После выхода байопика про Боба Дилана A Complete Unknown с Тимоти Шаламе (с нелепыми усиками) в главной роли Боба Дилана в фокусе внимания зрителей, особенно зумеров и особенно зрительниц оказался — нет, не Тимоти Шаламе (еще бы, с этими усиками дурацкими) и даже не Боб Дилан, а — внезапно — Джоан Баэз, его возлюбленная, которая на самом деле крутая далеко не только поэтому.

Даже наоборот, по сути связь с такой мегазвездой какой в свое время была Баэз, помогла Дилану подняться на олимп славы (и в итоге получить Нобелевскую премию по литературе и т.д.) Джоан правда была довольно крута, в частности, на заработанные на карьере фолк-рок-звезды деньги она в 60-х открыла в Калифорнии Институт по изучению проблем ненасилия во время войны во Вьетнаме и да, активно участвовала в антивоенных протестах. Ей и этому самому институту посвящено одно из эссе Джоан Дидион из сборника «Ползут, чтоб вновь родиться в Вифлееме» и это эссе одно из самых впечатляющих в книге для меня. Дидион Баэз там совершенно не идеализирует, кстати. Не то чтобы однозначный образ.

Вот тут еще больше подробностей о Джоан, почитайте, интересную жизнь женщина прожила и вообще-то до сих пор живет.

Джоан 84 года она абсолютно потрясающе выглядит и все еще иногда поет, а также дает интервью про свои отношения с Диланом и не только.

Если погуглить ее имя, то легко заметить, какое огромное количество статей о ней было написано после выхода фильма, часть из них с заголовками типа «Справедливость для Джоан Баэз». Юные тиктокерши постят ролики, где говорят что-то типа: «Я обожаю Джоан Баэз, ведь у меня тоже были в жизни музыканты-лузеры, отдаленно похожие на Тимоти Шаламе, которые использовали наши сложные отношения для развития характера, а потом присвоили часть моей уникальной личности для своего музыкального контента» или «В жопу байопик про Боба Дилана, где байопик про Джоан Баэз?»

Короче я просто с восторгом наблюдаю за тем, как в свои 84 Джоан Баэз становится звездой для подрастающего поколения.

А, фан фэкт, когда ей был 41, Джоан встречалась со Стивом Джобсом, которому тогда было 27.

@contheory

«Мне всегда нравилось звучание разговорного немецкого. Это язык леса и почвы, печали и ликования, полный ветра, непогоды и земных звуков. Его умляуты и гортанные согласные похожи на горны и духовые инструменты из дерева. Тем не менее после полугода в Берлине он стал мне надоедать. По сравнению с алеманнским диалектом с его упрощенной грамматикой и более грубой лексикой (например, слово, обозначающее картофель — Grumbiire, буквально переводится как «земляное яблоко»), литературный хохдойч казался влюбленным в собственные схемы абстрактного словообразования. Он будто весь состоял из приставок, суффиксов, спряжений и склонений, как английский, только очищенный от англосаксонского просторечия и оставленный с одной лишь «надстройкой», напичканной латинизмами. Немецкий был весь про «эксплуатировать», а не «использовать». Какой-нибудь поэт, например Рильке, мог одновременно и возвысить язык, и придать ему конкретность. Но хохдойч, который я слышал в магазинах и офисах, казался каким-то уж чересчур правильным. Казалось, что главное удовольствие язык получает от того, как решает собственные грамматические головоломки. Так, по крайней мере, я говорил сам себе, сражаясь с немецкими формулировками».

«Отечество», Буркхард Билгер

На этом фото — легенда современного искусства, «бабушка перформанса» и икона акционизма Марина Абрамович.

В одежде, которую она пошила себе из штор и в аскетичном интерьере югославской квартиры.

Описанию степени их аскетичности она уделяет немало внимания в начале своей автобиографии «Пройти сквозь стены». Рассказывает, какие отвратительные социалистические ортопедические ботинки ей пришлось надевать на соревнования по шахматам и про чудовищные социалистические очки, которые ей нужно было носить, и про чудовищный цвет социалистических стен, который придавал нездоровый цвет любому лицу.

Правда, примерно на второй странице она сообщает, что ее родители были видными югославсикими коммунистами, личными друзьями Тито, и читатель как будто немного задается вопросом, а не приложили ли эти самые родители руку, к тому как ужасно и отвратительно выглядела жизнь большинства жителей Югославии.

