Очень интересный этнографический пласт русской культуры. Особенно стоит отметить, что в русских былинах, которые были собраны и записаны на «русском севере» сплошь фигурируют города, входящие в территорию современной Украины, но никак не Ладога и Волхов. То есть былинный эпос, как проявление народного мифа, как базис коллективного бессознательного, привязаны в устной традиции к Киеву и Чернигову.

https://youtu.be/hL7y5dfWb70?si=sHD1ysL7bhr3aaE1

Самое главное - это вывод, что «традиция - это передача». Если экстраполировать данную логику на технологии, то технологическое промышленное развитие невозможно без традиции (передачи знаний). А это неразрывная цепочка экспериментов, опытов и решения возникающих задач, проблем, ошибок в ходе эксплуатации технологии.

Ультраправые Европы идут к власти

Часть I

Выборы в Германии и Франции 2025-2027 годов стали поворотным моментом в истории европейской политики, ознаменовав кризис либерального центризма и стремительный рост ультраправых сил. Хотя политические системы двух стран фундаментально различаются - Германия остается парламентской республикой с церемониальным президентом, а Франция функционирует как полупрезидентская система с сильной исполнительной властью - обе страны столкнулись с похожими вызовами: стагнацией экономики, миграционным давлением, усталостью от «зеленого курса» и ростом евроскептицизма. Эти факторы создали благоприятную почву для популистских партий, которые сумели переупаковать свои программы в более умеренную риторику, сохранив при этом радикальное ядро требований.

В Германии ключевым событием стала победа «Альтернативы для Германии» (AfD) на земельных выборах в Саксонии-Анхальт в сентябре 2026 года, где партия набрала 44,5% голосов - результат, близкий к абсолютному большинству. Этот успех не был случайным: он стал следствием системной работы AfD на протяжении десятилетия, начиная с ее основания в 2013 году как евроскептической партии, критиковавшей спасение южноевропейских экономик, и заканчивая трансформацией в ультраправую силу с акцентом на антииммиграционную риторику и критику «зеленого перехода». Лидер партии Алиса Вайдель, выдвинутая кандидатом в канцлеры в декабре 2024 года, представляет новое поколение немецких ультраправых: экономист по образованию, она сочетает технократический имидж с жесткой национальной риторикой. Ее программа включает немедленное прекращение помощи Украине, возврат к российскому газу и нефти, ужесточение миграционной политики до уровня «нулевой терпимости», выход из климатических обязательств ЕС и восстановление национального суверенитета в ключевых сферах. В отличие от конкурентов из CDU/CSU и SPD, Вайдель не предлагает компромиссов - ее нарратив строится на идее, что десятилетия политики центра привели Германию к экономическому застою, демографическому кризису и потере идентичности.

Однако за фасадом патриотической риторики скрываются серьезные вопросы о внешних связях AfD. Расследования Der Spiegel и федеральной прокуратуры Германии в 2024-2025 годах выявили потенциальные каналы российского и китайского финансирования партии. Евродепутат от AfD Максимилиан Кра, лидер партийного списка на выборах в Европарламент, оказался в центре скандала: его помощник был арестован по подозрению в шпионаже в пользу Китая, а сам Кра получил платежи от пророссийских активистов на сумму от 500 тысяч до 1 миллиона евро через медиа-сеть Voice of Europe, контролируемую украинским олигархом Виктором Медведчуком. Другой высокопоставленный член партии, Петер Быстрон, был зафиксирован на скрытых записях принимающим наличные от пророссийского бизнесмена. Федеральная прокуратура Дрездена открыла предварительное расследование о возможной коррупции депутатов. Вайдель лично посещала Китай с делегацией в 2023 году, где работала несколько лет и писала докторскую диссертацию о китайской пенсионной системе - эти связи вызывают вопросы о лояльности партии немецким национальным интересам. В 2020 году делегацию AfD принимал в Москве глава МИД Сергей Лавров, что подтверждает давние контакты с Кремлем. Эти разоблачения подрывают имидж AfD как патриотической силы: партия, позиционирующая себя как защитник Германии, обвиняется в получении финансирования от считающихся авторитарными режимов, которые европейские спецслужбы к тому же относят к стратегическим противникам.

