Пока одни искали ребёнка вдоль Сунжи, другие, судя по всему, решили не отвлекаться от привычных процессов — и продолжили сливать в реку канализацию.

Без лишней огласки и, как это обычно бывает, с полной уверенностью, что «и так сойдёт».
Сунжа, как оказалось, в чьей-то логике — это не река, а универсальный утилизатор. Туда можно всё: и стоки, и ответственность, и остатки здравого смысла. Удобно, ничего не скажешь.

В этой истории прекрасно всё. С одной стороны — поиски ребёнка, тревога, люди, которые реально пытаются помочь. С другой — вполне будничный сброс нечистот в ту же воду. Контраст, который вряд ли требует дополнительных комментариев.

Вопросы, конечно, остаются. Но адресаты этих вопросов, как правило, предпочитают на них не отвечать. Потому что тогда придётся объяснять, как именно «так получилось» и почему это происходит не в первый раз.

По факту уже обещана проверка. Установят, кто именно решил, что Сунжа — это удобная канализация. А что будет дальше — увидим.

😏ПОДПИШИСЬ НА МОЙ КАНАЛ В МАХ

🟠7 суток. Без сна. Без отдыха. Без ответа.

В Ингушетии продолжаются поиски 8-летнего Хизира Дербичева. Тысячи людей каждый день выходят к реке, проходят километры по берегам, обследуют поля, овраги и каждый участок, где может быть хоть малейший след.
Когда казалось, что силы должны закончиться, людей стало только больше.

На помощь приезжают со всего Кавказа. Старики и молодежь, спасатели и обычные добровольцы. Те, кто годами не общался друг с другом, сегодня стоят плечом к плечу.

Вчера Хизиру исполнилось 8 лет. И пока он не найден, тысячи людей продолжают верить и искать.

☀️ МАКС / ИНСТАГРАМ / ТГ

Ингушетия — регион, где электричество уже давно не воспринимается как базовая услуга.

Скорее как лотерея: сегодня есть, завтра — как повезет. Но, судя по всему, кому-то показалось, что и этого уровня «стабильности» слишком много.

На фоне хронического энергодефицита в республике активно растет «теневая» индустрия майнинга. Люди, которые прекрасно знают, в каких условиях живут их соседи, сознательно увеличивают нагрузку на сети. Без оглядки на последствия.

Схема проста: закупаются фермы, подключаются и начинают вытягивать из системы максимум. В это время у обычных жителей проседает напряжение: техника работает на износ, выходит из строя, дома остаются без нормального энергоснабжения.

А потом — другой сценарий. Фермы отключаются, нагрузка резко падает, происходит скачок напряжения. Итог тот же: сгоревшие приборы, очередные расходы и бессилие людей перед системой, которую кто-то сознательно добивает ради прибыли.

Это уже не про заработок. Это про сознательное создание проблем там, где их и без того хватает.

Сложно представить, как можно спокойно зарабатывать, понимая, что за этим стоят чужие поломанные холодильники, сгоревшие телевизоры и дети, делающие уроки при свечах.

Деньги, полученные таким способом, вряд ли можно назвать «заработанными» — скорее, это изъятый у соседей ресурс.

И вопрос здесь даже не только юридический. Вопрос в том, как с этим жить (и как после этого умирать), на том свете ворованными деньгами не откупишься.

При этом и иллюзия безнаказанности долго не продлится. Такие истории редко остаются в тени: перегрузки фиксируются, схемы вскрываются, адреса находятся. Дальше все по стандартной процедуре — изъятие оборудования, штрафы, уголовные дела.

И тогда «дешевое электричество» внезапно становится самым дорогим.

😏МАХ

Ингушетия продолжает стабильно демонстрировать уникальную управленческую модель: если что-то можно потерять — оно обязательно будет потеряно.

Вот теперь дошли до классики — археологические артефакты. То есть не просто камни и железки, а материальные свидетельства нашей истории. Того самого прошлого, о котором так любят говорить с трибун. Но, как выяснилось, говорить — это одно, а сохранять — совсем другое. Сохранять невыгодно. Не монетизируется.

