— Вторая? — тихо спросил он, кивнув на окурки.

— Первая, — не задумываясь, ответил Астигар, но под пристальным взглядом сдался: — Третья.

Эмерис вздохнул. Астигар хотел соврать убедительней, но врать Эмерису никогда не получалось. Было ли дело в магии или их близости, он не задумывался. Эмерис забрал у Астигара пачку сигарет.

— Завтра верну, — просто произнес Эмерис, улыбнувшись уголком губ.

Астигар уже открыл рот, собираясь потребовать ее обратно, но промолчал. «Завтра». Слово ничего не изменило: Паниви по-прежнему считала бинты, Джиневра с Анастасией выясняли судьбу пятой буханки, Сешафи раскладывала лекарства по небольшим пакетам, Азариас тихо выругался, уколов палец иглой. Только Астигару внезапно стало очень хорошо слышно часы на стене. Быстрое тиканье секундной стрелки эхом отдавалось о его сознание, напоминая о приближающейся стрельбе. «Завтра».

Эмерис не двигался. Наверное, понял. За последние дни они слишком часто произносили это слово так, будто завтра было чем-то само собой разумеющимся. Завтра увидимся. Завтра поговорим. Завтра закончим. Завтра решим. Теперь до этого завтра оставалось несколько часов. Астигар протянул руку. Качнув головой, Эмерис вытащил одну сигарету и без возражений отдал.

— Курильщик, — фыркнул Эмерис и вернулся к столу.

Астигар посмотрел ему вслед: на белую рубашку с закатанными до локтей рукавами, светлые волосы, которые Эмерис то и дело убирал со лба тыльной стороной ладони, на то, как он остановился возле Сешафи и переставил чашку подальше от лекарств, а затем что-то сказал ей. Она улыбнулась.

Всего на мгновение Астигар представил эту же кухню без Эмериса. Пустое место возле стола, чашка, которую некому будет переставлять, чайник, к которому никто не подойдет прежде, чем он начнет оглушительно свистеть. Он отвернулся к окну прежде, чем воображение успело добавить что-нибудь еще. Некоторые мысли сегодня лучше было не заканчивать.