Часть II

Во Франции ситуация еще более драматичная: «Национальное объединение» (RN) Марин Ле Пен и Жордана Барделлы лидирует в опросах с результатом 35-38% на президентских выборах 2027 года. Барделла, 30-летний протеже Ле Пен (встречается с ее племянницей), стал символом нормализации французских ультраправых: молодой, медийный, сын иммигрантов с итальянско-алжирскими корнями, он разрушает стереотип о RN как о партии белых националистов.

Программа RN под его руководством смягчила наиболее радикальные требования: вместо выхода из еврозоны теперь предлагается реформа ЕС в сторону «национального приоритета», вместо выхода из НАТО - «стратегическая автономия», вместо полного прекращения помощи Украине - переговоры с Россией и сокращение финансирования. Однако ядро остается неизменным: приоритет французам в социальных выплатах и жилье, массовые депортации нелегалов, снижение пенсионного возраста до 60-62 лет, протекционизм и критика «Зеленого курса» как налога на бедных. В отличие от Меланшона, который предлагает ультралевую альтернативу с национализацией энергетики и выходом из военной структуры НАТО, Барделла делает акцент на экономической защите простых французов от глобализации и миграции.

Финансовые скандалы преследуют RN более полутора десятилетий. В 2014 году партия получила два кредита в российских банках на общую сумму 11,4 миллиона евро - первый транш в 9 миллионов и второй в 2,4 миллиона. Ле Пен объясняла это тем, что ни один французский или европейский банк не согласился дать займ ультраправой партии. Кредит был оформлен через «Первый чешско-российский банк», возглавляемую Романом Поповым - бывшим российским государственным банкиром со связями в Кремле. В 2016 году этот банк обанкротился при неясных обстоятельствах, а долг был продан российской компании «Авиазапчасть», специализирующейся на авиационных деталях для военных клиентов и включенной в санкционные списки США в 2022 году. По состоянию на 2025 год долг остается активным и не полностью погашенным, хотя Ле Пен настаивает, что выплата идет нормально. В июле 2026 года Ле Пен была окончательно осуждена за хищение 4,4 миллиона евро из Европарламента: она организовала оплату парламентских ассистентов, которые фактически работали на партию. Приговор включал три года тюрьмы (два условно), запрет на участие в выборах на 5 лет и штраф 100 тысяч евро. Это решение фактически закрывает ей путь на президентские выборы 2027 года, если апелляция не будет удовлетворена. В сентябре 2025 года французская полиция провела обыск в штаб-квартире RN по подозрению в незаконном финансировании кампании: следствие изучает займы от богатых членов партии, которые могли быть фиктивными. Барделла также обвинялся в фиктивной работе парламентским ассистентом в 2015 году, хотя лично не привлекался к суду в основном деле.

Особое место в истории связей RN с Москвой занимают контакты Жордана Барделлы с окружением Константина Малофеева - российского православного олигарха, который более десятилетия выстраивал отношения с западными ультраправыми в попытках укрепить влияние Владимира Путина в Европе. В марте 2019 года, за два месяца до выборов в Европарламент, Барделла встретился с целой делегацией сотрудников Малофеева, включая сына олигарха Кирилла, ведущего телеканала «Царьград» Андрея Афанасьева, жену великого князя Георгия Романова Ребекку Беттарини и директора аналитического центра «Катехон» Михаила Якушева. Все эти фигуры напрямую связаны с Малофеевым: центр «Катехон», учрежденный олигархом, занимался производством консервативной аналитики для продвижения российских интересов в Европе, а Якушев с 2022 года находится под санкциями США за содействие в обходе санкций против самого Малофеева. После встречи сотрудники Малофеева составили внутреннее досье на Барделлу, охарактеризовав его как «прекрасного политика консервативных и пророссийских взглядов, полностью преданного Марин Ле Пен и не допустившего ни единой ошибки в ходе европейской кампании».

