Как бы мы к “Айрану” ни относились у них были и хорошие выпуски – про трущобы в Алмате и Астане, про закладки, про Тиндер (с потешным фантазёром на герое выпуска). Но, к сожалению, с проектом случилось то, что часто происходит с любым медиа в последнее время – оно крепко ёбнулось головой (как состав Кадетов).
И причиной всему – политическая поляризация, которая докатилась и до нашей средней державы. Профессор Университета Джорджа Мейсона Фрэнсис Бакли в своей книге American Secession: The Looming Threat of a National Breakup писал о современной американской журналистике так:
Конечно, у нас в силу менталитета подобные крайности выражены немножко иначе, но у нас уже есть ряд журналистов для которых активизм и предвзятость стали превалировать над объективностью. И это становится неприятно, как когда-то хороший объективный журналист внезапно зовет советника президента У и тот оправдывает подрыв КТК. Или же когда депутата Мажилиса, который призывает поддерживать свою страну называют ватником. Я молчу про свадебных генералов и политологов каждый выпуск разгоняющих про потенциальную войну и прочий алармизм.
Правильно ли что “Айран” закрыли? Сложный вопрос – с одной стороны плюрализм мнений это конечно хорошо тем более, что выпуски про внутренние проблемы у них получились хорошие (поляризация внезапно снижается, когда надо решать проблемы тут, на земле). А с другой стороны, медиа, которое окончательно подменяет журналистику активизмом, рано или поздно перестаёт быть площадкой для разговора и превращается в инструмент давления. Поэтому вопрос не в том, правильно ли его закрыли, а в том, может ли оно вообще оставаться медиа, потеряв способность быть объективным.
И причиной всему – политическая поляризация, которая докатилась и до нашей средней державы. Профессор Университета Джорджа Мейсона Фрэнсис Бакли в своей книге American Secession: The Looming Threat of a National Breakup писал о современной американской журналистике так:
Экстремизм вышел в мейнстрим, и теперь оракулы уважаемого либерализма принимают самых отвратительных представителей левого радикализма. Сара Чжон пишет в Twitter: «Как же мне нравится быть жестокой к старым белым мужчинам», — и за это получает место в редакционном совете The New York Times. В свою очередь, The Washington Post посылает чуть ли не любовные записки боевикам Antifa.
Журналисты больше не пытаются скрывать свою предвзятость, а материалы об оппонентах насыщены язвительными наречиями, глупым сарказмом и бесчеловечным презрением. Раньше за такое репортёра могли уволить — но не теперь. Сегодня радикализм приносит прибыль и окупает себя за счёт роста подписок от партийно настроенных читателей, которые питаются собственной ненавистью.
Конечно, у нас в силу менталитета подобные крайности выражены немножко иначе, но у нас уже есть ряд журналистов для которых активизм и предвзятость стали превалировать над объективностью. И это становится неприятно, как когда-то хороший объективный журналист внезапно зовет советника президента У и тот оправдывает подрыв КТК. Или же когда депутата Мажилиса, который призывает поддерживать свою страну называют ватником. Я молчу про свадебных генералов и политологов каждый выпуск разгоняющих про потенциальную войну и прочий алармизм.
Правильно ли что “Айран” закрыли? Сложный вопрос – с одной стороны плюрализм мнений это конечно хорошо тем более, что выпуски про внутренние проблемы у них получились хорошие (поляризация внезапно снижается, когда надо решать проблемы тут, на земле). А с другой стороны, медиа, которое окончательно подменяет журналистику активизмом, рано или поздно перестаёт быть площадкой для разговора и превращается в инструмент давления. Поэтому вопрос не в том, правильно ли его закрыли, а в том, может ли оно вообще оставаться медиа, потеряв способность быть объективным.
🔥37👍11🤡10👎7
This message is not supported in your version of Telegram. Please install the national messenger Aitu.
1🤡71
Уже не первое видео попадается как в Алмате цыгане терроризируют местных жителей.
Что происходит?
Что происходит?
kzlg
КазМунайГаз планирует развивать сеть АЗС на Балканах под своим брендом.
Мы нечасто говорим о хороших новостях, но они все же бывают и не писать о них нельзя. И планы KMG International расширять сеть АЗС под брендом КазМунайГаза в Европе как раз из таких.
KMG International, когда-то бывший проблемный актив КазМунайГаза, наконец начинает что-то делать годное. А актив проблемный потому что достался с криминальным прошлым (Румыния же). Румынские власти расследовали старые сделки еще 1999–2003 годов, то есть до прихода КМГ, но именно казахстанская сторона потом получила на баланс все уголовные дела, претензии и аресты имущества. И получилось так, что инвестировали в говно. Её даже пытались продать китайцам, но не вышло. И спустя столько лет её с горем пополам восстановили и даже подумывают над расширением.
А расширение это, чтобы замкнуть цепочку от казахстанской скважины до заправки на европейской АЗС. В Европе не субсидируют цены на бензин и работают рыночные механизмы, а значит маржа там другая. Иными словами, уже полноценная нефтяная компания с добычей, переработкой и рынками сбыта без папуасов и стеклянных бус. Поэтому любая история, где казахстанская компания пытается не просто продавать сырье, а уже переработанный продукт через собственную розницу – это уже движение в правильную сторону. С опозданием, но все же.
Тем более что KMG International, при всей своей проблемности, для этого как раз и создавался. Вся идея покупки Rompetrol была в том, чтобы встроиться в европейский рынок розницы. А теперь мы заходим на Балканы под брендом “КазМунайГаз” с розницей, хот-догами, нариками у заправок и прочими прелестями. А это для Казахстана уже сама по себе неплохая новость.
Хотя можно поёрничать и процитировать мем but how does this affect you personally.
KMG International, когда-то бывший проблемный актив КазМунайГаза, наконец начинает что-то делать годное. А актив проблемный потому что достался с криминальным прошлым (Румыния же). Румынские власти расследовали старые сделки еще 1999–2003 годов, то есть до прихода КМГ, но именно казахстанская сторона потом получила на баланс все уголовные дела, претензии и аресты имущества. И получилось так, что инвестировали в говно. Её даже пытались продать китайцам, но не вышло. И спустя столько лет её с горем пополам восстановили и даже подумывают над расширением.
А расширение это, чтобы замкнуть цепочку от казахстанской скважины до заправки на европейской АЗС. В Европе не субсидируют цены на бензин и работают рыночные механизмы, а значит маржа там другая. Иными словами, уже полноценная нефтяная компания с добычей, переработкой и рынками сбыта без папуасов и стеклянных бус. Поэтому любая история, где казахстанская компания пытается не просто продавать сырье, а уже переработанный продукт через собственную розницу – это уже движение в правильную сторону. С опозданием, но все же.
Тем более что KMG International, при всей своей проблемности, для этого как раз и создавался. Вся идея покупки Rompetrol была в том, чтобы встроиться в европейский рынок розницы. А теперь мы заходим на Балканы под брендом “КазМунайГаз” с розницей, хот-догами, нариками у заправок и прочими прелестями. А это для Казахстана уже сама по себе неплохая новость.
Хотя можно поёрничать и процитировать мем but how does this affect you personally.
🔥41😁5👍4