Это не «трудные времена» и не «ошибки системы». Это сознательное, годами выстроенное жульничество, в котором участвовали все, кому было выгодно. Не только какие-то мифические коррупционеры, а вполне конкретные люди: страховщики, гаишники, барыги с запчастями и те, кто радостно нёс им ключи от своих машин. Одну и ту же развалюху гоняли по страховкам десятки раз — и при этом хватало наглости писать в объявлениях «по страховкам не проходила», будто это знак честности, а не приговор.

Пока схема кормила — все молчали. Пока деньги текли — совесть была в отпуске. Когда ФСБ всё это прикрыло, внезапно оказалось, что виноваты кто угодно, только не те, кто годами доил систему. Благодарить за зачистку можно и нужно, но давайте честно: бизнес прикрыли, а репутацию региона сожгли дотла. И теперь ни одна страховая не хочет сюда заходить — не из вредности, а потому что не хочет быть очередной жертвой «народной смекалки».

В итоге, как всегда, крайним стал обычный человек. Денег больше не стало, альтернатив нет, а закон остался: страховаться обязан. И вот тут особенно удобно снова начать песню про «плохие власти». Хотя правда проще и неприятнее: когда жадность становится нормой, а обман — поводом для гордости, никакая система это не выдержит.

Самое тяжёлое — признать, что проблема не только снаружи, но и внутри. Но пока мы ищем виноватых везде, кроме зеркала, ничего не изменится. И каждый следующий кризис будет выглядеть ровно так же — с теми же жалобами и теми же оправданиями.

На Кавказе так и не научились делать громкие расследования — даже когда за это щедро платят. Наткнулся на днях на «шедевр»: десятиминутный ролик с разоблачением всего и сразу, но по факту — ни о ком и ни о чём.

Старая схема: «мне сообщил источник». Источник у «Мыслей соседа», к слову, известный — стукач обыкновенный. Обиделся, что его выгнали с работы, и пошёл мстить по пабликам. Не за красивые глаза его оттуда попросили, и своё бревно в глазу он предпочёл не замечать. Любопытно будет посмотреть, как он сам однажды окажется по другую сторону камеры — не YouTube.

Когда нужно кого-то утопить, но нет ни фактов, ни смелости, ни совести — в ход идёт сказка про «модель управления». Самое смешное — попытка доказать «системную коррупцию» через одну машину. Как будто в ней спрятаны все беды республики.

Я не адвокат власти — грехов хватает. Но я отличаю реальные проблемы от дешёвой подтасовки. С улицы, а не из окна редакции, видно другое: школы ожили, сады строятся, выплаты идут (да, с косяками — я сам тогда матерился).

А вот о настоящем — тишина. Где миллиарды на водопровод, исчезнувшие ещё при прошлой власти?
Кто годами кормился на мертвостроях? Как пропал автовокзал в Назрани и почему теперь платим аренду частнику?

Тут ваши «источники» внезапно немеют. Потому что цифры и документы — не так поэтично, как шептать про «схемы».

Жду продолжения сериала. Скоро, чувствую, расскажут про теневой бюджет, зарытый в огороде у троюродной тётки чиновника, и счета в тетрадке в клеточку.
Эксклюзив уже готовят.

Федеральные власти намерены лишить регионы возможности получать доход от размещения средств, выделенных в виде льготных инфраструктурных кредитов. Минфин подготовил поправки к постановлению правительства, которые предполагают отмену начисления процентов на временно неиспользуемые остатки таких средств на счетах в Казначействе. Об этом пишут «Известия».

В настоящее время субъекты РФ получают из федерального бюджета инфраструктурные кредиты на длительный срок — не менее 15 лет — по ставке около 3% годовых. До момента фактического использования деньги хранятся на казначейских счетах, принося регионам дополнительный доход за счёт начисляемых процентов. Таким образом, у субъектов возникает двойной финансовый эффект: доступ к дешёвому заимствованию и возможность зарабатывать на временно свободных средствах.

Подготовленные изменения предполагают, что инфраструктурные кредитные средства смогут по-прежнему находиться на счетах Казначейства, однако доход от их размещения в региональные бюджеты зачисляться не будет. При этом при расчёте процентного дохода по иным средствам субъектов из общей суммы остатков будут исключаться средства инфраструктурных кредитов.

По данным за первые месяцы 2025 года, Казначейство перечислило регионам значительные суммы доходов от размещения временно свободных бюджетных средств. Часть полученной выручки была распределена между субъектами, остальная — зачислена в федеральный бюджет в соответствии с установленными нормативами. В перспективе власти намерены распространить новый порядок и на неизрасходованные остатки бюджетных кредитов, направленных на инфраструктурные проекты.

В Минфине подчёркивают, что в 2026 году на инфраструктурные цели планируется направить порядка 150 млрд руб., а совокупный объём таких кредитов в 2025–2030 годах составит около 1 трлн руб. На этом фоне вопрос эффективности и своевременности реализации проектов приобретает системное значение.