Жизнь Марины выглядела, пожалуй, чуть лучше, во всяком случае жила она не в коммуналке с печально-зелеными стенами, а в хоромах из 8 комнат. Конфискованных у евреев во время нацистской оккупации. «Оглядываясь назад, я думаю, что наш дом был ужасным местом по этой, и по другим причинам», — пишет она.

Дальше она рассказывает, по каким причинам. Ну, например, мать ее жестоко избивала, отец ей изменял и в итоге ушел к юной блондинке и вообще больше хотел мальчика, который успешно родился, но семью это не спасло. Спали они с пистолетами на прикроватных тумбочках.

Есть такая книга «В Советском Союзе не было аддерола» (Ольги Брейнингер). Я когда читала «Пройти сквозь стены» вспомнила это название. Потому что как в Советском Союзе не было аддерола, в социалистической Югославии, очевидно, не было психотерапии. А то Марина Абрамович обратилась бы к профессионалам, как следует проработала свои травмы и все, и никакого вам «Ритма-0», самого, наверное, знаменитого её перформанса — это когда она позволила людям на протяжении шести часов делать с ней что угодно и они этим удивительными и внушающими мало оптимизма способами воспользовались. Практически эксперимент Милгрэма, но вот такой — на себе. Она пишет, что после него у нее появилась седая прядь. И никакого «В присутствии художника» — когда она три месяца сидела в музее за столом, а напротив один за другим менялись люди, чтобы посмотреть ей в глаза. Ну и вообще. Не стал бы перформанс настолько массово известным жанром.

А так ей пришлось терапевтироваться самостоятельно и в результате она, вероятно, самый известный художник этого жанра. То есть если человек знает об акционизме хоть что-то, хотя бы просто название, он скорее всего знает Марину Абрамович.

Местами этой автобиографии сложновато полностью доверять, потому что пишет ее явно человек творческий и с развитым воображением.

Но это даже и не так уж важно. Это тоже часть перформанса. Вот такую историю она хотела нам рассказать. Рассказывает так, что заслушаешься. Энергия и харизма автора несомненны — бьют наотмашь прямо через буквы на страницах. В целом книга очень вдохновляющая — в конце концов, это рассказ о том, как человек занимается всю жизнь черт знает чем и в процессе получает кучу денег, всемирную славу и творческую и человеческую реализацию.

@contheory

В «Карте культурных различий» Эрин Мейер, про которую я уже писала, есть, спорные моменты — как в любом обобщении.

Самое, наверное, контринтуитивное утверждение для носителей русской культуры, которым приходилось иметь дело с носителями американской культуры, это что в американской коммуникация «низкого контекста», а в России — «высокого». Речь идет о том, что в культурах с «низкоконтекстной коммуникацией» люди преимущественно прямо и подробно говорят то, что имеют в виду, а в «высококонтекстной» о многом приходится догадываться и ловить из контекста, подтекста и вообще из воздуха. Имеет при этом значение расположение культур по отношению друг к другу - скажем, в Японии и вообще в Азии более высококонтекстная культура, чем в России, а вот более низкоконтекстной, чем США, в рамках классификации Мейер не существует.

Если вы русский человек, которому приходилось иметь дело с американцами, в этом месте у вас должны были возникнуть вопросы ) У меня они возникли, и появились кое-какие соображения, поделюсь ими:

1) В русской культуре и коммуникативной практике действительно довольно большое пространство оставлено на намеки и контекст, когда смысл должен быть передан один, а говорят что-то совершенно другое (как у Чехова в пьесах, помните?)

2) При этом к примеру даже лично мне самые разные американцы в самых разных коммуникативных ситуациях неоднократно говорили, что я «как все русские» очень straightforward. При этом, по моей оценке (и по оценке других опрошенных мной русских), на фоне других носителей моей культуры я не то чтобы самая прямолинейная — не то качество, которое я прямо в себе очень сильно замечаю или культивирую))

3) Носители русской культуры, близко сталкивавшиеся с американской культурой, в свою очередь, часто натыкаются на стену непонимания, когда в лицо им говорят одно, а в действительности они наблюдают совершенно другое (например им говорят - "дада, у вас отличный проект, обязательно надо будет как-нибудь еще встретиться и обсудить", - и нет, совсем не собираются на самом деле ничего обсуждать)

4) ИМХО тут на самом деле появляется новая вводная — ритуалы вежливости. Которые в Америке от России отличаются. И это не совсем про контекст и прямолинейность - это скорее про соблюдение определенных ожидаемых правил. Как How are you? от кассира в магазине, которому очевидно наплевать, как у вас дела, но он вам улыбается, потому что так ПРИНЯТО. Или обязательные small talk, прежде чем перейти к делу в американской культуре vs российская деловая коммуникация, где даже «Привет» зачастую не всем кажется обязательным, и вполне нормой считается сразу переходить к сути.

