Великий казахский файрволл

Wired недавно написал об утечке документов показала компании Geedge Networks (также известная как Zhongdian Jizhi), причастной к работе "Великого китайского файрволла". Как выяснилось, компания поставляет программное обеспечение для интернет-блокировок в другие страны — в том числе в Казахстан, Мьянму, Эфиопию и Пакистан.

За рубеж фирма вывела систему Tiangou Secure Gateway (TSG). По документам, этот инструмент встраивается прямо в дата-центры и может масштабироваться до уровня контроля всего интернет-трафика целой страны. Каждый пакет данных проходит через TSG, где он может быть просканирован, отфильтрован или полностью заблокирован.

Для незашифрованного трафика система способна перехватывать содержимое сайтов, пароли, вложения в письмах и другие данные.

Для зашифрованного трафика используется глубокая проверка пакетов и машинное обучение, чтобы извлекать метаданные и определять использование обходных инструментов вроде VPN.

Если система не может понять зашифрованный поток, она помечает его как подозрительный и блокирует на время.

Дополнительно предусмотрена возможность вводить индивидуальные правила против конкретных пользователей, собирать их сетевую активность и усиливать слежку.

Чебурнет с Aitu все ближе.

Импортировать технологии китайского файрволла начали еще в 2019 году. Компания Geedge зашла одновременно со скандальным сертификатом безопасности со стороны операторов.

Ключевым продуктом стал Tiangou Secure Gateway (TSG). Это программно-аппаратный комплекс, встраиваемый прямо в дата-центры и способный масштабироваться до уровня контроля всего интернет-трафика целой страны. Каждый пакет данных проходит через TSG, где он может быть просканирован, отфильтрован или заблокирован. В случае незашифрованного трафика система может перехватывать содержимое сайтов, пароли и даже вложения писем. Если трафик зашифрован с помощью протокола TLS, комплекс применяет глубокую проверку пакетов и алгоритмы машинного обучения для извлечения метаданных и выявления попыток обхода блокировок через VPN или другие инструменты. Если определить содержание трафика невозможно, система может пометить поток как подозрительный и временно заблокировать его. Кроме того, TSG позволяет создавать индивидуальные правила против конкретных пользователей и собирать их сетевую активность.

Документы показывают, что кластеры TSG были развернуты в 17 городах Казахстана, а также в национальном центре мониторинга интернета. При этом Geedge использовала не только TSG. В Казахстане работали и другие её продукты: Bifang – система централизованного управления всей инфраструктурой; Galaxy – первая версия продукта и Nezha, использовавшийся для сетевого анализа и контроля.

Слитые документы фиксируют все события казахстанского филиала с сентября 2020 по октябрь 2022 года, включая список изменений в системе с датами, версиями и ответственными сотрудниками.

В слитых документах у казахстанского филиала кодовые имена K18 и K24.

Не по масти тебе такая реклама, давай убирай

По данным K-Research, за почти 10 лет количество рекламодателей в СМИ уменьшилось в 4 раза – с 3 372 в 2015 до 1087 в 2024 году. За эти полгода количество рекламодателей уменьшилось до 772. Цифры говорят сами за себя – рынок скукожился вчетверо и этот тренд в целом ежегодный.

И в то же самое время растёт госинформзаказ. Если в середине 2010-х он измерялся десятками миллиардов тенге, то сегодня переваливает за шестьдесят и двигается к семидесяти. СМИ выживают уже не за счёт рынка, а за счёт государства.

Конечно не стоит отрицать глобальные треды уменьшения рекламы в СМИ и их постепенный переход в соцсети, где реклама дешевле и эффективнее. Это общемировой тренд, только в Казахстане он оказался куда болезненнее. Если в США или Европе традиционные медиа ещё держатся на плаву за счёт крупных контрактов, у нас рекламодатели уходят быстрее.

– А ты че запрещаешь то?
– О детях забочусь, бля, не видишь что ли?

Тем временем в июне стало известно, что Минздрав прорабатывает вопрос об ограничении рекламы фастфуда и вредных продуктов. Это при том, что продукты питания и напитки составляют почти половину рынка рекламы в стране и, при вероятном ограничении, рынок рекламы уменьшится еще сильнее.

А это приведет к тому, что все крупные рекламные контракты могут остаться только у информгигантов просто за счёт огромного трафика. А это уже другая проблема о которой я писал – отсутствие сегментации аудитории в СМИ.

