Про различия между психоаналитической психотерапией и психоанализом.
Об этапах развития отношений и об аспекте того, почему может быть сложно строить долгие, удовлетворяющие отношения — читайте в карточках ⬆️
*Амбивалентность – двойственность отношения к чему-либо или гамма чувств, испытываемых к одному человеку, предмету, вопросу и т.д.
*Амбивалентность – двойственность отношения к чему-либо или гамма чувств, испытываемых к одному человеку, предмету, вопросу и т.д.
«Всё или ничего»
Логика, которая вряд ли полностью пропадает из нашей жизни, но преобладая, делает человека несчастным.
Что имеется в виду?
Когда нет всего, то человек ощущает, что у него нет ничего. Хотя зачастую это не относится к реальности.
Примеры: если у меня нет желаемого дома, я не могу наслаждаться тем местом, в котором я живу сейчас, не позволяю себе. Если я не достиг того уровня реализации в профессии, который хочу, значит всё, чего я уже достиг, ничтожно.
Не стоит желать многого?
Дело не в том, чтобы хотеть меньшего, а в том как человек справляется с ожиданием и неудовольствием. Логика «всё или ничего» тоталитарна и не выдерживает реальности жизни взрослого. Она мешает человеку жить, получать удовольствие от того, что уже есть.
Корни «всё или ничего»
Утроба матери – рай, где все потребности плода удовлетворяются моментально. Рождаясь, младенец ожидает того же, но неминуемо сталкивается с тем, что жизнь сама по себе не обладает той же полнотой. В самом начале родители все же пытаются обеспечивать его заботой, питанием, любовью по первому требованию.
Получив «всё и сразу», постепенно развивается способность ждать, затем и понимание того, что иногда мы не можем в одиночку, нам нужна помощь других. Не всё, не сразу, не в одиночку.
Так вот, логика всего выражена во взрослом возрасте, если у человека никогда не было достаточного опыта «всего и сразу». Если фрустрация от ожидания и невозможности сделать всё самому была невыносима. Он может чувствовать себя очень несчастным, потому что без конца получает «не всё». И одновременно не может отказаться от того, чего у него не было, эта потребность получить всё будет мучить.
Французский психоаналитик Рене Руссийон говорит, что для того, чтобы мы были в состоянии отказаться, прежде то, от чего мы отказываемся, должно у нас быть в достаточном количестве и качестве.
На мой взгляд, логика «всё или ничего» преодолевается человеком тогда, когда в своём развитии он достигает переживания неполноты, которая не является пустотой. В этой неполноте, неудовольствии можно увидеть возможности, мотивацию к движению, мышлению, желанию привнести в свою жизнь что-то новое, не уничтожая то, что уже есть. Этот этап развития может быть пройден как естественно в детстве, так и при направленном развитии взрослого.
Логика, которая вряд ли полностью пропадает из нашей жизни, но преобладая, делает человека несчастным.
Что имеется в виду?
Когда нет всего, то человек ощущает, что у него нет ничего. Хотя зачастую это не относится к реальности.
Примеры: если у меня нет желаемого дома, я не могу наслаждаться тем местом, в котором я живу сейчас, не позволяю себе. Если я не достиг того уровня реализации в профессии, который хочу, значит всё, чего я уже достиг, ничтожно.
Не стоит желать многого?
Дело не в том, чтобы хотеть меньшего, а в том как человек справляется с ожиданием и неудовольствием. Логика «всё или ничего» тоталитарна и не выдерживает реальности жизни взрослого. Она мешает человеку жить, получать удовольствие от того, что уже есть.
Корни «всё или ничего»
Утроба матери – рай, где все потребности плода удовлетворяются моментально. Рождаясь, младенец ожидает того же, но неминуемо сталкивается с тем, что жизнь сама по себе не обладает той же полнотой. В самом начале родители все же пытаются обеспечивать его заботой, питанием, любовью по первому требованию.
Получив «всё и сразу», постепенно развивается способность ждать, затем и понимание того, что иногда мы не можем в одиночку, нам нужна помощь других. Не всё, не сразу, не в одиночку.