5) Про высокий и низкий контекст — я бы сказала, стоит отделять эти понятия от этических категорий типа «искренность» или «честность» — речь не о них, а в первую очередь о коммуникативных практиках. Иначе говоря, если принять за данность, что американская культура действительно низкоконтекстная (как нас уверяет ее носительница Эрин Мейер, что, как мы знаем из ее же работы, может означать, что она воспринимает ее с определенным искажением - как, впрочем, и мы свою))) — то стоит исходить из того, что когда американец нам что-то говорит, он не то чтобы в это обязательно ВЕРИТ или это ЧУВСТВУЕТ, но он хочет, чтобы мы услышали и восприняли именно этот текст. Просто это может быть по своей коммуникативной задаче не «обязательство», а «стандартная формула вежливости». В то время как в России (и других высококонтекстных культурах) мы, в общем, вероятно, в бОльшей степени ожидаем, что человек кое-что прочитает между строк.

P.S. (Этот пост уже был у меня в другой соцсети пару лет назад, так что если вам показалось, что вы это уже читали, то вам не показалось))

@contheory

Перечитываю сейчас «Пикник на обочине» впервые с 13 что ли лет, оказывается, не помню вообще ничего.

Кроме общей концепции.

Например, напрочь забыла, что там место действия в некой англоязычной стране типа Америки, явно сильно отстающей по уровню жизни от Европы.

Там при этом есть бар/паб под названием «Боржч». Русский ученый Кирилл, который оказывает в этом месте ради науки говорит - да сколько раз можно говорить, не боржч, а борщ! На что ему тот самый персонаж, который Сталкер, отвечает, типа не морочь мне голову, написано боржч, значит боржч.

Короче, в этом самом «Боржче» к Сталкеру подсаживается мутный тип, который занимается агитацией эмиграции. И там происходит интересный диалог.

« - И все-таки не совсем я вас, местных, понимаю. Жизнь в городе тяжелая. Власть принадлежит военным организациям. Снабжение неважное. Под боком Зона, живете как на вулкане. В любой момент может либо эпидемия какая-нибудь. разразиться или что-нибудь похуже. Я понимаю — старики. Им трудно сняться с насиженного места. Но такие люди, как вы… Сколько вам лет? Года двадцать два — двадцать три, наверное?
[...]
— Господин Алоиз Макно, — говорю. — Все правильно. Городишко наш — дыра. Всегда дырой был и сейчас дыра. Только сейчас, — говорю, — это дыра в будущее. Через эту дыру мы такое в ваш мир накачаем, что все переменится. Жизнь будет другая, правильная, у каждого будет все, что надо. Вот вам и дыра. Через эту дыру знания идут. А когда знание будет, мы и богатыми всех сделаем, и к звездам полетим, и куда хочешь заберемся. Вот такая у нас здесь дыра».


Очень, конечно, прозрачная аллегория. Даже чересчур

А, ну и потом там тоже интересно:

«— Да, конечно… Вечные аккумуляторы, «синяя панацея»… Но вы в самом деле вериге, что будет так, как вы сказали?
— Это не ваша забота, во что я там на самом деле верю, — говорю я. — Это я про город говорил. А про себя я так скажу: что я у вас там в Европе не видел? Скуки вашей не видел? День вкалываешь, вечер телевизор смотришь, ночь пришла — к постылой бабе под одеяло, детей делать. Стачки ваши, демонстрации, политика раздолбанная… В гробу я вашу Европу видел, — говорю, — занюханную.

— Ну почему же обязательно Европа?

— А, — говорю, — везде одно и то же, а в Антарктиде еще вдобавок холодно».

🤷🏻‍♀️

@contheory

Духоподъемные цитаты из Ханны Арендт.