В результате журналистика перестаёт быть качественной – у Курсива закрылся раздел Research, классические аналитические статьи ты едва встретишь. Мы дожили до эпохи, когда сайты стали приложением к телеграм-каналу, где все стремятся пораньше дать одну и ту же новость о назначении/увольнении/аресте.

Журналистика как институт, с редакционной политикой, с рынком, с конкуренцией за читателя постепенно исчезает. Её место занимает либо госпропаганда (которую никто не читает), либо соцсети, которые в силу особенностей обезличены и могут транслировать любые безумные идеи.

Конечно, и со временем читательский рынок скукожился – спрос на большие лонгриды явно сократился на фоне простых и понятных ИИ-слопов в Тредсе.

Другой вопрос есть ли у нас достаточная аудитория, готовая читать и платить за качественные и независимые новости? Есть ли у нас средний класс, готовый платить за то что читает?

Исполнительный дурак – горе в стране

На следующий день после обращения Токаева, где он вскользь упомянул самокаты, в Алматы полиция начала массово эвакуировать (читай “отжимать”) самокаты с улиц города.

А сегодня выяснилось, что Управление городской мобильности Алматы не проверяло электросамокаты Bolt и не выдавало разрешения на их эксплуатацию, так как таких функций у ведомства нет. При этом в компании заявили, что запуск согласовывали с акиматом и выполнили все требования, а прокат самокатов в городе вообще не регламентирован. Руководство Bolt заверило, что более тысячи самокатов исправны, соответствуют европейским стандартам и проходят дополнительную проверку, такие же модели работают в Польше, Украине, Грузии, Болгарии и Эстонии.

Ирония в том, что все разговоры о защите бизнеса рушатся в один момент – стоит какому-то чиновнику решить выслужиться, и целая отрасль оказывается “обнулена”. Видно, что при чьем-то желании все договоренности не стоят ничего, а это плохо для бизнеса.

История с самокатами наглядно показывает: достаточно одного желающего выслужиться исполнителя, чтобы уничтожить весь бизнес. Рискнут ли самокатные компании пойти в суд за компенсацией убытков, причиненных акцией? И если компания выиграет, то станет ясно, что государство действительно готово защищать предпринимателей, а не только говорить об этом.

Те же грабли

На днях стало известно, что министерство национальной экономики обещает удерживать инфляцию в пределах 10–11% и заморозить рост тарифов на коммунальные услуги до конца 2025 года. У монополистов не будут принимать новые заявки на повышение цен, корректировки переносят, а производителей социально значимых продуктов подстраховывают льготными тарифами.

Что любопытно, ровно так же правительство действовало несколько лет назад, и результат мы уже видели. С 2020-го по 2021-й годы власть удерживала тарифы, ограничивала торговые надбавки, директивно сдерживала цены на продукты. На короткой дистанции это сдерживало инфляцию, но лишь создало отложенный эффект, который потом отпружинил в 2022 году, как только ослаб контроль.

Тогда инфляция взлетела до 20,3%. Продукты подорожали на 25%, бытовые товары на 20%, а доходы пенсионного фонда ушли в минус.

И вот опять те же грабли причем на фоне судьбоносного 2026 года, когда вступает в силу новый налоговый кодекс.

Дореволюционный медицинский туризм

В XIX веке в России и Европе кумыс стал модным медицинским средством. Считалось, что он помогал при туберкулёзе и лёгочных болезнях. В Самаре, Оренбурге, Башкирии открывались специальные кумысные санатории.

И вот недавно мне попались очерки 1901 года о подобной поездке. Автор считал себя труЪ кумысником и потому поехал прямо в степь вместо санатория.

“В нашем вагоне почти все пассажиры ехали на кумыс и все в разные местности. Многие ехали второй и даже третий раз, следовательно, были людьми бывалыми в кумысных краях. Нам, новичкам, приятно и даже полезно было расспросить таких пассажиров, где, что и как. Все кумысники ехали, как выяснилось из расспросов, в благоустроенные кумысные заведения, расположенные за Самарой по линиям железных дорог. Тщетно старался я отыскать между кумысниками таких, какие ехали бы к киргизам: все мои поиски не увенчались успехом”

“Нас, кумысников, 10 человек. Одна между нами женщина, приехавшая на кумыс с мужем. За день до моего приезда, сказали мне, отсюда уехала еще одна барыня. Все мы размещены по кибиткам от двух до трех человек в каждой”

Про сорта кумыса:

“Все кумысники предпочитают пить средний кумыс. Крепкий кумыс слишком хмельной, и его выпить много нет возможности, притом он крепит желудок. Слабый же кумыс не так приятен и, кроме того, он слабит желудок. Поэтому к крепкому и слабому кумысу прибегают только в виду крайности. Каждый кумысник выпивает от пяти до пятнадцати бутылок кумыса в день.