Так вот, логика всего выражена во взрослом возрасте, если у человека никогда не было достаточного опыта «всего и сразу». Если фрустрация от ожидания и невозможности сделать всё самому была невыносима. Он может чувствовать себя очень несчастным, потому что без конца получает «не всё». И одновременно не может отказаться от того, чего у него не было, эта потребность получить всё будет мучить.
Французский психоаналитик Рене Руссийон говорит, что для того, чтобы мы были в состоянии отказаться, прежде то, от чего мы отказываемся, должно у нас быть в достаточном количестве и качестве.
На мой взгляд, логика «всё или ничего» преодолевается человеком тогда, когда в своём развитии он достигает переживания неполноты, которая не является пустотой. В этой неполноте, неудовольствии можно увидеть возможности, мотивацию к движению, мышлению, желанию привнести в свою жизнь что-то новое, не уничтожая то, что уже есть. Этот этап развития может быть пройден как естественно в детстве, так и при направленном развитии взрослого.
Зачем говорить о детстве и родителях, если ничего не поменяется?
Здесь стоит упомянуть, что в психоанализе воспоминания рассматриваются скорее как фантазии, которые записаны или перезаписаны самим человеком. Это не означает, что психотерапевт не воспринимает воспоминания пациента всерьёз –наоборот, он воспринимает сказанное им в качестве его внутренней реальности.
Но если воспоминания были записаны, то с большой долей вероятности они могут быть перезаписаны. Понятно, что речь не идёт о полной смене картинки, но на уже существующей может появиться гораздо больше деталей, цветов, нюансов.
Благодаря работе по связыванию, интересу к истории, вниманию к отношениям терапевт-пациент возможно изменить родителей. Не реальных, но их внутренние образы. Уже само это может значимо влиять на восприятие реальности и жизни сейчас.
Например, нередки случаи, когда с развитием терапии, у человека меняются партнёры. Для кого-то уйти от бьющего наркомана к тихому алкоголику – это такое изменение внутреннего любимого объекта, в который они готовы инвестировать. Бывает, что меняется не реальный партнёр, а отношения внутри пары.
В бессознательном не существует времени. Поэтому смысл говорить о прошлом в том, чтобы иметь шанс влиять на настоящее, менять образы внутренних любимых объектов.
Здесь стоит упомянуть, что в психоанализе воспоминания рассматриваются скорее как фантазии, которые записаны или перезаписаны самим человеком. Это не означает, что психотерапевт не воспринимает воспоминания пациента всерьёз –наоборот, он воспринимает сказанное им в качестве его внутренней реальности.
Но если воспоминания были записаны, то с большой долей вероятности они могут быть перезаписаны. Понятно, что речь не идёт о полной смене картинки, но на уже существующей может появиться гораздо больше деталей, цветов, нюансов.
Благодаря работе по связыванию, интересу к истории, вниманию к отношениям терапевт-пациент возможно изменить родителей. Не реальных, но их внутренние образы. Уже само это может значимо влиять на восприятие реальности и жизни сейчас.
Например, нередки случаи, когда с развитием терапии, у человека меняются партнёры. Для кого-то уйти от бьющего наркомана к тихому алкоголику – это такое изменение внутреннего любимого объекта, в который они готовы инвестировать. Бывает, что меняется не реальный партнёр, а отношения внутри пары.
В бессознательном не существует времени. Поэтому смысл говорить о прошлом в том, чтобы иметь шанс влиять на настоящее, менять образы внутренних любимых объектов.
Французский психоаналитик Клод Смаджа о невыражаемой депрессии:
«Депрессия без выражения обнаруживается через усталость, такую же, как у всех, без особого проявления, но стойкую, переходящую в нежелание жить, отвращение к жизни и ко всему обыденному в жизни; «греху» здесь места нет. Невыражаемая депрессия обнаруживается также через состояние напряжения, которое иногда пациенты называют состоянием стресса. Речь идет о состоянии, посредством которого пациенты пытаются выразить свою несостоятельность или слабость и способность лишь плыть по течению, невозможность внутреннего расслабления. Депрессия без выражения проявляется иногда и через смутное недомогание, диффузное и стойкое, аналогичное состояниям диффузной тревоги. Психиатры часто отмечали, что при всех этих депрессивных состояниях присутствуют различные телесные жалобы, так что тело в противовес психике выступает как объект выражения боли».
