в ноябре тебя будет трясти.
кутайся в одеяло, делай чай послаще.
я хотел бы тебя спасти, но
сам я, тот еще пропащий.

у самой приятной женщины есть горьковатый привкус.

перечитывайте школьную программу. так как, в том возрасте ваш мозг не был готов к такой гениальной литературе и ее анализу.

— вы случайно не петр верховенский?

— нет.

— тогда почему я так люблю слушать как вы сыплете словами словно бисером?

зачем слова, когда говорит душа?

я, когда выспалась и у меня 'кириллов' муд:

'человек несчастлив потому, что не знает, что он счастлив. всем тем хорошо, кто знает, что все хорошо. если б они знали, что им хорошо, то им было бы хорошо, но пока они не знают, что им хорошо, то им будет нехорошо. вот вся мысль!'

я могла бы смотреть на его лицо всю ночь. на морщинки в уголках его глаз. на место, где шея переходит в плечи.

он замкнул все свои чувства на замок до поры, пока не сочтет нужным снова дать им выход. одно время он с ужасом думал, что ключ потерян навсегда. ключ... что ж, иногда ключи бывают престранной формы. быть может, понадобился каждый завиток, каждая кудряшка этой огненно рыжей головы, чтобы отпереть этот хитроумный механизм.

рубрика 'извинись с отсылкой на литературу'.

сложно смотреть не на губы, которые не можешь поцеловать, а на книги, которые не успеваешь читать из-за нехватки времени.

— жизнь ее чему-нибудь вообще учит?

— брось, ей просто нравится на граблях танцевать.