Я вам забываю показать почтамт в Мадриде. Вообще главпочтамты — моя большая любовь, стараюсь смотреть их в каждом новом городе. Похожие на дворцы здания — продукт промышленной революции, причем такой же важный, как, например, вокзалы или универмаги. К концу XIX века объем отправлений значительно вырос — потребовались крупные централизованные центры. А значимость здания напрямую влияла на проработанность архитектуры, декора и качество материалов.
В мадридском почтамте все это чувствуется: он даже называется Palacio de Cibeles, «Дворец коммуникаций» — помимо почты, там был телефон и телеграф. Молодые испанские архитекторы Антонио Паласиос и Хоакин Отаменди снабдили здание полами из стеклоблоков, боковыми лестницами в плитках азулеху и стеклянными потолками с витражами. На стенах оставлены открытыми крепления, на которых держатся мраморные плиты — тоже дань моде начала XX века, привет Отто Вагнеру. Бомбардировки Гражданской войны 1930-х почтамт не затронули, так что большинство деталей — «родные».
Сегодня в здании все еще есть почта, но куда скромнее — буквально один зал. Остальное занимают городские ведомства и общественный центр с коворкингом и выставками. Пускают бесплатно, билет нужен только для смотровой площадки на главной башне.
В мадридском почтамте все это чувствуется: он даже называется Palacio de Cibeles, «Дворец коммуникаций» — помимо почты, там был телефон и телеграф. Молодые испанские архитекторы Антонио Паласиос и Хоакин Отаменди снабдили здание полами из стеклоблоков, боковыми лестницами в плитках азулеху и стеклянными потолками с витражами. На стенах оставлены открытыми крепления, на которых держатся мраморные плиты — тоже дань моде начала XX века, привет Отто Вагнеру. Бомбардировки Гражданской войны 1930-х почтамт не затронули, так что большинство деталей — «родные».
Сегодня в здании все еще есть почта, но куда скромнее — буквально один зал. Остальное занимают городские ведомства и общественный центр с коворкингом и выставками. Пускают бесплатно, билет нужен только для смотровой площадки на главной башне.
❤149
Вашему вниманию часовня-вагон в Беларуси, пригород Пинска. Фото Николая Чепы. В инстаграме nikolaichepa2 он пишет, что храм «наглухо заперт», но подойти к нему можно свободно — он на территории церковного подворья в деревне Кошевичи. Кто создатель сооружения и как он там появилось, неизвестно (если знаете, напишите).
Феномен в целом не уникальный — если загуглить «вагон-храм», перед вами откроется бездна всего, от железнодорожных мобильных часовен последних десятилетий Российской империи до схожих американских вагонов. Наталкивает на мысль о форме, подсказывающей функцию: вагон — сильно удлиненная базилика с окнами по бокам и даже сиденьями для прихожан.
Феномен в целом не уникальный — если загуглить «вагон-храм», перед вами откроется бездна всего, от железнодорожных мобильных часовен последних десятилетий Российской империи до схожих американских вагонов. Наталкивает на мысль о форме, подсказывающей функцию: вагон — сильно удлиненная базилика с окнами по бокам и даже сиденьями для прихожан.
❤129
Хорошая какая история: в 1943-46 годы в Апостольском дворце Ватикана реставрировали фрески. И в одном из залов кто-то вплел в лиственный орнамент оконного проема фразу «Mortemussolini» — пожелание смерти Муссолини.
Неизвестно, нацарапали ее после казни диктатора 28 апреля 1945 года или до нее в качестве инвективы. Кто это сделал, тоже непонятно, но вроде как среди маляров был миланский еврей Улисс Финци, антифашист, тесно связанный с итальянским Сопротивлением, — он скрывался под вымышленным именем Марио Бьянки и реставрировал тот самый зал.
Так или иначе, надпись сохранили.
Неизвестно, нацарапали ее после казни диктатора 28 апреля 1945 года или до нее в качестве инвективы. Кто это сделал, тоже непонятно, но вроде как среди маляров был миланский еврей Улисс Финци, антифашист, тесно связанный с итальянским Сопротивлением, — он скрывался под вымышленным именем Марио Бьянки и реставрировал тот самый зал.
Так или иначе, надпись сохранили.
❤160
Босоногие танцовщицы репетируют в Небесном зале (Himmelssaal) дома «Атлантис» в Бремене. Автор — Бернард Хёгтер. Темные стеклоблоки синие, здание сохранилось — на втором фото его современный вид. Сейчас это часть бременского «Рэдиссона», сдают в аренду под всякие мероприятия.
Сама история «Атлантис» любопытная. Заказчик, промышленник Людвиг Розелиус (владелец Kaffee HAG, изобретатель кофе без кофеина) симпатизировал нацистам задолго до их прихода к власти и увлекался идеями нидерландского исследователя Германа Вирта. Тот в 1928 году опубликовал работу "Aufgang der Menschheit" («Восхождение человечества»), где, грубо говоря, доказывал, что скандинавы, а вместе с ними и немцы — потомки могучей расы атлантов.
