Современная нейронаука всё меньше поддерживает старую метафору ребёнка как tabula rasa — «чистого листа», на котором опыт постепенно что-то записывает.

Новые данные показывают более сложную картину: мозг не начинается с пустоты. Он начинается с избытка.

Недавнее исследование, опубликованное в Nature Communications, показало, что ранние нейронные сети в гиппокампе — области мозга, критически важной для памяти — изначально формируются как очень плотная и избыточно связанная система. На ранних этапах связи между нейронами многочисленны, локальны и выглядят почти хаотично. Затем значительная часть этих связей естественным образом исчезает: происходит pruning — устранение избыточных соединений, благодаря чему сеть становится более организованной, точной и эффективной.

Авторы описывают этот процесс как переход от плотной, случайной и локальной связанности к более редкой, структурированной и специализированной сети памяти.

Иными словами, развитие мозга выглядит не как постепенное «заполнение пустоты», а как процесс селекции, организации и специализации уже существующего избытка нейронных возможностей.

Это важное уточнение и для психологических теорий развития.

Ребёнок приходит в мир не как пустая структура, ожидающая внешнего содержания. Его нервная система с самого начала обладает высокой степенью пластичности, чувствительности и огромным количеством потенциальных связей. Развитие — это не только накопление опыта, но и постепенное формирование структуры через отбор, укрепление одних путей и угасание других.

Современная наука всё чаще описывает раннее развитие именно так: сначала — избыток возможностей, затем — постепенное появление формы.

Источник:
Vargas-Barroso, V., Watson, J. F., Navas-Olive, A., Schlögl, A., et al., & Jonas, P. (2026). Developmental emergence of sparse and structured synaptic connectivity in the hippocampal CA3 memory circuit. Nature Communications. https://www.nature.com/articles/s41467-026-71914-x

Выдержка из Детский психоанализ

АУТОАГРЕССИЯ У ЖЕРТВ СЕКСУАЛИЗИРОВАННОГО НАСИЛИЯ

Та самая статья, которую я написал год назад и год понадобилось, чтобы ее опубликовать. Теперь можно смело читать и пускать по рукам всем заинтересованным лицам!

Ниже материал вроде как до психологов, но он красиво поясняет, что травма не всегда текст и как важно выдерживать молчание. Статья даст хорошее понимание своих процессов

А если травму невозможно рассказать?

Мы часто представляем терапию травмы примерно так: человек вспоминает, что с ним произошло, рассказывает об этом и постепенно освобождается от прошлого.

Но психоаналитическая работа не обязательно ведёт к восстановлению воспоминания. Иногда рассказывать нечего — не потому, что ребёнок скрывает правду, а потому, что пережитое вообще не стало историей.

Травма — это не только страшное событие. Это переживание, которое оказалось слишком сильным для психики ребёнка. Он не смог связать его с другими чувствами, придать ему смысл и сохранить как часть собственного опыта.

Поэтому оно осталось внутри в виде обрывков: телесного напряжения, внезапного ужаса, оцепенения, кошмаров, непонятных ощущений и действий.

Травма не столько вспоминается, сколько повторяется.

Она возвращается в теле, игре, приступах возбуждения, исчезновении из контакта, соматических симптомах. Ребёнок не рассказывает о своём состоянии, а показывает его, сам не понимая, что именно показывает.

И здесь возникает важная мысль: не всегда полезно добиваться рассказа.

Молчание, отрицание и диссоциация — не просто препятствия, которые терапевт должен разрушить. Иногда это способы, с помощью которых психика ребёнка сохранила себя. Если убрать их прежде, чем возникнет другая опора, ребёнок может не переработать травму, а снова оказаться внутри неё.

Поэтому терапия начинается не с вопроса: «Что с тобой произошло?»

Она начинается с отношений.

С присутствия взрослого, который выдерживает молчание, хаос, отдаление и непонимание. Не спешит объяснять и не требует немедленно подобрать слова. Его голос, ритм, паузы и эмоциональная настроенность создают пространство, в котором переживание уже не обязательно выбрасывать через тело или действие.

Сначала это может быть только ощущение.

Затем появляется образ.

Образ входит в игру или метафору.

Постепенно возникает возможность удерживать переживание внутри и думать о нём.

Авторы статьи называют это развитием фигуративности — способности придавать внутреннему опыту психическую форму. Терапевт не обнаруживает готовую историю, спрятанную внутри ребёнка. Он помогает ребёнку впервые создать связи между телесным ощущением, аффектом, образом и словом.

Истина здесь не просто извлекается из памяти. Она постепенно возникает внутри отношений — осторожно, без навязывания ребёнку чужой версии его жизни.

Изменение начинается тогда, когда то, что прежде могло существовать только в теле, кошмаре или действии, становится переживанием, которое можно удерживать в психике.

У ребёнка может появиться рассказ о случившемся. Но это не обязательная цель и не главный критерий успешной терапии.

Главное — чтобы прошлое перестало бесконечно происходить в настоящем.

Цель терапии не в том, чтобы заставить ребёнка вспомнить. А в том, чтобы помочь ему построить психическое пространство, в котором он сможет чувствовать, играть, воображать и думать — не разрушаясь под тяжестью собственного опыта.
https://doi.org/10.1080/0075417X.2026.2679760

Опять подсматриваю за Детский психоанализ