Возможно, «Эйхман в Иерусалиме» (с подзаголовком «Банальность зла») — не самая ободряющая в мире книга. Но и в истории становления фашизма и отдельно взятого «винтика» этой машины Адольфа Эйхмана, а также суда над ним, можно при желании найти кое-что позитивное. У меня, очевидно, это желание было.

Так вот, самые там душеспасительные куски, по моей оценке, это сюжеты, связанные с примерами некоторых европейских стран, которые могли бы скатиться к людоедским практикам, но как-то сумели воздержаться. Потому что доказывают, что зло не всесильно.

Вот они:

1) «Италия и Болгария саботировали немецкие приказы и вели сложную игру, обманом и хитростью спасая евреев своих стран, демонстрируя при этом чудеса подлинного мужества, но они никогда не выступали против этой политики как таковой. Это принципиально отличалось от того, что делали датчане. Когда немцы обратились к ним с заботливым предложением ввести желтые нашивки, датчане просто сообщили, что первым ее прикрепит на свою одежду король страны, а правительственные чиновники Дании обстоятельно предупредили, что в случае любых антиеврейских акций они немедленно подадут в отставку. Это имело решающее значение, так как немцам не удалось даже провести важное различие между местными датчанами еврейского происхождения, общее число которых составляло примерно шесть тысяч четыреста человек, и тысячью четырьмястами еврейскими беженцами из Германии, которые нашли убежище в Дании до войны и кого теперь германское правительство объявило людьми без гражданства. [...]
В политическом и психологическом смысле самым интересным нюансом этого «инцидента» является роль, которую играли германские власти в Дании, их откровенный саботаж приказов из Берлина. Это единственный известный нам случай, когда нацисты столкнулись с открытым сопротивлением местных жителей, результат которого привел к тому, что их, нацистов, взгляды претерпели изменения. Очевидно, они уже сами больше не рассматривали истребление целого народа как нечто само собой разумеющееся. Они столкнулись с сопротивлением, в основе которого лежал принцип, и их «жестокость» растаяла, как масло на солнце, они даже сумели показать несколько крохотных ростков настоящего мужества».

2) «Итак, посольство Германии обратилось к болгарам, но первый шаг в направлении «радикальных» мер — введение для евреев нашивки — те сделали лишь через полгода. И даже это обернулось для нацистов большим разочарованием. Во-первых, как они деловито докладывали, нашивка представляла собой «очень маленькую звезду»; во-вторых, большинство евреев просто не стали носить ее; и, в-третьих, те, кто ее носил, «получали от введенного в заблуждение населения столько знаков сочувствия, что стали гордиться своим отличительным знаком», — так Вальтер Шелленберг, шеф контрразведки РСХА, писал в министерство иностранных дел в ноябре 1942 года».

И самая духоподъемная цитата:

«Если бы таких историй звучало больше, это имело бы большую практическую пользу для сегодняшней Германии, не говоря уже о ее престиже за границей и о разрешении сложных внутренних противоречий, так как урок таких историй прост и понятен всем. С политической точки зрения, в условиях террора большинство примут правила игры, но найдутся такие, кто этого не сделает, — как урок тех стран, которым было предложено «окончательное решение»: «это могло бы произойти» в большинстве из них, но это не произошло везде. С точки зрения человечества, чтобы эта планета оставалась подходящим местом для человеческих существ, ничего больше и не требуется, ничего больше и не пожелаешь».

@contheory

Дорогие читатели!

А давайте с вами совместными усилиями составим список идеальных книг для книжных клубов.
Возьмем средний клуб русскоязычных читающих людей с интеллектом, но не аспирантов философских факультетов.
То есть, главные вводные
– книжка должна существовать на русском языке (быть на нем написана или на него переведена)
– быть не слишком длинной (предполагается, что со средней скоростью читающий и занятый другими делами кроме чтения человек должен быть в состоянии прочитать ее примерно за неделю-две-три)
– быть не слишком сложной (чтобы ее с высокой вероятностью большинство членов клуба смогли дочитать до конца и не сломаться по дороге)
– и не слишком простой (в принципе, продуктивно обсудить можно и «50 оттенков серого», нет ничего невозможно для людей с интеллектом, но хотелось бы, чтобы автор чуть упростил эту задачу, добавив каких-то интересных идей и смыслов).

