Что происходит с искусством, когда исчезает дистанция?
Первая встреча public talk проекта «Новая музыка: навигатор слушателя II», приуроченного к выходу книг Теодора Адорно о музыке

Вальтер Беньямин писал об «ауре» произведения — той особой дали, отделяющей его от повседневности, связанной с остатками его культовой функции. Техническая воспроизводимость сокращает эту даль, а сегодняшние возможности стримингов доводят процесс до предела: вся история музыки оказывается в одном интерфейсе, где соседствуют Малер, Колтрейн и танцевальные поп-хиты, а произведения, созданные в разных исторических и культурных контекстах, становятся частью одного бесконечного потока.

Но исчезает ли аура совсем — или просто переходит на новый объект? До звукозаписи такой ценностью обладало живое исполнение здесь и сейчас — конкретный концерт, который нельзя повторить; теперь же этот статус получает конкретная запись вроде «Гольдберг-вариаций» Гульда, а музыка в целом превращается в подобие грандиозного музея, где сосуществуют эпохи и стили, не поглощая друг друга, но и не сохраняя изначальный контекст.

Изменилась и граница между слушателем и автором. Домашние студии, цифровые инструменты, семплирование, а теперь и ИИ сделали производство музыки более доступным — и одновременно продолжили давний процесс отделения музыки от тела исполнителя, а теперь и от композиторского замысла. Что происходит с искусством, когда исчезает не только дистанция между произведением и слушателем, но и прежняя дистанция между профессионалом и любителем, композитором и алгоритмом? Не превращается ли музыкальная культура в то, что Адорно называл нейтрализацией, — в пространство, где всё может сосуществовать со всем и потому утрачивает собственный конфликт и контекст?

Об этом музыковед Фёдор Софронов и философ Юрий Виноградов поговорят 30 сентября в 19:00 в Ad Marginem Warehouse.

→ Регистрация

Адорно пишет:

И действительно, чем больше произведение искусства понимают, тем меньше им наслаждаются...Произведения искусства не были средствами наслаждения высшего порядка. В вопросе об отношении к искусству речь не шла о его присвоении, наоборот, потребитель искусства растворялся в нем; особенно характерна такая ситуация для современных произведений, «наезжающих» на зрителя, словно локомотив из кинофильма. Спросите музыканта, доставляет ли ему музыка радость, и он, скорее всего, ответит, как ответил в одном американском анекдоте, скорчив недовольную гримасу, виолончелист из оркестра под управлением Тосканини: «I just hate music»...Раз уж искусство непригодно для дела самосохранения – до конца ему этого буржуазное общество никогда не простит, – то оно по меньшей мере должно выступать в качестве потребительской стоимости, создаваемой по образцу изделий, вызывающих чувственное удовольствие.

Субъективное удовольствие, если дело ограничивается лишь им, превращает произведение искусства в предмет психологического хозяйства, что-то употребимое, тогда как мышление, познание превращает его в сложный и трансформирующий опыт, сталкивающийся с опытом повседневной реальности, утверждающей её в данности и отрицающей её право на то, чтобы она оставалась такой же, какая есть. Поэтому – на определенной ступени – вполне возможны отношения с искусством, которые не мотивируются удовольствием, как если бы удовольствие было всего лишь незначительной тенью, которая способна отучить наслаждаться по-настоящему. Полагаю, это то, что Кант называл «незаинтересованным удовольствием».

Бухгалтерия в духе «сегодня послушал Девятую, получил столько-то удовольствия» враждебна искусству, но при этом удовольствие и чувственная заинтересованность, которая противостоит кантовскому незаинтересованному удовольствию «от представления объекта, даже если он не присутствует реально», практический гедонизм, является единственной тропкой к мышлению об искусстве – и растворению в нем, как в мире, претендующем на автономию, обещающем новые возможности для мира посюстороннего.

#zettel

Необычное исполнение необычной музыки, уже ставшей классикой — на закрытии сезона речных круизов по Москве-реке Cruise II by Kuznyahouse

27 сентября на дневном рейсе в финальный день сезона Cruise II by Kuznyahouse фестиваль современной музыки Lостинг представит «Крушение "Титаника"» («The Sinking of the Titanic») английского композитора Гэвина Брайерса — одно из ключевых и самых необычных произведений современной академической музыки.