Зато прекрасно монетизируется «передача», «сотрудничество» и прочие аккуратные формулировки, за которыми обычно скрывается банальное: отдали. Как и многое до этого.

С землёй ведь та же история. Там, где должны были стоять на своём — аккуратно подвинулись. Где должны были отстаивать — предпочли не обострять. В итоге карта меняется быстрее, чем риторика в официальных заявлениях.

Главный вопрос даже не в том, кто забирает. Главный вопрос — кто так легко отдаёт.

Если так пойдёт дальше, у республики останется только «вывеска» — аккуратная, официальная, с правильным шрифтом. Всё остальное постепенно разойдётся.

😏МАХ

Город N, как оказалось, живёт в двух параллельных режимах — и пересекаются они только географически.

Днём — всё выверено: хутбы, наставления, разговоры о нравственности, дисциплине и «правильной жизни». Лица серьёзные, интонации уверенные, образ — безупречный, почти показательный.

А вечером достаточно просто проехать по тем же улицам.

За какие-то полчаса — четыре человека из той самой дневной «витрины». Узнаваемый характерный типаж: длинные бороды, строгий внешний вид, те самые, кто ещё недавно осуждали женщин, сидящих в кафе.

И все четверо — в состоянии, которое трудно объяснить чем-то бытовым. Потерянная (или вовсе отсутствующая) координация, «плывущий» взгляд, движения, не подчиняющиеся логике. Точно те самые кадры с «загнивающего Запада», которыми у нас любят иллюстрировать «разложение» мирского порядка: люди, зависающие валяющиеся посреди улицы, не способные нормально стоять, словно выключенные из реальности.

Мы, конечно, большие специалисты по разбору чужих ошибок — особенно если речь о чиновниках: там и лицемерие найдём, и двойные стандарты, и мораль быстро измерим. Но давайте опустимся на уровень подъезда, двора, ближайшего магазина. Где всё чаще заходят уже не за хлебом, а за «солью», после которой внезапно теряют и равновесие, и ориентиры, и, похоже, остатки той самой нравственности, о которой так уверенно говорят днём.

😏МАХ

В Малгобеке вскрыли майнинговую ферму (наконец-то нашли обнародовали хотя бы одну)

Такие точки в регионе — не новость, новость в другом: их продолжают находить там, где без чьего-то прикрытия они бы просто не выжили. Слишком большие объёмы, слишком заметная нагрузка, слишком долгий срок работы.

И каждый раз один и тот же разворот сюжета.
Либо показательная ликвидация, либо тихая пауза, после которой ферма возвращается в сеть, но уже аккуратнее и «договороспособнее».

Главный вопрос сейчас — не сколько оборудования изъяли.

Вопрос в том, прикроют ли лавочку или просто пересоберут её под новых кураторов.

Потому что пока одни майнят, другие платят за «перекосы» в сети — скачками напряжения, сгоревшей техникой и внезапными отключениями (которых и без майнеров вполне себе хватает).

Малгобек — своего рода проверка: либо систему наконец начнут чистить, либо это снова история про то, как электричество в республике утекает не в провода, а в карманы.

😏МАХ

В Ингушетии сформировался свой дорожный ад: аварии идут потоком, а сверху к этому добавились безумные самокатчики.

Машины, маршрутки, электросамокаты — один общий хаос, где чужая жизнь и чужое имущество воспринимаются как фон.
История ребёнка, отправленного самокатом в реанимацию, — не «случайность», а прямой итог презрения к правилам и к людям.

Один решил проскочить побыстрее — ребёнок лежит под капельницами и готовится к новой операции. Цена чужого желания «не тормозить» оплачивается детским здоровьем.

На дорогах давно живут по принципу «я успею, мне можно»: обгоны, скорость во дворах, телефоны за рулём. Та же логика вышла на тротуары — электросамокаты летят вдоль школ и детских площадок так, будто вокруг декорации. Реальные дети и старики — просто помеха траектории.

Особый цинизм в том, что многие орут о справедливости только тогда, когда пострадал их ребёнок или их машина, а сами спокойно паркуются на переходах и гоняют по узким улицам. Чужое имущество «терпит», чужое здоровье «само восстановится» — главное, чтобы самому было удобно.

