мы не выносим людей с теми же недостатками, что у нас.

передо мной человек настолько обаятельный, что, если я поддамся его обаянию, он поглотит меня всего, мою душу и даже мое искусство.

как проснулся, услышал, что королева умерла, но я позвонил своей девушке и она взяла трубку.

больше не шутите так.

мы с тобой рождены под несчастливой звездой.

но мы выкрутимся.

она все же заставляла их упрашивать ее и умолять, водила за нос, не говоря ни "да", ни "нет", высмеивала их, если они начинали дуться, и напускала на себя ледяную холодность, если они пробовали рассердиться.

— сэр, вы не джентльмен, — отрезала она.

— очень тонкое наблюдение, весело заметил он. — так же как и вы, мисс, — не леди.

слова любви всегда одинаковы, — все зависит от того, из чьих уст они исходят.

смутная ревность, пожалуй, даже неприязнь, шевельнулась в нем, — неприязнь ко всему, чего он не знал, что не принадлежало ему в ее сердце и в ее жизни.

ему казалось, что он унес с собой частицу ее существа: внешний ее облик стоял у него перед глазами, внутренний же, во всей своей пленительности, запечатлелся у него в душе. он жил под обаянием этого образа, как это бывает порой, когда проведешь с любимым человеком несколько светлых мгновений. это некая странная одержимость — смутная, сокровенная, волнующая, восхитительная в своей таинственности.

милейшая, ваш лик столь прелестен, словно с него списывали мифических нимф.