Кстати киндер приурочил свою новую коллекцию к выходу нового сезона "Очень странные дела".
После этого в Казахстане начался консьюмеристский ад. Старая казахская традиция саудагеров-перекупов вновь возродилась и приняла комично извращенные формы.
А великовозрастные инфантилы в свое время лишившие детей игрушечного конструктора "Лего" теперь отбирают у них киндеры.
Забавно еще то, что часто эти коллекции даже ценности никакой не представляют.
А вы говорите кризис в стране.
После этого в Казахстане начался консьюмеристский ад. Старая казахская традиция саудагеров-перекупов вновь возродилась и приняла комично извращенные формы.
А великовозрастные инфантилы в свое время лишившие детей игрушечного конструктора "Лего" теперь отбирают у них киндеры.
Забавно еще то, что часто эти коллекции даже ценности никакой не представляют.
А вы говорите кризис в стране.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Есть у нас и хорошие новости – казахское аниме
Вчера “Казаханимация” представила тизеры новых мультфильмов, которые разрабатывают новые команды. Анимация – моё почтение, стилистика – бомбуэ. Казахское аниме не за горами.
И это всё результат тех немногих случаев, когда здравый смысл победил.
Закрытие студии Tiger Films и прочий культурный маразм конечно очень удручают и ведут нас к мысли, что любая частная инициатива в этой стране наказуема советскими дегенератами. Но есть у нас и хорошие вещи – вероятный будущий расцвет анимации.
Вкратце напомню историю. В марте этого года молодые отечественные аниматоры решили создать свой профсоюз и реформировать сферу, оккупированную дедами орденоносцами. Профсоюз выдвинул предложения, которые включали в себя питчинг проектов, введение KPI и все современные инструменты частного медиа.
Нюанс в том, что деды этому воспротивились и на встрече с Минкультом начали называть молодых аниматоров российскими шпионами и оккупантами, которые хотят превратить “Казаханимацию” в “Союзмультфильм”. Тряска продолжилась в фейсбуке, где мэтры отечественной анимации продолжили этот нарратив уже на казахском языке. Деколонизационный дискурс и казахский национализм, к сожалению, у нас стал оправданием ужасающей некомпетенции буквально во всех сферах.
В мае же история получила продолжение – Минкульт, к счастью, встал на сторону профосоюза аниматоров и таки ввел все предложенные идеи. Питчинг прошёл в июле и теперь у “Казаханимации” вышел тизер всех проектов.
Вчера “Казаханимация” представила тизеры новых мультфильмов, которые разрабатывают новые команды. Анимация – моё почтение, стилистика – бомбуэ. Казахское аниме не за горами.
И это всё результат тех немногих случаев, когда здравый смысл победил.
Закрытие студии Tiger Films и прочий культурный маразм конечно очень удручают и ведут нас к мысли, что любая частная инициатива в этой стране наказуема советскими дегенератами. Но есть у нас и хорошие вещи – вероятный будущий расцвет анимации.
Вкратце напомню историю. В марте этого года молодые отечественные аниматоры решили создать свой профсоюз и реформировать сферу, оккупированную дедами орденоносцами. Профсоюз выдвинул предложения, которые включали в себя питчинг проектов, введение KPI и все современные инструменты частного медиа.
Нюанс в том, что деды этому воспротивились и на встрече с Минкультом начали называть молодых аниматоров российскими шпионами и оккупантами, которые хотят превратить “Казаханимацию” в “Союзмультфильм”. Тряска продолжилась в фейсбуке, где мэтры отечественной анимации продолжили этот нарратив уже на казахском языке. Деколонизационный дискурс и казахский национализм, к сожалению, у нас стал оправданием ужасающей некомпетенции буквально во всех сферах.
В мае же история получила продолжение – Минкульт, к счастью, встал на сторону профосоюза аниматоров и таки ввел все предложенные идеи. Питчинг прошёл в июле и теперь у “Казаханимации” вышел тизер всех проектов.
1🔥71👍7
Ещё одна хорошая новость – Алатау сити
Сегодня правительство выпустило конституционный закон об особом статусе города Алатау – по сути масштабировать опыт МФЦА на целый город. Когда только анонсировали превращение Алатау в специальную экономическую зону я отнесся скептически, мол очередная урбанистическая лабуда с “точками роста”. Однако, как выяснилось, это попытка государства провести беспрецедентный институциональный эксперимент. Идея зрела давно, но каждый раз упиралась в одну и ту же концепцию централизации всего, которая по определению не любит инакомыслие.
