Ночью несмотря на осуждение МИДа и Минэнерго вновь был атакован танкер на КТК.

Террористическая атака беспилотным летательным аппаратом была произведена на танкер «NELSA» находившийся на погрузке у ВПУ-1.

В результате попадания в кормовую часть правого борта между надстройкой и машинно-котельным отделением возник пожар на палубе и в отсеках танкера. Пожар в течение нескольких часов был ликвидирован силами погрузочных бригад танкера и силами аварийного реагирования на плавсредсвах КТК.

Интернациональный экипаж был эвакуирован на буксирах КТК в составе 22 человек, за исключением капитана и старшего помощника капитана. Танкер сохранил плавучесть.

Видимо, безадресные осуждения "сами не знаем кого" не возымели эффекта. Причем переговоры то с Украиной ведутся и это нередко подтверждали МИДовские функционеры.

Приглашали чрезвычайных полномочных послов европейских стран, которые здесь работают. Эти вопросы обсуждали, работа не останавливалась, она идёт на постоянной основе. И мы призываем наших международных коллег, партнёров по консорциуму принимать самое активное участие в вопросах обеспечения энергетической безопасности. — вице-министр Бакаев в январе.

С украинской стороной есть понимание, что ситуация должна быть стабильной, – министр иностранных дел Кошербаев в декабре прошлого года.

Систематические удары уже второй день явный намёк на то, что мы терпилы. Хватит ли у нашего МИДа смелости сделать свою работу и ЗАЩИТИТЬ интересы Казахстана?

Как британцы в казахскую нефть инвестировали

"Если принять во внимание, что бакинские промыслы существуют более 40 лет, буровые работы там достигли предельной интенсивности, а добыча держится на уровне 400 млн пудов, перспективы нового района становятся особенно заметны.

Поэтому становится ясно, что только зарождающийся Урало-Эмбенский район вскоре может затмить своих более старых конкурентов", – газета "Коммерсантъ", 1915 год.

Больше ста лет назад казахстанская нефть уже была полноценным биржевым товаром. Акции компании, разрабатывавшей Доссорское месторождение в нынешней Атырауской области, продавались в Лондоне. Одна бумага Ural Caspian Oil Corporation имела номинал в один фунт, а за самой компанией через Asiatic Petroleum стояла будущая нефтяная группа Shell.

Инвестор, покупавший такую акцию, вкладывался не в пустую концессию на карте. К 1914 году Ural Caspian добывала около 160 тыс. тонн нефти в год. На Доссоре работали десятки скважин, строились резервуары, НПЗ и нефтепроводы. От промыслов трубы шли к Каспию, а затем ещё на десятки километров в море – их соединяли зимой прямо на льду и после этого опускали на дно, чтобы нефть можно было перегружать на суда вдали от мелководного берега.

При этом успех компании зависел не только от геологии. Добычу приходилось специально сокращать, когда резервуары заполнялись и нефть было некуда вывозить. Каспий на несколько месяцев закрывался для навигации, нормального порта в Гурьеве не существовало, а судоходство по Уралу долго блокировало казачье войско, опасавшееся, что пароходы распугают рыбу.

Несмотря на войну, логистический кошмар и нехватку рабочих, деньги всё же доходили до Лондона. Российская нефтяная компания перечисляла прибыль британскому холдингу, а тот выплачивал владельцам акций дивиденды в шиллингах. В одном из отчётных периодов инвестор получил два шиллинга на акцию номиналом в один фунт, позднее совет директоров предлагал довести годовой дивиденд до 9%.

Причём Ural Caspian была лишь одной из нескольких компаний. Одни добывали нефть, другие скупали участки, третьи продавали трубы, оборудование и строили резервуары. Акции некоторых предприятий росли, бумаги других падали ниже номинала, хотя добыча у них при этом почти утраивалась.

Как Shell оказалась на Доссоре, сколько стоили акции казахстанской нефти, кому принадлежали месторождения и как была устроена нефтяная и брокерская индустрии в новой статье.