В реальности, где человеческая жизнь стоит дешевле привычки «ехать, как хочу», новые реанимации и новые похороны — не вопрос «если», а вопрос «когда».

😏МАХ

Очередной заход в жанре «принял участие — поднял вопрос — добился протокола».
Околочиновник Б. Б. бодро отчитался: вода в Карабулаке — проблема острая, решать надо срочно, поручение получено, процесс запущен.
Только у жителей ЖБИ от этих формулировок вода в кранах не появляется. Она не появляется уже который год.
Сюжетная линия знакомая до боли:
сначала — «взял на контроль»,
потом — «добились протокольного решения»,
дальше — «прорабатываем источники финансирования»,
и финал — тишина, новые сроки и старые жалобы.
Вопрос даже не в том, что проблема сложная. Вопрос в том, будет ли хоть один кейс, где «сопровождать до реализации» закончится не постом в соцсетях, а реально заменённой трубой.
Или это снова классика регионального жанра — аккуратно собрать пакет обещаний, отчитаться о промежуточной «победе» и в нужный момент раствориться в тумане, оставив следующему начальнику тот же самый аварийный водовод и тех же людей без воды?
Интерес здесь простой:
Б. Б. — это ещё один говорящий протокол или всё-таки человек, способный довести историю до результата.

Впрочем, если говорить о чиновничьем корпусе Ингушетии, то у господина Б.Б. уже есть профильный результат — расчистка речки. Возможно, вода его стихия: не только расчищать умеет, но и, глядишь, по трубам пускать.

Пока что ситуация до тошноты стабильная:
много слов — ноль воды.

😏МАХ

Херсонская: как «освоить» деньги и сделать вид, что отремонтировал

Бывший мэр города М — М. Г. — когда-то получил финансирование на ремонт улицы Херсонской.

Задача была примитивная: положить асфальт. Не построить мост, не проложить тоннель. Просто дорога.

Но даже это в Ингушетии превратилось в эпос. Год «ремонтировали». В 2023-м кое-как закатали асфальт — и забыли. Спустя пару лет улица выглядит так, будто по ней не ездили, а бомбили.
Ямы были такие, что после дождя превращались в мини версию Байкала.

Ливневки? Это для Ингушетии что-то вроде мифического существа — все слышали, никто нормальных не видел (или вообще не видел).

В итоге нынешний мэр был вынужден латать чужие «шедевры».
Платить за то, что должно было быть сделано один раз и нормально.
Кто увидит эту улицу, никогда не поверит, что на неё тратили бюджетные деньги.

Пока один мэр будет переделывать то, что «сделал» предыдущий, а следующий — латать дыры за тем, кто пришёл до него, мы далеко не продвинемся.
Это не развитие, а бесконечный цикл: задачу получили — «отработали» — переделываем.

😏МАХ

Малгобек: когда мэр вспоминает, что у него есть дом

Бывает так: человек получает ключи от дома, четыре месяца ходит вокруг, заглядывает в окна, а потом вдруг обнаруживает — там же свалка. И не где-то в районе, а прямо у порога. Причём свалка не простая, а с бонусом: горит постоянно

В Малгобеке именно такая история — наследство бывшего мэра.

Предыдущий градоначальник оставил после себя не только отчёты о проделанной работе, но и вполне буквальную кучу мусора — свалку, которая тлеет с конца июля 2022 года и периодически вспыхивает с новой силой. Официально её закрыли, но это не помешало жителям и недобросовестным предпринимателям продолжать свозить туда отходы.
Ирония в том, что свалка — это не только наследие прежней администрации. Люди сами подбрасывают дрова в этот огонь, в прямом и переносном смысле. Кто-то поджигает мусор, кто-то просто привозит новый — и цикл замыкается: свалка горит, дымит, отравляет воздух.

Но хоть нынешний глава города понял, что свалка — это не абстракция из отчётов Минприроды, а вполне конкретный источник дыма и вони, который портит жизнь всему Малгобеку. Начались выезды, тушения, фотографии с места событий и бодрые отчёты о том, что «ситуация на контроле».