Часть III

Сам Малофеев, попавший под санкции США и Канады в 2014 году за поддержку пророссийской части Луганской и Донецкой областей на Украине, давно известен как проводник интересов Кремля за границей - он финансировал ультраправые партии по всей Европе, включая «Национальный фронт» Ле Пен, и поддерживал контакты с лидерами европейских правых движений. Эти связи вызывают вопросы о том, насколько независима позиция RN от Москвы, особенно учитывая, что Барделла еще несколько лет назад призывал французских политиков «не учить Путина демократии» и встречался с людьми из окружения Малофеева. Сейчас Барделла заявляет о поддержке Украины и осуждает войну, однако его прошлые контакты с пророссийскими структурами остаются предметом расследований и критики со стороны французских и европейских СМИ.

Структура выборов в двух странах создает разные возможности для ультраправых. В Германии AfD, несмотря на 20,8% голосов и 152 места в Бундестаге, остается в оппозиции из-за негласного соглашения CDU/CSU, SPD, «Зеленых» и FDP не сотрудничать с крайне правыми. Это означает, что даже при победе на земельных выборах AfD не может сформировать правительство без партнеров, а ее требования о смене канцлера носят характер политического давления, а не реальной угрозы. Во Франции система прямых президентских выборов дает RN прямой путь к власти: если Ле Пен или Барделла наберут более 50% во втором туре, они станут президентом без необходимости коалиции. Однако судебный запрет на участие Ле Пен в выборах создает риск: если запрет устоит, основным кандидатом станет Барделла, у которого рейтинги ниже (25-30% в первом туре). В этом случае победа во втором туре будет зависеть от соперника: против центриста (например, бывшего премьера Эдуара Филиппа) шансы Барделлы снижаются, против кандидата от левых - возрастают.

Политические программы кандидатов отражают глубокий раскол европейского общества. Центристский блок (Макрон во Франции, Мерц в Германии) предлагает продолжение европейской интеграции, поддержку Украины, «зеленый курс» и либеральную миграционную политику. Однако их электоральная база сжимается: Макрон получил 24% в первом туре 2022 года, Мерц - 28,5% в 2025-м. Ультралевые (Меланшон во Франции, «Левые» в Германии) предлагают социалистическую альтернативу: перераспределение богатства, выход из НАТО, переговоры с Россией, но сохраняют приверженность ЕС (с реформами). Ультраправые (Ле Пен/Барделла, Вайдель) предлагают национально-суверенистскую модель: приоритет нации над ЕС, жесткая миграционная политика, возврат к традиционной энергетике, диалог с Россией. Этот раскол делает формирование устойчивых коалиций практически невозможным: во Франции три блока (центристы, ультраправые, ультралевые) получили примерно равное представительство в парламенте, в Германии AfD с 20% голосов остается в изоляции, зато определяет повестку.

Сценарии влияния на европейскую политику зависят от исхода выборов в обеих странах. Если AfD останется в оппозиции, но продолжит доминировать на востоке Германии, это усилит давление на Берлин в вопросах миграции, энергетики и отношений с Россией. Германия может замедлить реализацию «зеленого курса», ужесточить миграционную политику и сократить поддержку Украины - не из-за участия AfD во власти, а из-за страха потерять электорат. Если RN победит на президентских выборах 2027 года, последствия будут масштабнее: Франция может заблокировать дальнейшую федерализацию ЕС, потребовать пересмотра миграционных соглашений, сократить помощь Украине и инициировать диалог с Россией. В худшем для левых сценарии победа RN во Франции и усиление AfD в Германии создадут ось ультраправых, которая парализует принятие решений в ЕС и НАТО. Однако более вероятен сценарий, при котором ультраправые усилятся, но не получат полную власть: Ле Пен/Барделла станут президентом или премьером Франции, AfD продолжит доминировать на земельных выборах в Германии, но их союз устоит. В этом случае Европа войдет в период управляемой нестабильности: частые смены правительств, блокирование реформ, рост евроскептицизма, но без полного развала институтов.