В Казахстане уже были особые режимы. Астана и Алматы получали специальные законы, но очень аккуратные и ограниченные. МФЦА стал шагом дальше, но всё равно остался экспериментом в финансах и на небольшой территории. Алатау отличается принципиально – по сути большая площадка возле Алматы, где меняется логика управления. В Алатау иначе устроены земельные отношения, закупки, введение бизнеса и миграция.
Из самого любопытного – вводится два законодательных органа: маслихат и совет.
Совет – своего рода совет директоров города. Треть совета будет состоять из независимых членов с международным опытом. Совет назначает акима, администратора, утверждает стратегию развития и прочие планы. Более того, Совет может перераспределять полномочия между администрацией, акиматом, местными и центральными госорганами.
Маслихат же все ещё существует и утверждает местный бюджет, но только по тем направлениям, которые не связаны со стратегией развития города и решениями совета. Он занимается социальной политикой, общественными слушаниями, обратной связью с жителями.
Финансовая модель Алатау тоже интересна – город оставляет у себя все сборы и налоги без передачи их в республиканский бюджет. А также имеет право вводить собственные сборы.
В Алатау также формируется специальный земельный фонд, участки выдаются только резидентам и только под конкретные проекты. Если земля не осваивается, то растут налоги на нее, а потом приходит принудительное изъятие. Перепродажа не спасает. Сознательная ставка против полусумасшедших хозяйственников.
Город также может привлекать иностранцев, игнорируя миграционные квоты минтруда, а госслужащим будет платиться зарплата аналогичная должностям в частном секторе.
Это возвращает нас к тому, как вообще рождались предпринимательские институты в Европе. Они появились не сразу на уровне национальных государств, а в отдельных городах. Итальянские города-государства – Венеция, Генуя, Флоренция первыми начали экспериментировать с торговым правом, контрактами, кредитом и автономным управлением. Позже эти модели перекочевали в Нидерланды, а затем и в Англию, где и сложился современный капитализм.
Наше государство всегда пытается ломать кривые институты по всей стране – часто получается не очень. И, вероятно, у нас поняли, что проще сделать работающие институты в отдельно взятом городе и уже распространить опыт. Кто знает, может взлетит.
Сегодня правительство выпустило конституционный закон об особом статусе города Алатау – по сути масштабировать опыт МФЦА на целый город. Когда только анонсировали превращение Алатау в специальную экономическую зону я отнесся скептически, мол очередная урбанистическая лабуда с “точками роста”. Однако, как выяснилось, это попытка государства провести беспрецедентный институциональный эксперимент. Идея зрела давно, но каждый раз упиралась в одну и ту же концепцию централизации всего, которая по определению не любит инакомыслие.
В Казахстане уже были особые режимы. Астана и Алматы получали специальные законы, но очень аккуратные и ограниченные. МФЦА стал шагом дальше, но всё равно остался экспериментом в финансах и на небольшой территории. Алатау отличается принципиально – по сути большая площадка возле Алматы, где меняется логика управления. В Алатау иначе устроены земельные отношения, закупки, введение бизнеса и миграция.
Из самого любопытного – вводится два законодательных органа: маслихат и совет.
Совет – своего рода совет директоров города. Треть совета будет состоять из независимых членов с международным опытом. Совет назначает акима, администратора, утверждает стратегию развития и прочие планы. Более того, Совет может перераспределять полномочия между администрацией, акиматом, местными и центральными госорганами.
Маслихат же все ещё существует и утверждает местный бюджет, но только по тем направлениям, которые не связаны со стратегией развития города и решениями совета. Он занимается социальной политикой, общественными слушаниями, обратной связью с жителями.
Финансовая модель Алатау тоже интересна – город оставляет у себя все сборы и налоги без передачи их в республиканский бюджет. А также имеет право вводить собственные сборы.
В Алатау также формируется специальный земельный фонд, участки выдаются только резидентам и только под конкретные проекты. Если земля не осваивается, то растут налоги на нее, а потом приходит принудительное изъятие. Перепродажа не спасает. Сознательная ставка против полусумасшедших хозяйственников.
Город также может привлекать иностранцев, игнорируя миграционные квоты минтруда, а госслужащим будет платиться зарплата аналогичная должностям в частном секторе.