«Депрессия без выражения обнаруживается через усталость, такую же, как у всех, без особого проявления, но стойкую, переходящую в нежелание жить, отвращение к жизни и ко всему обыденному в жизни; «греху» здесь места нет. Невыражаемая депрессия обнаруживается также через состояние напряжения, которое иногда пациенты называют состоянием стресса. Речь идет о состоянии, посредством которого пациенты пытаются выразить свою несостоятельность или слабость и способность лишь плыть по течению, невозможность внутреннего расслабления. Депрессия без выражения проявляется иногда и через смутное недомогание, диффузное и стойкое, аналогичное состояниям диффузной тревоги. Психиатры часто отмечали, что при всех этих депрессивных состояниях присутствуют различные телесные жалобы, так что тело в противовес психике выступает как объект выражения боли».
Бенджамин Килборн описывает первичное взаимодействие матери и младенца:
«Согласно исследованиям по развитию младенцев, младенец смотрит в глаза своей матери, находясь в зависимости от ее откликов, для того, чтобы почувствовать себя спокойно в этом мире. Если мать не реагирует, младенец разражается плачем. Т. Б. Брацелтон (см. Tronick, Wise, Brazelton, 1978) и другие (например, Demos, 1993) продемонстрировали, что отсутствие ответа со стороны матери порождает сначала гнев, а потом депрессию, когда младенец сдается и отворачивается к стене.
На что мать откликается (или не откликается)? Матери вряд ли когда-либо смогут дать удовлетворительный ответ. Очевидно, что и младенцы не могут ответить. Как только младенец получает возможность смотреть в направлении своей матери, она фантазирует о том, что он видит, кто он и кем он станет. Младенец откликается на фантазии своей матери о том, как она ему видится. Эти фантазии неизбежно становятся частью мира младенца, и относительно них он должен сформировать свое поведение. Соответственно, младенец изо всех сил старается узнать, что чувствует его мать, и усилия младенца сознательно и бессознательно улавливаются матерью. Таким образом, отклики младенца вносят свой вклад в формирование фантазий матери о нем, а также о ней самой как о матери. К тому времени, когда младенцу исполняется пять или шесть месяцев, у матери уже есть история ее фантазий о том, как она выглядит в глазах своего ребенка, и есть история ее попыток контролировать то, как ребенок ее видит, для того чтобы контролировать свои собственные чувства к ребенку и к себе самой. И к этому времени младенец уже помогает матери чувствовать себя так, как она хочет себя чувствовать в отношениях с ним. Это и есть способ младенца попытаться сделать мир безопасным местом.
Короче говоря, на основе врожденных стремлений младенец «создает» мать, в то же самое время «создавая» себя самого и мир».
«Согласно исследованиям по развитию младенцев, младенец смотрит в глаза своей матери, находясь в зависимости от ее откликов, для того, чтобы почувствовать себя спокойно в этом мире. Если мать не реагирует, младенец разражается плачем. Т. Б. Брацелтон (см. Tronick, Wise, Brazelton, 1978) и другие (например, Demos, 1993) продемонстрировали, что отсутствие ответа со стороны матери порождает сначала гнев, а потом депрессию, когда младенец сдается и отворачивается к стене.
На что мать откликается (или не откликается)? Матери вряд ли когда-либо смогут дать удовлетворительный ответ. Очевидно, что и младенцы не могут ответить. Как только младенец получает возможность смотреть в направлении своей матери, она фантазирует о том, что он видит, кто он и кем он станет. Младенец откликается на фантазии своей матери о том, как она ему видится. Эти фантазии неизбежно становятся частью мира младенца, и относительно них он должен сформировать свое поведение. Соответственно, младенец изо всех сил старается узнать, что чувствует его мать, и усилия младенца сознательно и бессознательно улавливаются матерью. Таким образом, отклики младенца вносят свой вклад в формирование фантазий матери о нем, а также о ней самой как о матери. К тому времени, когда младенцу исполняется пять или шесть месяцев, у матери уже есть история ее фантазий о том, как она выглядит в глазах своего ребенка, и есть история ее попыток контролировать то, как ребенок ее видит, для того чтобы контролировать свои собственные чувства к ребенку и к себе самой. И к этому времени младенец уже помогает матери чувствовать себя так, как она хочет себя чувствовать в отношениях с ним. Это и есть способ младенца попытаться сделать мир безопасным местом.