Сочинение считают одним из предшественников эмбиента: его первая запись открыла каталог лейбла Брайана Ино Obscure Records в 1975 году. В основе музыки — история об оркестре «Титаника», который продолжал играть, пока корабль шел ко дну. После вступления звучит епископальный гимн «Осень»: долгое время считалось, что именно его исполняли музыканты в последние минуты перед гибелью лайнера.

Исполнения «Крушения "Титаника"» порой становились сложными пространственными проектами, связанными с акустикой конкретного места. Lостинг предлагает услышать пьесу на корабле, в окружении воды. Ее исполнят музыканты Vacuum Quartet, одного из ведущих российских струнных квартетов, специализирующихся на современной академической музыке, перкуссионист Юрий Посыпанов и пианист Стефанида Ермолаева.

БИЛЕТЫ

К столетию Колтрейна

23 сентября 2026 года, в день столетия Джона Колтрейна, мой лейбл Contempora Music выпускает альбом Алексея Круглова и его соратников — Following A Love Supreme. Альбом представляет собой концертную запись с фестиваля "Sound. Light. Shape. Coltrane 90 Fest",
проходившего в течение нескольких дней в сентябре 2016 года в Музее современного искусства "Гараж" в Москве. Участники альбома — оркестр Алексея «Круглый Бенд», приглашённым гостем проекта является ветеран отечественной импровизационной сцены Юрий Парфёнов. Алексей является аранжировщиком этого многомерного полотна, основанного на музыке великого произведения Колтрейна — сюиты A Love Supreme.

На мой взгляд, это блестящее авторское прочтение инструментальной вехи XX века, одной из самых эмоционально глубоких и интенсивных записей в джазе. Прочтение-диалог, в котором, спустя более чем полвека, с помощью тщательной рефлексии и полета продуктивной способности воображения обостряется и осовременнивается мысль одного из самых значительных музыкантов XX века Джона Колтрейна. Following A Love Supreme не является попыткой переиграть Колтрейна, воспроизвести на современном этапе силуэты его музыкальной мысли, скорее это удачная попытка мыслить вместе с гением, ведь все уже написанное и записанное только партитура, которую всякий раз нужно сыграть живой и актуальной, остросовременной мысли. 

Поэтому Following A Love Supreme является новым произведением, современным комментарием к великому наследию, опытом рекомпозиции. Это запись, которая благодаря современным способам фиксации звука звучит совсем иначе — более гладко и нежно и одновременно более детально, чем запись оригинальной сюиты, вышедшей на лейбле Impulse! Records в феврале 1965 года. Там, где у Колтрейна восторг духовного экстаза, у Круглова и оркестра углубление философа, рефлексия, которую, впрочем, невозможно отделить от основного мотива мышления — радости, удовольствия, эмоций. Резкие и подчас рваные штрихи оригинальной сюиты контрастируют с диссонантной мягкостью рекомпозиции, которая звучит округло даже в самые интенсивные моменты. Отличительной чертой нового произведения является также его полилогический характер — практически каждый из участников записи вплетает свой голос и свое оригинальное видение в этот фри-джазовый инструментальный хорал, что проявляется в обилии солирующих партий. 

Как пример виртуозной джазовой оркестровой работы запись может быть интересна и широким кругам любителей музыки, не знакомых с оригинальной записью Колтрейна.

Послушать на площадках | Bandcamp
Послушать и скачать на сайте лейбла

Завтра в Île Thélème в рамках Московской книжной недели пройдет очень интересная лекция, тема которой близка и мне, и этому каналу. Прекрасный композитор, музыкальный критик и лектор Антон Светличный поразмышляет, как найти философию в музыке и кто её там прячет. На его Industrial Wastelands я когда-то делал псевдоакадемический ремикс.

