Я и мои приступы написать стих в 3 ночи

Смеяться нам, покуда живы
и силу брать сквозь перелом

ведь, через смех нам самый сильный
удар, покажется пером

Одним словом покоряли горы
Им же разрушали города
Поднимали величавые соборы
И дурманили рассудок иногда

С одним словом падали оковы
От него же пала голова
И сердец бескрайние просторы
Покоряли словом без труда

Все, чем мы владеем — слово
Нам оно — свобода и узда
Не позволив стать ему суровым
Распахнется мира широта

И пусть любовь, что мне подвластна
Впредь, неподвластна никому
Явившись самой несуразной
Придется к сердцу моему

И пусть любовь, что мне подвластна
Собой рождает ясный путь
И поведет единогласно
Не усомнившихся ничуть

Когда опускается длинная ночь,
что кажется мне бесконечной
— с потемками разума больше невмочь
и с болью терзающей, вечной

Когда до себя мне рукою подать
и стоит хоть раз обернуться
— мне страшно себя за спиной не узнать
и страшно себя не коснуться

Не меня ли, ни раз не познавшего истину,

свое нутро
сейчас
подстерегло?

И знай, с дурною головой
намного проще жить:
идти с размахом за звездой —
с размахом и любить

У меня о тебе так волнуется море
о тебе, словно вечность, сверкает маяк

о тебе мое славное, тихое горе
— превращается в самый
желанный очаг

О ком ты воюешь, мой друг, у плеча?
скажи, ты не будешь обижен

поверь, мне рука - не рука палача
рука мне - для духа затишье

О ком ты поешь, со слезой на щеке?
о ком твоя мысль тоскует?
о ком же бессилье в поэта руке?

твой верный солдат негодует

И как бы мне не стало зябко,
меня, угрюмой и смурной,
обнимет в нежную охапку
любовь,
зовется что - тобой

Когда руки касается рука,
то где-то на планете оживает,
давным-давно застывшая вода,
что ледники собою огибает

Когда руки касается рука,
то где-то на планете понимает,
вновь распустившийся бутон цветка:
что сердце — сердце обнимает

В слепой тишине,
в безлюдной стране,
а может на вьюжной вершине

Пусть мне на последнем,
смертельном бою,
послужит мечом твое имя

Для жизни что необходимо?
Я задаю один вопрос
И вот ответ:
Любовь — не зрима
И тонко вами ощутима
Для глаз горящих, счастья слез
Она во веки будет чтима
Любовь, что тайна, нелюдима
Воспринимается всерьёз

В груди отозвалось встревоженно:
«Я, словно, прикован к цепи,
Я, словно, любимою брошенный,
Мне некуда больше идти»

В груди нежеланно, непрошено
Мне слышится голос: «Молчи.
О том, что внутри ты раскрошенный
И будто бы ты взаперти»

А я, так нелепо, изношено
Всё руки бросая в пути
Вдруг, вижу, за мной, настороженно
Твой образ рисует шаги

И не проронив ни звука
Ладонью коснувшись спины
На ней, словно, бронь и кольчуга
В миг тот же стали видны

В руках моих сила премножена
И боле нет дрожи в груди
А ты, за спиной, настороженно
Считаешь мои шаги

«…и мне так захотелось написать тебе письмо в будущее, зная, что ровно через две недели, я бы написала
тебе по-другому,
да, я бы написала тебе лучше чем сейчас, потому что буду любить тебя еще сильнее.»

Моя любовь к тебе просторней чем Босфор
она прочнее Голубой мечети
она - изящна, и её узор
искусней любой плитки на планете

Моя любовь к тебе под стать Стамбулу
она - столь величава и ясна
она - подобна тихому, ночному гулу
подобна миру, и она - твоя

А может, все-таки, люди придают месту окрас?