Но есть нюанс. Пока одну свалку тушат, рядом уже появляется новая. Жители, видимо, решили не ждать, пока мэрия закончит уборку, и продолжают создавать проблемы быстрее, чем администрация их решает, да хотя и она там не особо напрягается; если бы Минприроды не вошли в чат, с мертвой точки бы так и не сдвинулись.

Скорее всего проклятье свалки нависает над Малгобеком, потому что в описании официального тг-канала все еще стоит Галаев, его аура не даёт городу двигаться дальше.

😏МАХ

В Ингушетии транспортная система, похоже, работает по принципу «незаменимых людей нет» — кроме одного водителя на весь район.

Как вы думаете: может ли увольнение одного водителя парализовать возможность целого района добираться на работу, учёбу, в больницы и по своим делам? В нормальной управленческой реальности — нет. Есть резерв, смены, маршрутизация, диспетчеризация, наконец, ответственность профильных служб.

Но в Республике чудес и безграничных возможностей — может.

Здесь один водитель иногда оказывается не просто сотрудником, а критическим элементом транспортной инфраструктуры. Ушёл человек — и вместе с ним ушёл маршрут. Люди ждут на остановках, опаздывают, тратят последние деньги на такси, а чиновники, вероятно, продолжают рассказывать о развитии и модернизации.

Проблема ведь не в одном водителе. Проблема в системе, где нет запаса прочности. Где маршрут существует ровно до тех пор, пока конкретный человек готов терпеть условия работы.
Транспорт — это не роскошь и не услуга «по возможности». Для района это связь с работой, школой, больницей и нормальной жизнью. Но, видимо, в Ингушетии сначала нужно дождаться, пока уволится последний водитель, чтобы вопрос наконец признали системным.

😏МАХ

В Ингушетии проблема переходит из ведомства в ведомство

Ингушская версия «горячей линии» работает безотказно: стоит появиться проблеме — и начинается классическая игра в пинг-понг между министерствами и администрациями.

Дорога разбита? Минавтодор кивает на местную администрацию: «Это их территория». Администрация разводит руками: «Это дорога, вопрос к Минавтодору». И пока мяч летает между кабинетами, ямы на трассе растут быстрее, чем успевают меняться должности.

По логике, территория — зона ответственности администрации. Дорога — зона ответственности Минавтодора. Но когда проблема на стыке, включается режим «это не мы».

Вместо того чтобы сесть за один стол и решить вопрос совместно, ведомства предпочитают перекидывать обязанности, как горячую картошку.

Каждый уверен: если проблема не полностью в его зоне ответственности — значит, это уже не его проблема.

Территория должна быть под контролем администрации. Дорога — под контролем Минавтодора. Но когда проблема на пересечении — решать должны вместе. Иначе это не управление, а имитация.

😏МАХ

Молодёжь между отъездом и безразличием

Новые молодёжные центры, площадки и мероприятия — это, безусловно, хорошо. Но сами по себе они остаются лишь внешним слоем. Открыть здание значительно проще, чем годами формировать среду, в которой молодому человеку действительно хочется учиться, развиваться и оставаться.

Если с детства нет качественного образования, нормального досуга и внятных жизненных ориентиров, последствия проявляются не сразу. Человек взрослеет, но не всегда становится самостоятельным, ответственным и заинтересованным в развитии общества. Иногда он просто приносит во взрослую жизнь те же пустоту, агрессию и безразличие, которые годами оставались без внимания.

Затем общество удивляется грубости на улицах, бессмысленному поведению, отсутствию уважения к окружающим и нежеланию что-либо менять. Хотя всё это не возникает внезапно. Это результат среды, в которой ребёнку не предложили ни достойной альтернативы, ни понятного маршрута развития.

Власти могут открывать центры, проводить форумы и отчитываться о количестве мероприятий. Но если за фасадом по-прежнему остаются слабое образование, ограниченный досуг и отсутствие перспектив, речь идёт не о решении проблемы, а о её декоративном оформлении.