“Грузин тушит свечку”

История в грузинском отеле оказалась несколько сложнее первоначального заголовка. Пострадавшие утверждают, что конфликт начался из-за русской речи. Грузинская полиция приводит другую версию: девушки якобы мешали свадьбе, оскорбляли гостей и облили водой аппаратуру диджея. Однако главный факт от этого никуда не исчезает: мужчина зашёл в чужой гостиничный номер и ударил женщину по лицу. Его задержали.

Казалось бы, моральная задача не самая сложная. Даже если девушки шумели, ругались, испортили праздник, говорили на русском, грузинском или эсперанто, это не даёт постороннему мужчине права врываться к ним и распускать руки. Для выяснения отношений существуют администрация отеля и полиция.

Но после публикации видео казахстанский Threads, так сказать chimped out. Под постами начали собираться казахстанцы и казахстанки, объясняющие, что пострадавшая якобы сама виновата. Неча ей говорить по-русски, находясь в его стране и так ей и надо вообще.

Особенно иронично наблюдать за этим после недавнего скандала вокруг фильма Ильи Варламова о домашнем насилии в Казахстане. Ещё вчера люди возмущались тем, что российский блогер якобы оклеветал страну, преувеличил проблему и выставил всех дикарями. Не прошло и недели, как те же социальные сети с удовольствием оправдывают мужчину, разбившего женщине лицо. Никакого противоречия эти люди, разумеется, не замечают.

Потому что разговор о правах человека в Казахстане в принципе усвоен очень плохо. У нас могут часами измерять череп и калогруппу, биографию, политические взгляды и кучу нюансов. Но простую мысль – человека нельзя бить многие не воспринимают вовсе.

Обязательно нужно определить заслуживает ли человек сочувствия. Соблюдает ли он линию партии и только после этого решать, распространяются ли на него право на безопасность, неприкосновенность жилища и защиту от насилия.

Это не правосознание. Это улюлюканье охлократии вокруг условного позорного столба.

С людьми-Х всё давно понятно. Гораздо обиднее наблюдать за своими – людьми, с которыми ты ходишь на одной улице, взаимодействуешь и живешь. Стоит жертве оказаться политически неприятной, как моментально вскрывается людоедство.

Причём эти люди обычно очень любят рассказывать, что Казахстан давно изменился. Что у нас ужесточили законодательство, криминализировали побои и начали серьёзнее относиться к насилию. Закон по вопросам обеспечения прав женщин и безопасности детей действительно был подписан 15 апреля 2024 года и вступил в силу 16 июня.

Но появился он не потому, что всё общество внезапно прониклось идеями гуманизма. Эти изменения годами проталкивали юристы, активисты, кризисные центры, журналисты и сравнительно небольшой образованный слой. Теперь же результатами этой работы кичатся в том числе те, кто внутренне не принял её основного принципа.

Они хотят иметь современный закон, но сохранять архаическое право. Хотят хвалиться защитой женщин, но только правильных женщин. Хотят возмущаться домашним насилием, но оставляют себе тысячу исключений.

Карим Масимов с форсом деколонизаторского Ояна оказался разрушительнее для казахского общества, чем ЦРУ с крэковой эпидемией для афроамериканцев. На это ещё и накладывается мировой правый поворот (который никакой не правый, на самом деле).

Настоящая правая политика начинается с порядка, личной ответственности, частной собственности, неприкосновенности жилища и монополии государства на применение силы. Мужчина, ворвавшийся в чужой номер и ударивший женщину, нарушил сразу все эти принципы. У нас всё разумеется извратили и скатили в обычное людоедство, которому прикрутили несколько модных слов.

И такое людоедство способно привлекать только себе подобных. Селюк узнаёт селюка не по месту рождения, а по убеждению, что сильный всегда вправе ударить слабого, если предварительно придумал достаточно красивое оправдание.

