Почему человек вообще танцует?

Не профессионально. Не для сцены. А в принципе — почему почти у любой культуры в истории человечества появлялся танец?

Психотерапия и исследования тела дают довольно интересный ответ: движение для человека — это один из самых древних способов проживать эмоции и чувствовать связь с другими людьми. Еще до того, как мы научились нормально объяснять свои чувства словами, тело уже умело показывать страх, радость, тревогу, близость, агрессию, желание быть частью группы.

Музыка включается — и тело часто реагирует раньше головы. Кто-то начинает отбивать ритм ногой, кто-то качается в такт, кто-то вообще не может спокойно стоять на месте. Как будто внутри нас до сих пор остались привычки наших предков, что движение — это естественный способ что-то прожить.

Исследования по танцевально-двигательной терапии вообще связывают танец с регуляцией эмоций, снижением тревоги, ощущением контакта с собой и другими людьми.

Думаю, что человек начинает танцевать не потому, что хочет научиться движениям. А потому что внутри есть что-то, чему стало тесно оставаться только в словах. И тогда тело просто подключается к разговору.

Наткнулся на фрагмент, где Акрам Хан говорит очень интересную мысль:

«Техника — это просто инструмент, язык, с помощью которого человек рассказывает историю.
История — не про форму. Она всегда про тебя.
Мне нравится видеть на сцене людей, а не актеров или танцовщиков».

Зачем взрослому человеку начинать танцевать, если он уже точно не станет профессиональным танцовщиком? Или станет?

В детстве такого вопроса обычно не возникает. Ты ходишь на занятия, готовишься к концерту, потом к следующему, едешь на конкурс, учишь новую постановку. Постоянно находишься в процессе. Все время есть какая-то цель и ощущение, что ты куда-то движешься.

А взрослому человеку обязательно нужно объяснить даже самому себе, зачем он тратит несколько вечеров в неделю на танцы. Для здоровья? Чтобы похудеть? Стать гибче? Может быть, потом преподавать?

Думаю, что можно просто танцевать.

Мы вообще как-то слишком привыкли искать пользу во всем, чем занимаемся. И на этом фоне полтора часа в зале, после которых у тебя нет ничего, кроме мокрой футболки, уставших ног и хорошего настроения, выглядят почти бессмысленно.

Но, возможно, в этом гораздо больше смысла, чем может показаться на первый взгляд. Удовольствие от самого причастие к танцу.

Есть фраза, которую в танце (да и не только в нем) слышишь довольно часто: если действительно любишь своё дело, будешь заниматься несмотря ни на что.

На боль, усталость, плохое настроение. Пропустил тренировку — значит, недостаточно хотел. Не можешь — потерпи ещё немного.

Недавно я наткнулся на исследование, в котором ученые несколько месяцев наблюдали за молодыми танцовщиками балета и контемпа. Любовь к танцу разделили на два довольно разных состояния.

Можно очень много танцевать, хотеть развиваться, строить вокруг этого значительную часть жизни — и при этом спокойно позволять себе остановиться.

А можно не уметь остановиться вообще.

Во втором случае пропущенное занятие вызывает чувство вины, травма воспринимается скорее как проигрыш, а собственное отношение к себе постепенно начинает зависеть от того, насколько хорошо ты сегодня танцевал.

И именно у таких танцовщиков исследователи увидели больше проблем.

Причем мне здесь интересно даже не само исследование, а то, насколько легко одно состояние спутать с другим. Со стороны оба человека могут одинаково много тренироваться, оставаться после класса и хотеть выйти на сцену.

Только один танцует потому, что очень любит танец.

А другому в какой-то момент становится страшно представить себя без него.

Зачем взрослому человеку начинать танцевать, если профессиональным танцовщиком он уже, скорее всего, не станет?

Я уже задавал здесь этот вопрос. Сейчас думаю, что слишком многое в нём свёл к профессии. Как будто танец нужен только тому, кто собирается потом выйти с ним на работу.

У взрослого человека обычно хватает мест, где нужно соответствовать. На работе — быть собранным, знать ответы, спокойно реагировать. Даже когда ответов нет и спокойно уже не получается. Постепенно к этому привыкаешь настолько, что и за пределами работы продолжаешь себя держать.

А потом приходишь в танцевальный зал — и там тоже сначала стараешься выглядеть прилично. Не сделать глупость, не отстать, не оказаться самым деревянным. Хотя, возможно, именно здесь можно наконец позволить себе выглядеть немного нелепо и посмотреть, что будет дальше. Попробовать резкое движение, хотя обычно ты сдержанный. Занять больше места, чем привык. Не прятать то, что чувствуешь.

Наверное, меня сейчас привлекает эта возможность. У меня есть работа, семья, привычная жизнь. Я хочу, чтобы в ней было время, когда можно двигаться под музыку, пробовать и не следить каждую секунду за тем, какое впечатление производишь.

До регулярных занятий я пока не добрался. И понимаю, что в зале меня встретят в том числе усталость и собственная неловкость. Но мне интересно, получится ли постепенно почувствовать себя свободнее. И останется ли что-нибудь от этой свободы, когда на следующий день снова придётся идти на работу.

Чем профессиональнее танцовщик, тем меньше зритель должен замечать, чего ему стоит движение.

Боль, усталость, сбитое дыхание остаются где-то за сценой. Даже самое сложное в идеале должно выглядеть так, будто иначе тело двигаться и не умеет.

Наверное, в этом один из главных парадоксов танца: чем больше труда и боли внутри, тем меньше их должно быть видно снаружи.

American Ballet Theatre показал трейлер нового сезона.

Разброс впечатляет: от «Пахиты» и Баланчина до Уэйна Макгрегора и современной хореографии.

Хорошее напоминание, что балет давно не заканчивается на классике. Красиво? Красиво..

Хореография: OFFLOO

Нидерландский национальный балет снял вместе с брендом STOX красивый короткий ролик о восстановлении после травмы.

О том, как непросто снова научиться доверять своему телу. И как много времени может пройти между первым движением у станка и возвращением на сцену.

Да, это реклама. Но она напоминает о том, о чём зрители редко задумываются: за несколькими минутами лёгкости на сцене иногда стоят месяцы и годы тяжелейшего труда и борьбы с самим собой.