Короче говоря, на основе врожденных стремлений младенец «создает» мать, в то же самое время «создавая» себя самого и мир».
«Давать советы легко, если не волнует судьба другого человека»
Все мы любим быть знающими и нередко чувствуем необходимость скрыть свое незнание. Так и советы рождаются из неосознанного желания быть выше чужого незнания и растерянности.
Кажется, что люди постоянно дают советы из благородства и добродушия. Но что может стоять за этим?
Во-первых, чаще всего советы предлагаются не для того, чтобы человек сам подумал, переварил, создал, нашёл информацию, а просто сделал, как ему говорят. То есть по сути это лишает его возможности найти собственный ответ, показывая, что и другой не верит в его способность самостоятельно разобраться в том, почему с ним происходит то, что происходит.
Во-вторых, у дающего совет возникает иллюзия знания о другом, которая в большинстве случаев оказывается неполной, недостоверной и ограничивающей. Даже если кажется, что ситуации одинаковы, и человек советует из личного опыта – это может оказаться губительным. Всегда ли любители дать совет готовы к такой ответственности?
В-третьих, советом проще отмахнуться, чем эмоционально быть с человеком. Внимательное слушание и признание чувств, испытываемых человеком, дают ему гораздо больше пользы, чем совет – он ощущает, что имеет право на всё, что переживает, и это право признано другим.
Итог
Если вы сочувствуете кому-то, просто выслушайте его. Так, вы поможете ему услышать себя и найти ответ самостоятельно – думать, а не только действовать. А если неимоверно хочется дать совет, спросите себя, зачем это вам и почему вы стремитесь взять ответственность за другого отдельного человека.
Все мы любим быть знающими и нередко чувствуем необходимость скрыть свое незнание. Так и советы рождаются из неосознанного желания быть выше чужого незнания и растерянности.
Кажется, что люди постоянно дают советы из благородства и добродушия. Но что может стоять за этим?
Во-первых, чаще всего советы предлагаются не для того, чтобы человек сам подумал, переварил, создал, нашёл информацию, а просто сделал, как ему говорят. То есть по сути это лишает его возможности найти собственный ответ, показывая, что и другой не верит в его способность самостоятельно разобраться в том, почему с ним происходит то, что происходит.
Во-вторых, у дающего совет возникает иллюзия знания о другом, которая в большинстве случаев оказывается неполной, недостоверной и ограничивающей. Даже если кажется, что ситуации одинаковы, и человек советует из личного опыта – это может оказаться губительным. Всегда ли любители дать совет готовы к такой ответственности?
В-третьих, советом проще отмахнуться, чем эмоционально быть с человеком. Внимательное слушание и признание чувств, испытываемых человеком, дают ему гораздо больше пользы, чем совет – он ощущает, что имеет право на всё, что переживает, и это право признано другим.
Итог
Если вы сочувствуете кому-то, просто выслушайте его. Так, вы поможете ему услышать себя и найти ответ самостоятельно – думать, а не только действовать. А если неимоверно хочется дать совет, спросите себя, зачем это вам и почему вы стремитесь взять ответственность за другого отдельного человека.
«Зависть играет важную роль в защите от стыда, являющегося результатом дефекта: вместо того, чтобы чувствовать, что у тебя самого наблюдается изъян (чего-то не хватает), ты можешь чувствовать зависть, поскольку у другого человека есть нечто, чего нет у тебя (и в результате проекции ты можешь чувствовать презрение к самому себе). Таким образом, различные формы зависти и презрения могут покрывать стыд, иногда с помощью инверсии: это не я испытываю стыд, это ты испытываешь презрение; это не мне чего-то недостает, это у тебя есть то, что мне нужно».
Бенджамин Килборн
Бенджамин Килборн