Часть IV

Детальный анализ показывает, что успех ультраправых - это не случайность, а следствие системных проблем европейского либерализма. Экономическая стагнация, миграционное давление, культурная трансформация и утрата национального суверенитета в пользу брюссельских наднациональных институтов создали вакуум, который заполнили популисты. Вайдель и Барделла предлагают простые, эмоционально заряженные ответы на сложные вопросы: «вернем границы», «прекратим помогать чужим», «защитим наших».

Их конкуренты из центра и левых предлагают компромиссы, которые выглядят как слабость на фоне решительности ультраправых. Даже если AfD и RN не получат полную власть, они уже изменили европейскую политику: миграционная политика ужесточается, «зеленый курс» пересматривается, поддержка Украины становится предметом дебатов, а евроскептицизм из маргинального течения превратился в мейнстрим. Следующие пять лет определят, станет ли эта трансформация необратимой или европейский либерализм сумеет адаптироваться и вернуть доверие избирателей.

Подумалось: а не могут ли эти археологические данные о Любшанской крепости быть некоей базой для летописи, в которой свидетельствуют об «изгнании варягов», перед тем как фино-угорские племена и словене «призовут Рюрика»?

Еще очень интересно, что Пастырское городище, которое исследовал Хвойка, изначально археологически относится к VI-IV векам до нашей эры к скифской культуре. Население здесь вело полуоседлый образ жизни, занимаясь скотоводством и земледелием. Со временем поселение забрасывается. Но в VII-VII веках заселяется славянским населением на базе пеньковской культуры с влиянием пражско-корчакской, городище укрепляется и становится торгово-ремесленным центром (развита металлургия и гончарное производство с помощью гончарного круга), в котором обнаружены археологические атрибуты, которые можно отнести к хазарской конфедерации. Что самое важное и примечательное, то это подтверждаемый факт - славяне Пастырского городища вели торговлю с городами-колониями северного Причерноморья и, предположительно, с Хазарским каганатом. А самое интересное это то, что с территории Пастырского городища (современная Черкасская область Украины) и могла развиваться колонизация на север. Таким образом Любшанская крепость на Ладоге может быть связана с заселением Пастырского городища.

Интересно, что существует точка зрения среди исследователей социальной структуры власти и общества Древнего Египта, согласно которой строительство пирамид - выполняло не только поверхностно религиозно-ритуальный культ, а в своем рациональном значении являлись системой:

- легитимации власти фараонов;
- перераспределением налогов;
- социальным субсидированием крестьян, которые уходили от берегов Нила во время засухи или разлива;
- ключевым объектом, который развивал вспомогательную инфраструктуру, использовавшуюся в дальнейшем для нужд торговли;

Полукочевые племена пустынь Северной Африки осели вдоль плодородной поймы Нила. Строительство дамб или каналов приводило к тому, что живущие вниз по течению могли страдать или от наводнения, или от засухи - возникал гидравлический конфликт (как у Ирана с Афганистаном). Конфликты и строительство нужно было кому-то регулировать - постепенно из общества выделялись лидеры, благодаря своим компетенциям и знаниям, которым нужна была силовая поддержка их воли и ее продвижение в обществе - воины. Иными словами именно наличие центрального ресурса и конфликты вокруг него принуждали людей социально адаптироваться через построение вертикали власти.