Расписание в подобном санатории выглядело так:

8-9 утра подъем и завтрак – пьют чай с молоком, белым хлебом и яйцами, которые привозят и ближайшего города. После прогулка.

“Выйдешь из кибитки; воздух чистый, сухой! Да откуда здесь и сырости-то быть, когда в степи нет ни одного болотца, а воду достают из колодцев? Пройдешь этак с версту, станешь посредине этого необъятного горизонта, и такой ты мизерной величиной кажешься, что и вообразить трудно! Живя среди самой лесной местности Европейской России, я никогда и нигде не встречал такого чистого и сухого воздуха, как здесь”

В 2 часа у туристов обед – жареная или вареная баранина. А после потребление кумыса.

В 5-6 часов – вечерний чай.

В 9 часов – ужин.

А между всем этим — потребление кумыса.

“Все заметно поправляются, что радует каждого. Некоторые из моих сожителей в прошлом году жили на благоустроенных кумысных курортах, и каждый из них отзывается о них дурно, а особенно о кумысе. Один рассказывал, что он жил на курорте полтора месяца, истратил много денег и не увеличился ни на фунта. Правда, на курортах пища и жизнь разнообразнее, но зато кумыс невозможный! Да это и естественно: можно ли приготовить потребное количество кумыса да еще всяких сортов на 100–200 человек (на некоторых курортах народу бывает и больше) от 20–30 кобылиц, когда мы с семейством киргиза (всего около 20 человек) выпиваем кумыс, приготовленный и выдоенный от 25 кобылиц? И если бы нам потребовалось кумыса больше, то стали бы доить большее количество кобылиц, которых у киргиза около сотни. Кобылица дает очень немного молока, значительно меньше коровы среднего удоя.

Д.Дмитриев "На кумысе у киргизов", 1901

Я тут решил исследовать аудиторию (Вас). Этот опрос поможет нам лучше понять вас, ваши интересы и привычки.

Результаты будут использоваться только для понимания того, какой контент желает аудитория. Заполнение займёт для вас 3–5 минут, а для меня это целый мир.

И вы можете в конце оставить фидбек, который я обязательно прочитаю.

https://forms.gle/4WWDKE5amaweLkqs8

Документалки Балгабаева – говно?

У нас в обществе любят создавать идолов – их нельзя критиковать, а их талант это аксиома. Мне непонятна популярность Димаша, Кунаева. Непонятна причина известности Ирины Кайратовны – почему все фанатеют по моделям из рекламы Каспи? А, они же когда-то были рэперами… Но если их популярность ещё можно как-то объяснить, то популярность Балгабаева мне непонятна совсем.

Однообразные слезливые документалки и в них только интервью, интервью, интервью… А интервью то любая мартышка взять может. Первые 200 документалок такого формата казались чем-то свежим и крутым – помните как выстрелила документалка “Потомки фараонов”, но потом это просто становится скучно.

И уже кажется нудным эта слезливая атмосфера, одни и те же истории жертв. Ну да, грустненько и что дальше? А в комментариях все оргазмически восхищаются – “ЭТО НАДО ПОКАЗЫВАТЬ ПО ХАБАРУ! ПРАВДУ МАТКУ РУБИТ НАРОТНЫЙ РЕЖИССЕР”. Люди будто никогда нормальных документалок не смотрели.

Снимает красиво, да, но при его то возможностях можно сделать такую конфетку.

Это кстати беда всех наших документалистов – просто брать интервью и выдавать это за документальный фильм. А документальный фильм это ещё комментарии экспертов, статистика, какой никакой монтаж и ретроспектива явления. Даже так нелюбимый мной “Айран” старается документалки снимать…

А камеру держать любая мартышка может.

На заседании Мажилиса, посвященному искусственному интеллекту, Минтруда дало любопытные цифры.

Так, Минтруда провело исследования влияния ИИ на занятость в Казахстане.

"Анализ был проведен на 423 группы профессий. Около 25% рабочих мест, или 2,2 миллиона, имеют умеренный высокий риск автоматизации. Из них более 1 миллиона могут быть замещены за счет генеративного искусственного интеллекта”, – рассказал вице-министр труда Олжас Анафин.

Наибольшая угроза характерна для крупных городов Алматы, Астаны, Шымкента, где автоматизация может коснуться до трети рабочих мест.