Разумеется, не исключено, что это всё боты и небольшая группка шизоидов. Но если это дело попадается в рекомендации, то значит люди потребляют такие нарративы.

Bloomberg пишет, что Казахстан готовится ограничить прокачку нефти к терминалу Каспийского трубопроводного консорциума под Новороссийском. Причина уже не только в повреждениях инфраструктуры. Танкерные компании попросту боятся отправлять суда к терминалу после серии атак.

Это принципиально новый уровень проблемы. Раньше работа КТК зависела от исправности насосных станций, выносных причальных устройств и погоды в Чёрном море. Теперь даже полностью исправный терминал может оказаться бесполезным, если судовладельцы, страховщики и экипажи решат, что заходить туда слишком опасно.

Украинцы, простите нас!

КТК - ВСЁ!

То, о чем власти предпочитали говорить как о гипотетическом риске, произошло. Каспийский трубопроводный консорциум остановил прием казахстанской нефти после атак на танкеры у терминала в Новороссийске. Следом начала останавливаться и сама нефтяная промышленность Казахстана.

По данным Reuters, добыча нефти и газового конденсата в стране за один день упала с июльских 2,07 млн до 1,63 млн баррелей в сутки. У Тенгиза добыча и вовсе упала вдвое – с 925 тыс до 406 тыс баррелей в сутки.

Сколько потеряет бюджет ещё предстоит узнать очередным фискальным разрывом.

Спасибо дядя Пыня за закрытие Черного моря.

Построят ли дети олигархов институты?

Мой любимый think-tank DESHT написал о дискуссии, состоявшейся на 30-й конференции Общества институциональной и организационной экономики. В обсуждении участвовал экономист Константин Сонин, много лет исследующий отношения между крупной собственностью, политической властью и слабыми институтами.

Сонин предложил рассматривать олигарха не просто как очень богатого человека, захватившего государство. В переходной экономике олигарх может быть частным ответом на неспособность государства надежно защищать собственность. Если суды, полиция и право собственности работают плохо, крупный бизнес начинает самостоятельно производить защиту.

Олигарх в таком понимании не только причина слабости государства, но и ее следствие. Поэтому простая "борьба с олигархами" редко меняет систему. Можно убрать несколько фамилий, но если собственность по-прежнему требует политической защиты, институциональное равновесие произведет новых олигархов.

Однако у персонализированной системы есть естественный предел – смерть основателя. Первое поколение умеет приобретать активы и защищать их через личные связи. Второму поколению приходится решать другую задачу. Как сделать так, чтобы состояние пережило создателя, его покровителей и политический режим, при котором оно возникло?

Именно здесь может появиться спрос на институты.

Слабые институты особенно сильно вредят обычному предпринимателю. У него нет собственной службы безопасности и доступа к государственному аппарату. Крупный собственник способен купить частную защиту. Более того, слабое право дает ему преимущество. Его собственность относительно защищена, а имущество более слабых конкурентов остается уязвимым. Контроль над государством позволяет не только сохранить собственные активы, но и участвовать в переделе чужих.

Поэтому крупный бизнес может предпочитать не независимый суд для всех, а зависимый суд, который он способен контролировать лично.

Совместная работа Сергея Гуриева и Константина Сонина описывает еще одну дилемму. Слабый правитель не способен защитить олигархов друг от друга. Сильный правитель способен остановить передел собственности, но затем сам получает возможность отнять любые активы. Он не может убедительно пообещать, что никогда этим не воспользуется.

Основатель состояния может существовать внутри такого равновесия. Он знает неписаные правила и лично включен в господствующую коалицию.

А что делать наследникам?

Большое состояние состоит не только из денег и предприятий. В него входят социальный и политический капитал. Активы можно переписать на детей, а вот личное доверие партнеров и возможность напрямую договариваться с руководством страны передаются значительно хуже.

Поэтому второе поколение вынуждено формализовать то, что у основателя существовало на уровне устных договоренностей.