Как поддерживать подчинение, порядок и стимулировать население на великие стройки? С помощью религии и культа, согласно которым - маат - порядок неба и земли - поддерживает фараон, отсюда же следовало, что неподчинение воле фараона - это неподчинение власти богов. А воля фараона в итоге оформлялась в сбор налогов, строительство зернохранилищ, организацию торговли с дальними странами (вплоть до Афганистана), строительство дорог и ирригационных сооружений. Социальной поддержки нуждающегося населения в то время в нашем понимании не было, потому что перераспределение излишков зерна, как это позднее будут делать большевики в России - могло вызвать социальные конфликты и ослабление власти, для этого начинались «стройки века» - возведение усыпальницы для фараонов в виде огромных пирамид, требующих огромных ресурсов вложения. Но трудились при этом на стройках не рабы, как принято считать, а свободные крестьяне, которых обильно кормили, поили пивом, оказывали медицинскую помощь - но которые были вынуждены искать себе средства к пропитанию из-за нескольких месяцев невозможности вести посевные работы - Нил разливался. Строительство пирамид тянуло за собой большое количество смежных областей (например, строительство флота и дорог для перевозки блоков, которые в дальнейшем использовались для торговли), а накопление компетенций укрепляли власть высших каст общества.

Таким образом, элиты опосредованно через кажущееся иррациональное строительство религиозно-культовых объектов - достигала несколько целей, с которыми сталкивается власть при организации порядка и управления обществом.

Касательно прошедших выборов важно понимать главное: с учетом всех скрытых и явных нарушений институциональной процедуры и привлечением зависимых от бюджетного капитал - результат в 60%, равный 30 млн человек трудоспособного и совершеннолетнего населения при общем количестве таковых в сумме почти 120 млн человек - это «активная поддержка» власти, ее целей, курса и процедур только на уровне 25% электоральной базы. То есть 1/4 населения. Да, этого достаточно для легитимного администрирования, но фактически очень мало в общем рассмотрении.

Сама же явка, подтянутая до 57% - чуть больше половины электоральной базы, иллюстрирует еще и пассивное отношение огромной части к процедуре «демократического выбора». И вот последнее даже интереснее с точки зрения социологии, чем сами результаты выборов. Почему почти половина населения не участвует в процедуре, не смотря на все попытки (медийные, маркетинговые, идеологические, вирусные, скандальные, силовые и принудительные) верхов увеличить количество вовлеченной части общества в процесс? Возможно, здесь стоит рассмотреть все-таки главным образом - увеличивающееся недоверие со стороны населения/массы к верхам/элиты (писали это здесь) из-за увеличения массива искаженных данных об объективной реальности (статистически измеряемых показателей), то есть - лжи, упакованной политическими технологами в новые «смыслы» и «ценности». Поэтому юридически верха сейчас «взяли большинство голосов поддержки», но фактически это меньшинство.

Уже совершенно другой вопрос, что фактически большинство власть не выбирало, но юридически находится в «социальной ловушке», из которой сама выйти не может, а для выхода через внутреннюю деконструкцию системы управления - у них не хватает ни организованности (кооперация на базе общих смыслов и ценностей, что равно движение к общим большим целям через консенсус), ни ресурсного баланса, поэтому большинство остается инертным под давлением организованного (контроль над институтами и финансовыми потоками) меньшинства. Но в определенный период времени может возникнуть чрезмерная внешняя нагрузка на систему, в ходе которой «тихий саботаж» большинства может усилиться и разрастись, тогда система может столкнуться с угрозой коллапсирования мобилизационного управления. И вот понимание последнего, вполне возможно, и привело к расстановке баланса голосов на прошедших выборах таким образом, чтобы у «Единой России» сохранилось процедурное большинство даже в случае (невозможного при любых условиях) формирования оппозиционного блока из остальных партий.

Вот здесь очень точно схвачена логика формирования общностей на базе общих смыслов и ценностей (деятельностные группы):

Но по мере реализации технического проекта стала ясной новая возможность – перепрошить общество новым типом отношений. Менять не сознание, а характер связей между людьми.

Позволю себе добавить, что для искусственного (умышленного/спланированного) формирования таких связей в отличии от естественных (природных/ социальных условно «враждебных» условий) необходимо учитывать обязательность наличия стимулирующей потребности людей в таких новых связях.