Самое тревожное, что часть молодых людей в такой ситуации выбирает не борьбу за изменения, а отъезд. Кто-то уезжает ради образования и работы, кто-то — просто потому, что больше не хочет ежедневно наблюдать, во что превращается окружающая среда.

И тогда возникает желание уехать как можно дальше — хоть на Аляску, лишь бы не видеть, как общество постепенно привыкает к собственной деградации.

Молодёжь удерживают не лозунгами и торжественными открытиями. Её удерживают качественным образованием, нормальной городской средой, содержательным досугом и ощущением, что будущее здесь действительно возможно.

😏МАХ

Когда свадьба превращается в цирк

Весь интернет забит видео с погоней и стрельбой по двум «Приорам». В результате случайно ранен десятилетний ребёнок.

Сразу оговорка: стрелял ли сотрудник по колёсам, были ли выстрелы в воздух и имел ли он право открывать огонь именно в этой ситуации — разберутся те, кому положено. Не нам с дивана выносить юридический приговор.

Но есть вещь, которую прекрасно видно без всякой экспертизы.

Два водителя вели себя как ишаки.

И это не про «молодость», не про «адреналин» и не про «свадьба же». Это про элементарное отсутствие мозгов.

Им неоднократно требовали остановиться. Их преследовали. Их предупреждали. Возможностей закончить этот цирк нормально было достаточно.

Но нет. Надо было давить на газ и устраивать хрен знает что на дороге. Причём буквально за день до этого в регионе люди погибли в ДТП.

Казалось бы — вот тебе готовый урок. Люди погибли. Дорога показала, чем заканчивается беспечность.

Весь смысл таких «покатушек» — набить несколько машин родственниками и приятелями, втопить педаль, нарушать всё, что можно нарушить, и чувствовать себя великими гонщиками.

Свадьба, мать её, а не спецоперация по захвату федеральной трассы.

И особенно смешно смотреть на тех, кто потом рассказывает, что это «традиция», «молодёжь веселится» и вообще «чего вы хотите».

Хотим, чтобы свадебная колонна не превращалась в стадо машин, которое считает нормальным создавать аварийную ситуацию ради понтов.

Потому что если бы рядом действительно были авторитетные старики, которые способны сказать: «Хватит. Три машины — и поехали», половины этого цирка не существовало бы.

А потом начинается самое показательное.

Пока газ в пол — герои. Пока полиция догоняет — герои. Пока можно показать друг другу, какие они «бесстрашные», — герои.

А когда становится реально жарко — машину бросили и ноги в руки.

Не мужики. Не герои. Обычные дешёвые понторезы.

И я считаю, что к таким персонажам нужно относиться максимально жёстко — но строго в рамках закона.

Не понимаешь слов — получай законное пресечение.

Потому что право на «веселье» заканчивается ровно там, где начинается угроза жизни другого человека.

И особенно хочется спросить тех, кто потом будет оправдывать этих двух: а если бы вместо случайно раненого ребёнка оказался ваш ребёнок?

Тоже сказали бы: «Ну, свадьба же. Молодёжь веселилась»?

Хватит романтизировать этот идиотизм.

Дорога — не место для понтов. А свадьба — не индульгенция на идиотизм.

😏МАХ

Город М. Новый стандарт работы с обращениями граждан.

Говорят, в администрации города М. практикуется особенно тонкая система помощи населению.

Недостаточно просто сообщить о разбитой дороге, текущей крыше, неработающем освещении или очереди в поликлинике. Сначала обращение должно пройти несколько уровней проверки.

Насколько проблема серьёзная?
Достаточно ли она заметная?
Правильно ли оформлено заявление?
Есть ли фото, видео, справки, подписи, ссылки, подтверждения и ещё один документ, о котором вам сообщат после подачи первого пакета?

И главное — попадаете ли вы в категорию тех, кому помогать почему-то всё-таки нужно.

Если нет — вам обязательно объяснят, что вопрос «не относится к компетенции», «находится на рассмотрении», «требует дополнительного изучения» или будет решён когда-нибудь в рамках отдельного плана.

Помощь гражданам, говорят, возможна. Но при соблюдении такого количества условий, что проще сразу записаться в категорию «не положено».

😏МАХ