Какие, например, варианты я считаю хорошими:
«Клара и Солнце» Кадзуо Исигуро (ну и практически любая его книга)
«Голландский дом» Энн Пэтчетт
«Моя темная Ванесса» Кейт Расселл
«Сто лет одиночества» Г.Г. Маркеса
«Сага о Форсайтах. Ч. 1 Собственник» Джона Голсуорси


Добавляйте, пожалуйста, свои варианты! ❤️

Можно нонфикшн, если он, по-вашему, соответствует пунктам.

@contheory

Меня тут попросили посоветовать молодых российских писателей.

А меня, как вы знаете, если речь о списках, долго упрашивать не надо.

Так что вот. И чтоб добро не пропадало, вот вам этот список:

Светлана Тюльбашева (“Лес”)
Егана Джаббарова (“Руки женщин моей семьи были не для письма”)
Ольга Птицева (“Выйти из шкафа”, “203-й день зимы”)
Ислам Ханипаев (“Типа я”)
Рагим Джафаров (“Сато”, “Башня тишины”)
Ася Демишкевич (“Раз мальчишка, два мальчишка”)
Даша Благова ( “Южный ветер”, “Течения”)
Екатерина Манойло (“Отец смотрит на запад”)
Максим Сонин (“Двоица”, “Машка Миронова”)
Ася Володина (“Протагонист”)
Оксана Васякина ("Рана")
Булат Ханов (“Ибупрофен”)
Илья Мамаев-Найлз (“Год порно”)
Яна Летт/Матвеева (YA фэнтези - “Препараторы”, “Мир из прорех”)
Рита Хоффман/Хан (YA фэнтези - “Ловец чудес”, “Мрачный взвод”)
Уна Харт, настоящее имя Анастасия Максимова (YA фэнтези - “Тролий пик” и тд)
Лия Арден, настоящее имя хз, говорят, Влада )) (YA фэнтези - “Мара и Морок”)
Арина Цимеринг (YA фэнтези - “Правила выживания в Джакарте”, “Как поймать монстра”)

NB: Некоторых широко известных авторов, типа Алексея Сальникова и Алексея Поляринова там нет, потому что, насколько мне известно, им ближе к 40. 40 это все еще новые 20, но в ТЗ была цифра 30, так что cюда вошли только те, про кого я не думаю, что им ближе к 40 )) Могу, впрочем, ошибаться, про возраст писательниц с псевдонимами в конце списка мне вообще мало что известно))

Дисклеймер: в нижней части списка — начиная с Яны Летт я (пока) ничего не читала, эти авторы в списке благодаря разным отзывам других начитанных людей и объемам продаж. Если у вас есть мнение об этих авторах, а также другие более достойные кандидатуры в сфере популярной жанровой литературы — напишите об этом!

И да, как всегда, добавляйте своих, если я кого забыла!

@contheory

«У нас совершенно табуирован тот факт, что во всех сферах трудовой деятельности, на всех уровнях иерархии много пьют. Каждый раз, приходя в офис с легким, а иногда и сильным похмельем, я задавался вопросом, понимают ли коллеги, что со мной не так. Если и понимали, то молчали об этом. К тому же я никогда не был единственным, кто любил выпить. Часто мы начинали с коллегами прямо в офисе, прежде чем отправиться по другим местам; летние барбекю с сотрудниками и рождественские праздники обычно были разгульными. Один из моих бывших начальников щедро одарил весь офис — в первую очередь себя — несколькими ящиками вина для сплочения коллектива. Другой пытался ввести журфикс, своего рода «журфикс подшофе», в шикарном заведении, потому что знал его владельца и считал, что это круто — выпивать там с коллегами.

Даже сегодня значительная часть моей работы по-прежнему состоит из посещения вернисажей, авторских вечеров, ужинов, фестивалей и приемов. В некоторых командировках шампанское льется рекой буквально до тех пор, пока журналисты не начинают валиться на пол. Во время Франкфуртской книжной ярмарки для многих из нас совершенно естественный сценарий — после различных издательских вечеринок собраться в гостинице Frankfurter Hof и кутить там до рассвета».

Пишет немецкий журналист Даниэль Шрайбер в книге «Трезвость». Из этого мы узнаем, во-первых, что немецкие журналисты много пьют (пили?), а во-вторых, что на Франнкфуртской книжной ярмарке веселее, чем я думала.

@contheory

Вот так-то вот, я все время говорю: У нас прекрасная молодежь. Можно сказать, героическая! (С)
Зумеры и миллениалы читают (книги, книги) больше, чем бумеры и иксеры 🤷🏻‍♀