Чтобы было нагляднее и понятнее о чем речь - приведу в пример видеохостинг «YouTub», который без принуждения сосредоточил на своей площадке и в своей экосистеме огромное количество пользователей по всему миру. При этом у цифровой площадки есть свои законы поведения, нарушая которые - пользователь рискует потерять доступ к сервису. И если для рядового пользователя это проблема преодолевается регистрацией нового аккаунта, то для владельца канала и непосредственно производителя информационных продуктов, которые конвертируются в человеческое внимание -> узнаваемость -> популярность -> возможность оказывать влияние на целевую аудиторию -> монетизация этого процесса при взаимодействии с рекламодателями и непосредственно интеграциями самой площадки. Иными словами у производителя информационного продукта есть «что терять» - это стимул в виде внимания и капитала.

И вот именно этот стимул достаточно «мягко» регулирует поведение пользователей, заставляя их избегать произношения каких-то терминов, обсуждения определенных тем и демонстрации запрещенных изображений.

Да, поведение способно устойчиво изменяться в культурно-коммуникационной среде, но для этого пользователи должны быть очень сильно замотивированы в продолжении своего нахождения и/или использования данных сетей коммуникации. Что это за стимулы - отдельный и большой вопрос для обсуждения.

Интересно, что Раав/Рахав, прародительница Давида и Иисуса, не смотря на свой однозначный с точки зрения современника акт «предательства» - спасла еврейских лазутчиков от стражи Иерихона, осталась жива и сделалась из блудницы (торгующей сексуальными услугами для мужчин из знатных классов) праведной женой - в иудейской и христианской традиции считается «святой». Причем, в Талмуде есть даже метафорическое усиление, что «всякий кто знал ее при жизни и произносил ее имя - испытывал семяизвержение».

Интересно, что 10 тысяч лет назад поселения первых земледельцев на территории современных Израиля и Палестины уже обнаруживают признаки укрепленных городищ, что однозначно свидетельствует о защите от внешней угрозы.

Собственно, именно то, что обсуждалось весной: рост рейтингов системной оппозиции - яркий маркер роста напряжения внизу и поиск возможности изменять среду через легальные рамки. Совершенно другой вопрос, что в условиях внешнего давления и возрастающих рисков верха делают ставку на сохранение контроля любой ценой, даже ценой увеличения недоверия со стороны населения, пытаясь миновать сценарий хаотизации контролируемой конкуренции за внимание электоральных низов.

Таким образом, мы имеем модель: снизу существует запрос на изменение структуры власти и внутриполитического и внешнеполитического курса страны (условная «нормализация»: контролируемые и предсказуемые условия для бизнеса, базовые свободы потребления и производства «контента» (культурного, медийного, информационного), прозрачная и равная система исполнения законов, стремление к максимизации уровня комфорта жизни), что отражается в росте поддержки оппозиционных партий (непосредственно перед выборами большой отток голосов от «Новых людей» произошел в сторону партии «Яблоко», что с одной стороны выступило свидетельством активного роста на безотлагательные действия по обеспечению мирных инициатив, а с другой - сигналом для верхов, что контролируемое распределение власти может привести в условиях внешних рисков к хаотизации управленческих процессов, в итоге «Яблоко» было не допущено с федеральным списком, часть электората разочаровалось, усилилось недоверие), а сверху запрос на усиление контроля при рисках внешнего вмешательства в процессы распределения власти и контроля за силовыми и финансовыми ресурсами (что порождает уже внутрисистемный конфликт между условными «силовиками» и условными «управленцами»).

Итог в том, что системное напряжение будет нарастать, как внизу, так и наверху между сетевыми группами за контроль и распределение, а в условиях увеличивающихся внешних рисков - единственным способом сдерживать это напряжение - будет оставаться усиление идеологического влияния и силовых точечных действий в сочетании с предоставлением «управленцам» фактически «символических» областей контроля с перспективой в будущем перейти к модели «контролируемой конкуренции власти».