по крайней нужде. Этим трудом как в западном обществе, так и в нашем занимаются в основном мигранты, в России - в основном выходцы из Средней Азии.

Может ли общество сознательно двигаться в сторону исчезновения потребности в таких классах?

Мне кажется, это возможно. Одной из соответствующих мер могла бы встать всеобщая трудовая повинность (в свое время ее предложил Герберт Уэллс), которая бы заменила всеобщую воинскую повинность - благо дроны и ракеты явно делают избыточной в мирное время военную силу. Вводятся две меры - всеобщее высшее образование и всеобщая трудовая повинность. Высшее образование перестает быть фактором элитного рекрутирования, с другой стороны - общество находит способы - до полной автоматизации непрестижного и неквалифицированного труда - замены низших классов.

Конечно, это не введешь прямо завтра, но это та цель, которую просто неизбежно должно было бы поставить перед собой всякое осмысленное социалистическое движение в стране, если бы оно, конечно, существовало. Впрочем, с тем же успехом его можно было бы назвать и консервативным, потому что тем самым общество становится более гомогенным, оно избавляется от избыточного притока мигрантов, какая-то часть функций передается на коммунальный уровен, что повышает солидарность и сплоченность малых городских сообществ (как хотел Честертон, между прочим, ближайший друг Уэллса). Понятно, что все это некоторая утопия, но тут смотри начало текста - эпоха "технологической сингулярности" - это и есть эпоха реализации утопий. Когда утопии. - по каким-то причинам не реализованные в истории - получат возможность своего осуществления.

Остается понять, будут ли задействованы на самым нижних должностях в течении трех лет дети «элит» и как это будет верифицироваться?

Будет ли эта рабочая сила задействована, например, в строительстве социальной инфраструктуры и массового доступного жилья для своих же нужд под беспроцентные ссуды по себестоимости производства?

Кто станет бенефициаром от трудовых излишков данной рабочей силы?

Кстати, интересные детали о «римском праве» от Давида Гребера:

«Однако даже в этом новом, средневековом, мире сохранилось старое римское понятие свободы. Свобода означала просто власть. Когда средневековые политические теоретики говорили о «свободе», они, как правило, подразумевали право сеньора делать в своих владениях всё, что ему заблагорассудится. Обычно считалось, что это не было установлено изначально каким-то соглашением, а проистекало из факта завоевания: одна известная английская легенда гласит, что когда около 1290 года король Эдуард I потребовал от феодальных сеньоров предъявить документы, показывавшие, по какому праву они обладали своими привилегиями (или «свободами»), то граф Варенн предъявил королю лишь покрытый ржавчиной меч. Подобно римскому dominium, это было скорее не право, а власть, осуществлявшаяся прежде всего над людьми, - именно поэтому в Средние века часто говорили о «свободе виселицы», которая подразумевала право сеньора содержать собственное место для казни…»

Или вот:

«Тем самым отношения dominus и раба привносили в домохозяйство отношения завоевания, абсолютной политической власти (более того, они стали основой домохозяйства). Важно подчеркнуть, что эти отношения с обеих сторон не были нравственными. Это ясно показывает хорошо известная юридическая формулировка, приписываемая Квинту Гатерию, римскому юристу эпохи Республики. В Риме, как и в Афинах, для мужчины считалось неподобающим стать объектом сексуального проникновения. Защищая вольноотпущенника, обвиняемого в том, что он продолжал оказывать сексуальные услуги своему бывшему хозяину, Гатерий сочинил афоризм, который позже превратился в своего рода сальную народную шутку: «impudicitia in ingenuo crimen est, in servo necessitas, in liberto officium» («стать объектом анального проникновения есть преступление для свободнорожденного, необходимость для раба и обязанность для вольноотпущенника»). Показательно, что сексуальное подчинение считается «обязанностью» только для вольноотпущенника. Оно не считается «обязанностью» для раба. А всё потому, что рабство - это не нравственные отношения. Хозяин мог делать всё что хотел, и раб ничего не мог с этим поделать…»

Так что может быть все-таки и есть что-то от римского права. Какие-то его отдельные фрагменты, которые начальникам сердцу больше милы.