Живите как можно веселее, прогоняйте от себя неприятности, по крайней мере не смущайтесь ими: всё пройдет, всё будет хорошо.

Глупы мы, за суетой гоняемся! Право, от безделья! Все близко, все под рукой, а мы бежим за тридевять земель.

Но на свете нет ничего долговременного, а потому и радость в следующую минуту за первою уже не так жива; в третью минуту и наконец незаметно сливается с обыкновенным положением души, как на воде круг, рожденный падением камешка, наконец сливается с гладкою поверхностью.

Жизнь так коротка, а я ещё почти ничего не сделал из того, что мне следует сделать.

Как раскинулась, как расширилась старая Москва! Какая она нечесанная!

Еду за границу, там размыкаю ту тоску, которую наносят мне ежедневно мои соотечественники.

Довольно из десяти сторон иметь одну глупую, чтобы быть признану дураком мимо девяти хороших.

Мне всегда казалось странно требовать непременно в известное время письма. Это для писем должностных, а для писем вольных, сердечных нет правила: они напишутся скорее и быстрее, чем думаешь, если только их требует сердце…

Нам во всяком случае следует искать тех знакомств и встреч, от которых хотя сколько-нибудь может похорошеть душа. Сами мы не можем дойти ни к чему без помощи других. И к богу мы можем доходить только посредством частых обращений с людьми, тоже к нему стремящимися.

Надобно иметь любовь к труду. Без этого ничего нельзя сделать. Надобно полюбить хозяйство, да! И, поверьте, это вовсе не скучно. Выдумали, что в деревне тоска… да я бы умер от тоски, если бы хотя один день провёл в городе так, как проводят они! Хозяину нет времени скучать. В жизни его нет пустоты — всё полнота.

У меня бездна дел, ни капли времени.

Что думал он в то время, когда молчал, – может быть, он говорил про себя: «И ты, однако ж, хорош, не надоело тебе сорок раз повторять одно и то же».

О, как отвратительна действительность! Что она против мечты?

Проходивший поп снял шляпу, несколько мальчишек в замаранных рубашках протянули руки, приговаривая: «Барин, подай сиротинке!»

Мне кажется, что разделять мысли, чувства и впечатления с другим есть одно из первых благ на свете.

Мы все бываем прекрасны и все бываем безобразны. Прекрасны бываем тогда, когда почувствуем истинно, что мы безобразны, и безобразны тогда, когда подумаем, что мы прекрасны. Безобразные от нас самих, но красота наша от бога, и по мере только того, как мы пребываем в нем, мы бываем прекрасны.

Дама везла только что услышанную новость и чувствовала побуждение непреодолимое скорее сообщить её.

Красота производит совершенные чудеса. Все душевные недостатки в красавице, вместо того чтобы произвести отвращение, становятся как-то необыкновенно привлекательны; самый порок дышит в них миловидностью; но исчезни она, – и женщине нужно быть в двадцать раз умнее мужчины, чтобы внушить к себе если не любовь, то, по крайней мере, уважение.

Ведь это в последнее время выдумали скуку. Прежде никто не скучал.

Слава не может дать ничего тому, кто украл её, а не заслужил; она производит постоянный трепет только в достойном её.