Право как импортная услуга

У олигарха из страны со слабыми институтами есть более простая альтернатива внутренним реформам – банально купить готовое решение. Грубо говоря, дома активы производят прибыль, а за рубежом размещаются права на головные компании. 10% мирового ВВП находится в налоговых гаванях. Особенно велика доля офшорного богатства в государствах с ресурсными экономиками, политической нестабильностью и слабыми институтами.

Для отдельной семьи это рациональный выбор. Строительство независимого суда внутри страны это дорогое коллективное действие – оно требует ограничить исполнительную власть, отказаться от телефонного права и предоставить конкурентам такие же гарантии. Иностранный траст можно приобрести как услугу. Пока такой выход доступен, элита может пользоваться сильным правом за рубежом, не создавая его дома. Однако иностранная юрисдикция не находится вне политики.

Сильное правовое государство не гарантирует, что собственность никогда не будет ограничена. Оно гарантирует, что для этого необходимы правовое основание, установленная процедура и возможность обжалования.

После начала войны на Украине в странах Евросоюза были иммобилизованы активы Центрального банка России примерно на 210 млрд евро. Под ограничения попали также деньги, недвижимость, акции и другие активы включенных в санкционные списки физических и юридических лиц.

Иностранное право хорошо защищает собственника от партнера, менеджера, родственника или кредитора. Оно не может дать ему абсолютную защиту от внешней политики самого государства. Это не означает, что хранить деньги в слабой внутренней юрисдикции надежнее. Там имущество может быть отнято быстрее и без возможности обжалования. Но заморозки активов намекают, что чужое верховенство права остается частью чужого суверенитета.

Можно вывезти капитал, но нельзя приобрести политический иммунитет. Для второго поколения это меняет расчет. Дети могут обнаружить, что прежнее иностранное убежище стало источником рисков и выгодно не только диверсифицировать активы между разными странами, но и добиваться более надежных институтов дома.

Один "просвещенный наследник" не может построить верховенство права. Если он откажется от административного ресурса, а конкуренты продолжат использовать прокуратуру, регуляторов и суды в корпоративной борьбе, он не реформирует систему, а просто окажется слабее. Институциональный переход возможен как соглашение нескольких крупных групп.

Предположим, наследники разных состояний получают предприятия родителей. Ни один из них не обладает прежним доступом к государству. Никто не уверен, какая семья будет ближе к следующему власти. Между компаниями существуют кредиты, совместные проекты и корпоративные конфликты, а основные предприятия физически остаются внутри страны. Возникает взаимная уязвимость. Сегодня одна группа использует государственный аппарат против конкурента. После смены власти тот же механизм может быть направлен против нее.

В какой-то момент становится выгоднее договориться. Отказаться от передела активов через государство и создать правила, которые защищают участников коалиции друг от друга и от самой власти. Сначала одинаковые правила появляются внутри господствующей коалиции. Одновременно возникают "вечноживущие организации" – компании, фонды, партии и государственные учреждения, существующие независимо от жизни конкретных основателей.

История показывает, что коллективный интерес элит может привести к разным результатам.
После Славной революции 1688 года английские землевладельцы, торговцы и кредиторы усилили парламентские ограничения короны. В интерпретации Норта и Вайнгаста новые правила сделали государственные обязательства более надежными: монарх уже не мог настолько свободно менять налоги, отказываться от долгов и вмешиваться в собственность влиятельных групп. Это еще не было равенством всех перед законом. Первоначально правила создавались в интересах собственнической элиты. Но защита активов постепенно начала зависеть не только от личности монарха, а от процедур, переживавших конкретных правителей.

Венеция демонстрирует противоположную развилку. Развитые торговые договоры и механизмы совместного финансирования первоначально расширяли круг участников дальней торговли. Новые семьи богатели и начинали претендовать на политическое влияние. Старые элиты ответили закрытием Большого совета. Политическое участие превратилось в наследственную привилегию ограниченного круга семей. Затем был ограничен и экономический доступ новых участников к наиболее прибыльной торговле.

