«князь Лев Николаевич! если, после всего, что было, вы намерены удивить меня посещением нашей дачи, то меня, будьте уверены, не найдете в числе обрадованных.

Аглая Епанчина».

— князь, иди к ней! сейчас! иди!
— но она будет в ярости.
— ей самой досадно было, что ты не идешь, вот и написала такую неприличную записку. только вот не рассчитала, что так к идиоту писать нельзя, потому что буквально примет, так и вышло.

Ф. Достоевский, из романа «Идиот».

она просто была. была в этой комнате. да, она дышала, но выглядела безжизненной, словно марионетка, у которой перерезали ниточки.

— не стоит слишком над этим раздумывать.
— а что тогда стоит делать?
— радоваться жизни.
— для этого никто другой не нужен.
— для этого всегда нужен кто-то другой.

он заглянул в её темные глаза и почувствовал, что прощается с жизнью.

я ленивый человек, но при этом перфекционист с синдромом отличника. поэтому, вечно накручиваю себя из-за качества своей работы, даже не приступив к ней.

мда, треш.

назовите топ три персонажей мужского пола из вашего книжного мира.

предпочитаю проливать слезы из-за сюжета книги, нежели из-за вас.

вы рождены быть чьей-то женой. так почему бы не моей?

Ретт Батлер.

— пошли вы к чёрту, Ретт, вы мне осатанели.

— кошечка моя, я уже был у чёрта, и он оказался невероятно скучным. больше я к нему не пойду, даже чтобы вам угодить.

все книги в книжном — заложники, которые нуждаются в спасении. ты не хламщик друг мой, нет, нет. ты герой.

на неё нашло отупение — отупение, которое, как она знала по опыту, скоро уступит место острой боли — так разрезанные ткани под ножом хирурга на мгновение утрачивают чувствительность, а потом начинается боль.