Делюсь анонсом:

Музыка не живет в вакууме. От античности до наших дней на то, как ее создают, играют и слушают, влияет все вокруг — от экономики и технологий до династических споров, климатических изменений и, конечно, философских теорий. Могут ли сочетания звуков выражать идеи Платона, Канта и Ницше? Что современная музыка хочет от нас, а мы от нее — и какая философия за этим стоит? Как слушать музыку, чтобы извлечь из нее жизненную мудрость? Ответы на эти и другие вопросы (или, по крайней мере, размышления на тему) — в лекции Антона Светличного.

Билеты здесь

Напомню про крупное событие - Московскую книжную неделю, которую организует Ad Marginem вместе с Яндекс.Книгами. На ней будет отдельный блок о музыке, который курирует ансамбль im SPIEGEL и Мария Магиева. В рамках блока будут происходить встречи с героями современной музыки.

Среди героев затесался я с загадочной лекцией и импровизацией 4 октября в Библиотеке им. Некрасова на традиционные темы загадки произведений искусства и неисчерпаемости содержания музыкальных произведений. Все эти проблемы музыкальной герменевтики рассмотрим в оптике Теодора Адорна и одного из родоначальников объективно-ориентированной онтологии Грэма Хармана. Лекция будет скорее философско-фантастическая, в духе philosophy fiction, где персонажи — концепты, чем аналитическая, с лупой тексты рассматривать не будем, а чтобы вы не заскучали/утомились от хардкорной философии будет немного музыки контрапунктом :)

Все лекции блока замечательные и я в очень хорошей компании! Приходите-посещайте!

Импровизационный концерт от ЦЭАМ!

Юра Гинзбург и Олег Макаров

8 октября в 20:00 в арт-пространстве «Артемьев» пройдет вечер электроакустической импровизации от музыкантов Юры Гинзбурга и Олега Макарова.

В течение вечера прозвучат несколько импровизационных сетов, построенных на синтезе электронной и академической музыки.

Подробности и билеты

Искусствоведение и тексты об искусстве могут быть разными и преследовать различные цели, в том числе фактографически-описательные, исследовательские, архивистские, исторические и так далее: не каждый текст о музыке, скажем, должен стремиться ввести слушателя в её герметичный мир или насытить опыт за счёт параллелизма со смыслами, подчиняющимися словесному выражению. Эссе или критическая заметка о музыке может не пытаться осуществить перевод музыкального произведения в текст: такой перевод, вероятнее всего, попросту не нужен и невозможен; ведь прежде всего перевод – это продолжение жизни художественного произведения в другой среде и иногда другими средствами. Скорее критик может выступить в роли композитора второго порядка и создать рядом с опытом восприятия музыкального произведения пространство нового опыта, в котором черты и особенности сочинения или импровизации будут подсвечены с иного ракурса. Таким образом, письмо о музыке может быть алхимией и трансмутацией первичного опыта, своеобразной метапрактикой. Как писала Сьюзен Сонтаг в эссе «Против интерпретации», вместо герменевтики нам нужна эротика искусства, а эротика, как известно, имеет отношения к возникновению новых сущностей.

Язык, несмотря на его практическое могущество, в целом достаточно плохо справляется с тем, чтобы выразить в нюансах то, что мы чувствуем – и особенно, что мы чувствуем в связи с произведением искусства. Кажется, что слова не схватывают особенности эстетического опыта, который радикально отличен от опыта повседневного, к которому язык более плотно подогнан. Ограниченность языка и выражаемых им смыслов не способна выразить тотальность опыта восприятия произведения искусства, которое представляет собой микрокосм тотальности жизни; в этом понимании произведение искусства является символом всеохватывающей целостности. Язык, когда он подходит к произведению искусства, таким образом, может не выражать нечто, а стать самим выражаемым, стать импровизацией, стать музыкой, просто другими средствами.

Из всех вещей, которые к нам обращены, искусство обращается к нам напрямую – как отдельный герметичный мир с собственными законами, который превосходит намерения создателя. Музыка ограничивает своими пределами время – и вовлекает нас в определенный поток переживаний, которые резонируют в нас не только чувствами, образами, но и историями, смыслами, идеями. Поэтому, несмотря на то что текст и музыка, как кажется, явления совершенно различной природы, несмотря на то что музыка не является в строгом смысле этого слова языком и не сообщает нам ничего, кроме оформленного в структуры звука, для человека, как для существа, живущего в экологии знаков, естественно говорить о ней.