Это главный риск второго поколения. Наследники могут создать предсказуемые правила, но только для участников собственного клуба. Для них будет работать арбитраж, защита собственности и раздел государственных контрактов. Для новых предпринимателей доступ останется закрытым.

Либо нас ждет постепенное распространение гарантий на новых предпринимателей и общество.

Сегодня у меня день рождения. А в середине августа будет уже шесть лет с того момента, как я начал вести этот канал. Я не большой любитель праздновать дни рождения и вообще рассказывать о себе.

За эти годы он стал не просто хобби или дополнительной работой, а частью меня самого. Я стараюсь писать сюда ежедневно, искать интересные новости, разбирать документы, делать мемы и время от времени выпускать большие статьи. Иногда на всё это уходило больше сил, времени и души, чем на основную работу. Приходилось, да и приходится периодически сидеть до поздней ночи, искать интересные новости, факты и прочие истории, которые действительно не стыдно публиковать. А учитывая, как у нас деградировали СМИ аналитика, как показывает мой опрос, остается востребованной, хоть и небольшому количеству людей.

Мною отмечено, что в обратной связи вы часто просили вернуть лонгриды, как в первые годы. Я это слышу и постепенно исправляюсь. Такие тексты очень энергозатратны: иногда один материал требует нескольких дней чтения, поиска и написания. Раньше ещё уходило время на дизайн, но моя десигнерская пека сдохла лол. Но я всё же стараюсь снова делать их чаще, потому что знаю, что многие пришли сюда именно ради таких публикаций.

Не буду скрывать, за эти шесть лет меня много раз посещала мысль просто забить болт на канал. Особенно когда не хватает времени, сил или кажется, что всё это никому особенно не нужно. Но потом возникает другой вопрос: а чем ещё заниматься? Канал настолько прочно встроился в мою жизнь, что я уже с трудом представляю себя без него. Я привык постоянно что-то находить, читать, осмыслять и приносить сюда мол я сделяль.

Наверное, стоит отметить и ещё одну вещь – за эти годы интернет заметно изменился. Сейчас время в целом стало более сложным и неоднозначным для всех, кто что-то пишет, публикует и пытается напрямую общаться с аудиторией. То ощущение лёгкости, свободы и бесконечного пространства для экспериментов, которое когда-то было, постепенно ушло на второй план. В последние годы сама среда публичного высказывания стала более чувствительной и требовательной – я сам об этом неоднократно писал, да и вы, вероятно, тоже являлись свидетелями подобных явлений. Границы допустимого воспринимаются иначе, а к словам всё чаще относятся внимательнее, чем раньше. Не хочется превращать праздничный пост в серьёзное рассуждение на эту тему, но и полностью игнорировать эти изменения тоже было бы странно.

Мне всегда хотелось радовать пусть и немногочисленных, но постоянных читателей: большими статьями, странными находками, новостями, наблюдениями и мемами. И, не могу не похвастаться, некоторые из этих мемов за прошедшие годы действительно ушли в народ. Их растаскивали по другим каналам, пабликам и соцсетям, иногда уже без всякой связи с первоисточником. Поэтому хочется думать, что канал всё-таки немного повлиял на интернет-культуру ВСЖ.

Отдельно хочу поблагодарить тех, кто читает меня уже несколько лет. Основной костяк аудитории остаётся со мной очень давно. Вы продолжаете читать, спорить, присылать материалы, пересылать публикации, ставить реакции и ждать новых текстов. Для меня это, наверное, главный показатель того, что все потраченные часы и бессонные ночи были не зря.

Спасибо всем, кто остаётся здесь. А уморительную пикчу выше сделал мой давний подписчик, спасибо ему.

А если кто-то захочет поздравить меня не только добрым словом (или угрозами), то сделать это можно здесь:

4400 4303 3025 0306