Решение об отмене процентного дохода объясняется тем, что существующий механизм создаёт искажения в мотивации регионов. Возможность получать пассивный доход с неосвоенных средств формирует стимул затягивать реализацию проектов, что, в свою очередь, отражается на сроках и стоимости строительства. Кроме того, доходы от остатков затрудняют контроль за реальным исполнением бюджетных обязательств и снижают прозрачность отчётности.

Контрольные органы ранее фиксировали системные нарушения при реализации инфраструктурных проектов: срывы сроков, рост сметной стоимости и переносы ввода объектов. В ряде регионов задержки коснулись более половины проверенных проектов, включая строительство жилых комплексов и социальных объектов.

С точки зрения федерального центра, инфраструктурные средства должны максимально быстро трансформироваться в готовые объекты — дороги, школы, больницы, — а не аккумулироваться на счетах. Казначейские проценты в этой логике рассматриваются как побочный доход, способный замедлять темпы реализации проектов.

В то же время эксперты отмечают, что для регионов такой доход был легальным инструментом управления ликвидностью и нередко использовался для покрытия дефицита бюджетов. Его отмена может осложнить финансовое положение отдельных субъектов. При этом сама по себе мера вряд ли устранит ключевые причины задержек — слабое проектное управление, длительные процедуры госзакупок и недооценку сложности работ. Для повышения эффективности инфраструктурных расходов, по мнению аналитиков, требуется комплексный подход, включая усиление ответственности регионов за достижение плановых показателей.

Почитал новости о майнинг-фермах в Ингушетии и их ликвидации. История показательная: годами от этих «фермеров» страдали обычные жители — просадки напряжения, отключения, испорченные сети. Все всё знали, но предпочитали не замечать.

Как только за дело всерьёз взялся ЦУР и новый руководитель Россетей, результат появился мгновенно: за неделю разобрали больше десяти ферм, которые годами давили электроснабжение целых сёл. Значит, когда есть воля и системная работа, проблемы вполне решаемы.

ЦУРу явно есть куда расширять поле деятельности — эффект будет не хуже. Вопрос лишь в том, всегда ли у чиновников есть желание решать проблемы, а не зарабатывать на них годами.

На Кавказе запускается масштабная «инвентаризация» — и для части чиновников её финальной точкой может стать СИЗО «Лефортово».

По имеющейся информации, в регионы СКФО в ближайшее время заходят сводные группы центральных аппаратов Генпрокуратуры и ФСБ. Решение объясняют просто: к местным силовым структурам доверия немного — слишком тесные связи с региональными элитами и высокий уровень аффилированности.

В ряде республик уже идут выемки документов в профильных ведомствах, прежде всего в министерствах строительства и ЖКХ. Проверки носят системный характер, речь идёт не о точечных эпизодах, а о комплексной работе.

Источники утверждают, что списки «на выход» сформированы заранее. В них — не только заместители, но и политические тяжеловесы из правительств субъектов. Ожидается серия резонансных уголовных дел, в том числе по ст. 210 УК РФ («Организация преступного сообщества»).

Северный Кавказ входит в фазу жёсткой федеральной ревизии.

С вечера начитался «экспертов» по поводу встречи Махмуд-Али Калиматова с Владимиром Путиным.

Одни уверяют, что это «декабрьские консервы» и встреча якобы была записана заранее. Коллеги, проверяйте источники — разговор состоялся позже, и это легко верифицируется по ряду признаков.

Другие делают выводы по мимике и паузам: мол, президент был не слишком вовлечён, а сама встреча — пролог к кадровой ротации на фоне приговора брату. Версия имеет право на существование — в политике совпадений почти не бывает.

Но есть и третья позиция. По информации от людей, которые действительно понимают внутреннюю кухню, встреча прошла в рабочем и позитивном ключе. Просьбы региона были поддержаны, жёстких сигналов или демонстративного недовольства не прозвучало.

Кому верить — каждый решит сам.

Лично отмечу другое: Калиматов держался уверенно, спокойно, без суеты и нервозности. А это, как показывает практика, под силу далеко не каждому руководителю, даже из числа «тяжеловесов».

Вывод простой: если смотреть на фактуру, а не на фантазии — поводов для паники нет. У Макшариповича всё в рабочем порядке.

Не буду всю вину на НИИ сваливать, но пока вы годами только Бокова листали, молодежь и их родители оставались без дела — в школах, вузах, на законодательном уровне. Тогда бы вы имели право кричать, что ингушский язык под угрозой.

А пока Макшарипович не пригрозил закрытием — ноль инициативы, даже конференцию самую «вшивую» еле провернули.
Берите ответственность: аттестуйте каждого учителя ингушского языка. Кто вам откажет — лоботрясы.

82 года назад наш народ пережил трагедию, которая навсегда изменила судьбы ингушских семей и оставила глубокий след в нашей истории. Сегодня в Назрани на Мемориале памяти и славы мы почтили память жертв депортации — вспомнили стойкость наших старших, их мудрость и силу духа, благодаря которым ингушский народ выстоял, сохранил своё достоинство и продолжает уверенно идти вперёд.