В говорении обычно не содержится различение между словом и миром – рационально понимается, что слово адресуется миру, вещам, но в самом темпоральном акте говорения это различие обычно стирается, оно сокрыто, оно должно быть вытащено усилием. И эта феноменологическая сокрытость позволяет творческому тексту, порожденному эстетическим опытом, стать для нас вещью среди вещей, встать на один онтологический уровень с самим произведением искусства, хотя, казалось бы, текст в данном случае является всего лишь эпифеноменом первоначального творческого акта.

Для Адорно философия является единственным способом раскрыть истинностное содержание произведения искусства – отложившийся в виде формы и стиля его социально-исторический смысл. Однако возможно ли философствование о произведении искусства, которое не подменяет искусство понятием, которое никогда не совпадает с ним? Не заменяет опыт определенным, достаточно свободным и вздорным пониманием, которое всякий раз могло бы быть другим?

В конечном счёте, писать о музыке можно не для того, чтобы высказать то, чего в ней нет, или, напротив, перевести её содержание в словесный эквивалент. Письмо о музыке, лишенное цели тотальной прозрачности, может быть просто продолжением события слушания: музыка заканчивается, соскальзывает в тишину, но опыт, который она в нас запустила, продолжается, превращается в слова, мысли, концепты и их необыкновенные отношения.

#zettel

Скоро интересное мероприятие на грани различных аспектов современной музыки и фолка!

Лето закончилось, а «Поле Фолка» — нет!🌾

16 октября снова собираемся вместе — теперь уже в Москве, в ДК «Исток», на нашей Вечеринке!

Это будет настоящий квартирник с друзьями и артистами фестиваля: Варварой Котовой, Таисией Краснопевцевой, «Душегреей», VDOME, «ВИДЕОИГРАМИ» и «Комонем». Снова будем слушать, как традиционная музыка живёт сегодня — встречается с электроникой, джазом и экспериментом, меняется и остаётся узнаваемой.

А ещё увидимся, наговоримся, побудем вместе и по традиции отметим наступление Покрова.

📍 16 октября, 18:30
ДК «Исток», Большая Никитская, 60 с1


Билеты и подробности

Очень соскучились. Приходите 💚

Еще один анонс крайне интересного по программе концерта!

18 октября, 19.00 | Яначек, Элгар и Мессиан в Рахманиновском зале

18 октября 2026 года Камерный оркестр и хор под управлением Петра Яновского представят в Рахманиновском зале Московской консерватории программу «Что есть Истина?».

Религиозный подтекст концерта связан не с церковной практикой, а с воплощением христианских идей в сочинениях важных композиторов XX столетия — Леоша Яначека, Эдварда Элгара и Оливье Мессиана.

Откроет вечер кантата Яначека «Отче наш» для тенора, хора, арфы и органа, написанная в 1901 году.

Солисты: солист Большого театра Тихон Горячев (тенор), Елена Байкова (арфа) и Екатерина Табакова (орган).

Своеобразным «перекрестком» программы станет оркестровая пьеса Элгара «Sospiri» («Вздохи») для струнного оркестра, арфы и органа (1914).

Кульминацией вечера станет ранний вокально-оркестровый опус Мессиана — «Три маленькие литургии Божественного присутствия» для женского хора, солирующего фортепиано, волн Мартено и оркестра (1944). Поэтические тексты принадлежат самому композитору.

Партию фортепиано исполнит лауреат международных конкурсов Екатерина Белых.

Отдельного внимания заслуживает использование в партитуре волн Мартено — одного из первых в мире монофонических электрофонов, созданного Морисом Мартено в 1928 году. В России имеется лишь один такой инструмент, которым владеет Алексей Лушников. Именно он будет задействован в первом исполнении этой партитуры.

Вступительное слово перед концертом произнесет профессор Московской консерватории, художественный руководитель Международной творческой мастерской «Terra Musica» Юрий Абдоков.

Билеты по ссылке