Это возвращает нас к тому, как вообще рождались предпринимательские институты в Европе. Они появились не сразу на уровне национальных государств, а в отдельных городах. Итальянские города-государства – Венеция, Генуя, Флоренция первыми начали экспериментировать с торговым правом, контрактами, кредитом и автономным управлением. Позже эти модели перекочевали в Нидерланды, а затем и в Англию, где и сложился современный капитализм.
Наше государство всегда пытается ломать кривые институты по всей стране – часто получается не очень. И, вероятно, у нас поняли, что проще сделать работающие институты в отдельно взятом городе и уже распространить опыт. Кто знает, может взлетит.
🔥47🤡3
А где Қазақ ұлттық инцелдер?
В стране с хронически низким уровнем тестостерона обычно возникают два феномена. Первая – гиперморализаторство и попытка компенсировать отсутствие влияния контролем над поведением женщин. Вторая – институционализация мужской фрустрации в виде инцел-сообществ, форумов и прочего.
По этой логике Казахстан аналогично Южной Корее должен был бы давно утонуть в онлайн-охоте на “неправильных” женщин и получить оформленную инфраструктуру мужского ресентимента. Для сравнения, средний уровень тестостерона в Казахстане составляет 4,57 нг/мл, а в Южной Корее 4,2-5,1 нг/мл. При среднем мировом уровне 6,3 нг/мл.
Но этого не произошло. И именно это самое интересное. Да, элементы первого сценария присутствуют – осуждение женской активности, внешности, выбора профессии или образа жизни в соцсетях явление вполне привычное. Однако оно носит характер стихийного бурления, а не организованного движения. Он не конвертируется ни в повестку, ни в структуры, ни в устойчивые каналы мобилизации. В отличие от США, Южной Кореи или даже России, где инцел-дискурс смог превратиться в устойчивую субкультуру, у нас он так и остался на уровне Тредсов и комментариев к ним мол какие казашки плохие.
Не потому, что проблемы нет, а потому, что в казахстанском обществе почти не работает активизм без внешнего ресурса. Здесь мало кто готов инвестировать время, энергию и репутацию в движение, которое не обещает либо денег, либо карьерных бонусов, либо хотя бы символического капитала, признанного государством или донорами.
Это ключевой момент. Деколонизаторские и феминистские сообщества в Казахстане возникли скорее не из “массового запроса снизу”, а потому что под них существовал понятный источник финансирования, образовательные программы, гранты. Государственный активизм живёт в такой же логике. Даже протест у нас чаще всего либо спонсируемый, либо краткосрочный. В этой системе координат инцелы оказываются в проигрышной позиции – в Казахстане отсутствует общественная мобилизация. При этом консервативный дискурс, вполне выгодный самому государству, упирается в страх политических администраторов открыто поддерживать идеологии, действительно привлекательные для масс. Опасаясь задеть чьи-то интересы, государство в итоге ограничивается безопасными, выхолощенными политкорректными агитками.
В результате мужская фрустрация в Казахстане есть, но не превращается в движение. И приходится бедным инцелам либо уходить в языковой активизм в Тредсе, либо бить мамботроны. В этом смысле отсутствие инцел-движения бьёт не только по мужчинам – оно бьёт и по феминисткам, и по любым движениям за права групп. Оно наглядно показывает, что в стране попросту нет живой социальной мобилизации. Население не склонно самоорганизовываться вокруг интересов, даже когда эти интересы очевидны и болезненны. Без внешнего ресурса, политического сигнала или финансового стимула коллективное действие здесь не возникает – ни у маргинальных мужчин, ни у женщин, ни у любых других групп.
А ниже очень лулзовые перлы из первого казахского инцел-паблика в ВК.
В стране с хронически низким уровнем тестостерона обычно возникают два феномена. Первая – гиперморализаторство и попытка компенсировать отсутствие влияния контролем над поведением женщин. Вторая – институционализация мужской фрустрации в виде инцел-сообществ, форумов и прочего.
По этой логике Казахстан аналогично Южной Корее должен был бы давно утонуть в онлайн-охоте на “неправильных” женщин и получить оформленную инфраструктуру мужского ресентимента. Для сравнения, средний уровень тестостерона в Казахстане составляет 4,57 нг/мл, а в Южной Корее 4,2-5,1 нг/мл. При среднем мировом уровне 6,3 нг/мл.
Но этого не произошло. И именно это самое интересное. Да, элементы первого сценария присутствуют – осуждение женской активности, внешности, выбора профессии или образа жизни в соцсетях явление вполне привычное. Однако оно носит характер стихийного бурления, а не организованного движения. Он не конвертируется ни в повестку, ни в структуры, ни в устойчивые каналы мобилизации. В отличие от США, Южной Кореи или даже России, где инцел-дискурс смог превратиться в устойчивую субкультуру, у нас он так и остался на уровне Тредсов и комментариев к ним мол какие казашки плохие.