“При этом массового вытеснения работников ожидать не стоит. В Казахстане относительно низкая стоимость труда, поэтому автоматизация будет происходить постепенно по мере того, как компания увидит экономическую выгоду”, – заключил вице-министр.

"Вместе с Министерством науки и высшего образования ведется работа по созданию KazLLM. На сегодня мы имеем уже три версии. Последняя из них была создана на базе одной из самых мощных моделей DeepSeek. Туда было скормлено большое количество информации на казахском языке, истории о Казахстане. Так что, если вы в GPT или в других больших языковых моделях спросите, кто поднял флаг на рейхстагом, там не будет информации, которая соответствует нашему образованию и истории", - Дмитрий Мун, вице министр цифровизации.

А про 200 тысяч казахов, спасших Москву от Наполеона будет?

За последние 15 лет Казахстан прошёл через десятки "инновационных" кампаний от АПК как драйвера экономики до цифровизации и супер-приложений. Каждый раз всё заканчивалось одинаково: колоссальные амбиции, миллиарды из бюджета и почти нулевой результат.

Теперь новая мода – своя LLM. Чиновники уверяют, что это "будущее", но на деле никто толком не объясняет, зачем нам это нужно. Данных нет, кадров мало, бизнесу невыгодно, а коммерческие решения уже давно работают.

Разбираем, почему LLM это действительно важный технологический прорыв, но в казахстанских реалиях вся эта история снова грозит превратиться в распил.

https://teletype.in/@kzlg/AI-Temki

В Foreign Policy недавно вышла статья о том, что некоммерческие организации (НКО) переживают глубокий кризис. Их влияние стремительно снижается как на глобальной арене, так и внутри самих западных стран. Причины этого упадка связаны не только с давлением государств, но и с внутренними проблемами самого сектора. Я думаю вы заметили пропажу безумных статей про ЛГБТ уровня были ли геи среди батыров казахских, которые расходились на мемы.

Изначально НКО позиционировались как гуманитарные институты, которые занимались помощью голодающим, лечением больных, развитием образования. Но начиная с 1990-х годов, многие из них постепенно превратились в политических игроков.

Постепенный переход в освещение прав человека, наблюдения за выборами и экологическая повестка политизировали НКО. Результат оказался предсказуемым – доверие к ним упало. В странах Восточной Европы и на постсоветском пространстве НКО стали ассоциироваться с цветными революциями. В Африке и Азии их обвиняли в навязывании чужих ценностей.

Не меньший удар по репутации нанесли коррупционные скандалы и обвинения в финансовой непрозрачности. Показательно, что крупные НКО финансируются в основном из западных фондов и госпрограмм. От этого НКО попали под шквал критики, что они реализуют проекты нужные не людям, а заказчикам. Например, натягивание ЛГБТ повестки на глубоко консервативные общества, что нашло свое отражение во время закрытия USAID – все помнят фейковые вбросы советикусов, что ЛГБТ активисты Казахстана получали миллиарды от американского фонда. Но факт остается фактом, что даже до меня доходили истории о грантовой мафии, которая распределяла гранты “между своими”.

Даже в западных странах повестка НКО нередко вступала в противоречие с интересами самих обществ. Например, экологические организации в Канаде или Австралии блокировали инфраструктурные проекты, жизненно важные для национальной экономики. В Европе НКО, работающие с мигрантами, сталкивались с обвинениями в подрыве внутренней безопасности.

Таким образом, скептицизм по отношению к НКО стал мейнстримом не только в “авторитарных”, но и вполне себе “демократических” странах.

Кризис НКО стал закономерным трендом сворачивания глобализации. Люди, устав от навязанных повесток, начали выставлять национальные интересы на первый план. Даже на Западе всё чаще задаются вопросом кому принадлежат и зачем существуют организации, которые прикрываясь гуманизмом, работают в политическом поле. Чрезмерная политизация, коррупция и отрыв от общества сделали своё дело. И хотя полностью НКО с мировой сцены не исчезнут, их золотой век уже закончился.

(Эту часть текста нужно удалить, деньги получите до 10 октября по указанным реквизитам)

Если вам нравится наш контент, который мы старательно делаем для вас, то вы можете задонатить нам копеечку.

4400 4302 6179 8562

А также те, кто ещё не прошел опрос для формирования понимания кто нас читает вы можете его пройти - его заполнпние, как выяснилось, меньше минуты.

https://forms.gle/4WWDKE5amaweLkqs8