Не потому, что проблемы нет, а потому, что в казахстанском обществе почти не работает активизм без внешнего ресурса. Здесь мало кто готов инвестировать время, энергию и репутацию в движение, которое не обещает либо денег, либо карьерных бонусов, либо хотя бы символического капитала, признанного государством или донорами.
Это ключевой момент. Деколонизаторские и феминистские сообщества в Казахстане возникли скорее не из “массового запроса снизу”, а потому что под них существовал понятный источник финансирования, образовательные программы, гранты. Государственный активизм живёт в такой же логике. Даже протест у нас чаще всего либо спонсируемый, либо краткосрочный. В этой системе координат инцелы оказываются в проигрышной позиции – в Казахстане отсутствует общественная мобилизация. При этом консервативный дискурс, вполне выгодный самому государству, упирается в страх политических администраторов открыто поддерживать идеологии, действительно привлекательные для масс. Опасаясь задеть чьи-то интересы, государство в итоге ограничивается безопасными, выхолощенными политкорректными агитками.
В результате мужская фрустрация в Казахстане есть, но не превращается в движение. И приходится бедным инцелам либо уходить в языковой активизм в Тредсе, либо бить мамботроны. В этом смысле отсутствие инцел-движения бьёт не только по мужчинам – оно бьёт и по феминисткам, и по любым движениям за права групп. Оно наглядно показывает, что в стране попросту нет живой социальной мобилизации. Население не склонно самоорганизовываться вокруг интересов, даже когда эти интересы очевидны и болезненны. Без внешнего ресурса, политического сигнала или финансового стимула коллективное действие здесь не возникает – ни у маргинальных мужчин, ни у женщин, ни у любых других групп.
А ниже очень лулзовые перлы из первого казахского инцел-паблика в ВК.
Saar please
Вот мы и дожили до этого момента ибо это был лишь вопрос времени. В Алматы был задержан студент из Индии по делу о возможном домогательстве до девушки с инвалидностью.
Вчера в Фейсбуке завирусилась история Анны Муленковой.
Что любопытно, по ее словам, на нее давит посольство и полиция, предлагая денег за урегулирование ситуации. При этом она отмечает, что индус уже попадал в подобные истории.
А сколько тогда историй посольству Индии удалось скрыть?
Но видимо нужно ужесточать миграционный контроль и в отношении иностранных студентов, учитывая какие истории ходят об индусах в медвузах.
Вот мы и дожили до этого момента ибо это был лишь вопрос времени. В Алматы был задержан студент из Индии по делу о возможном домогательстве до девушки с инвалидностью.
Вчера в Фейсбуке завирусилась история Анны Муленковой.
“Четыре дня назад мою 17 летнюю дочь инвалида прямо в центре Алматы у родного дома пытался изнасиловать индийский студент мигрант, ученик престижного Вуза Асфендиярова. Она беззащитная девочка и никому плохого не причинила, а просто шла домой с экзамена в 7 вечера. Ребенок неизлечимо болен на паллиативном уходе, она маленькая хрупкая девочка которую я в тот день не смогла встретить из-за болезни. А она от страха не смогла закричать чтобы я услышала(это было практически под нашими окнами). И это то, что я сама себе никогда не смогу простить. Но сейчас я бьюсь как раненая волчица из последних сил, чьего детеныша обидели”
Что любопытно, по ее словам, на нее давит посольство и полиция, предлагая денег за урегулирование ситуации. При этом она отмечает, что индус уже попадал в подобные истории.
А сколько тогда историй посольству Индии удалось скрыть?
Но видимо нужно ужесточать миграционный контроль и в отношении иностранных студентов, учитывая какие истории ходят об индусах в медвузах.
🔥62👍1
Президент сегодня подписал два закона.
1) "О профилактике правонарушений" – тот самый, который вводит понятие "антиобщественное поведение"
2) "О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам архивного дела и ограничения распространения противоправного контента" — тот самый про запрет пропаганды ЛГБТ.
1) "О профилактике правонарушений" – тот самый, который вводит понятие "антиобщественное поведение"
2) "О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам архивного дела и ограничения распространения противоправного контента" — тот самый про запрет пропаганды ЛГБТ.
👎30