Преисполнившись, Розелиус заказал своего рода храм-музей-лекторий несуществующей цивилизации у Хёгтера — ему тоже нравилась расистская теория об Атлантиде. Проект закончили к 1931 году. Первые два года в Небесном зале молодые люди практиковали экспрессионистские танцы. После 1933 года всякие вольности закончились и в здание переехал «музей изучения предков». Пресса тем временем клевала Хегтера и призывала перестроить или воообще разрушить здание. О ирония, ситуацию спас Альберт Шпеер: по его инициативе проект сохранили как «образец дегенеративного искусства» — в назидание потомкам.
Вирт стал соучредителем «Аненербе» — псевдонаучной организации, доказывавшей превосходство арийской расы. Хёгтера, несмотря на все приспособленчество, выгнали из НСДАП, а Розелиус не дожил до конца Второй мировой войны и не увидел, как «Атлантис» сгорел во время одной из бомбардировок союзников. Потом его восстановили — с некоторыми коррективами. Не стали воспроизводить гигантское деревянное колесо года с солнцеворотами и распятой фигурой — нордическим Христосом, отождествленным с Одином (иногда его также называют «арийским Иисусом»). До войны оно украшало главный фасад.
Первые фото из фб дорогой коллеги Анны Броновицкой
Сама история «Атлантис» любопытная. Заказчик, промышленник Людвиг Розелиус (владелец Kaffee HAG, изобретатель кофе без кофеина) симпатизировал нацистам задолго до их прихода к власти и увлекался идеями нидерландского исследователя Германа Вирта. Тот в 1928 году опубликовал работу "Aufgang der Menschheit" («Восхождение человечества»), где, грубо говоря, доказывал, что скандинавы, а вместе с ними и немцы — потомки могучей расы атлантов.
Преисполнившись, Розелиус заказал своего рода храм-музей-лекторий несуществующей цивилизации у Хёгтера — ему тоже нравилась расистская теория об Атлантиде. Проект закончили к 1931 году. Первые два года в Небесном зале молодые люди практиковали экспрессионистские танцы. После 1933 года всякие вольности закончились и в здание переехал «музей изучения предков». Пресса тем временем клевала Хегтера и призывала перестроить или воообще разрушить здание. О ирония, ситуацию спас Альберт Шпеер: по его инициативе проект сохранили как «образец дегенеративного искусства» — в назидание потомкам.
Вирт стал соучредителем «Аненербе» — псевдонаучной организации, доказывавшей превосходство арийской расы. Хёгтера, несмотря на все приспособленчество, выгнали из НСДАП, а Розелиус не дожил до конца Второй мировой войны и не увидел, как «Атлантис» сгорел во время одной из бомбардировок союзников. Потом его восстановили — с некоторыми коррективами. Не стали воспроизводить гигантское деревянное колесо года с солнцеворотами и распятой фигурой — нордическим Христосом, отождествленным с Одином (иногда его также называют «арийским Иисусом»). До войны оно украшало главный фасад.
Первые фото из фб дорогой коллеги Анны Броновицкой
❤89
(Пока лето) посмотрела список, для которого известных архитекторов и урбанистов попросили назвать лучшие архитектурные проекты, повлиявшие на развитие территорий за последние 5 лет. Что мне бросилось в глаза: во-первых, очень разный масштаб и тип заказчика: свежий и очень камерный Музей ОБЭРИУ в Петербурге, парк «Кудыкина гора» любимок из Megabudka, «МИРА центр» в Суздале, потом вдруг проект благоустройства — Советский проспект в Череповце.
Во-вторых, в Москве и области только треть проектов: среди них, например, «Веретьево» Александра Бродского, ДК «Рассвет» Meganom, спичевский «Зотов». Есть немножко Нижнего и Перми («Пакгаузы» и Пермская галерея, снова СПИЧ), Самара (фабрика-кухня и «Виктория» — о них я недавно писала в контексте Виталия Стадникова). И есть какие-то совсем неожиданные вещи вроде «Бетонных садов» в Острогожске и культурного центра «Башня» в Норильске.
Маленькое замечание на полях. Любопытно, что практически нет жилых зданий — все больше про культуру, отдых и пространства для мероприятий. Но это, мне кажется, не столько недостаток списка, сколько инертность современной жилой архитектуры и то, что у архитекторов здесь мало шансов на социальные эксперименты. И что ценно — много примеров ревитализации прома, что, как отмечают сами составители, особенно полезно в дискусси вокруг Электрозавода.
В целом перечень легко можно использовать для путешествий или выходных. Сделали в ЦСП «Платформа», называется «Современная архитектура как смысл, сообщение и символ». Пользуйтесь, пока хорошая погода
Во-вторых, в Москве и области только треть проектов: среди них, например, «Веретьево» Александра Бродского, ДК «Рассвет» Meganom, спичевский «Зотов». Есть немножко Нижнего и Перми («Пакгаузы» и Пермская галерея, снова СПИЧ), Самара (фабрика-кухня и «Виктория» — о них я недавно писала в контексте Виталия Стадникова). И есть какие-то совсем неожиданные вещи вроде «Бетонных садов» в Острогожске и культурного центра «Башня» в Норильске.
Маленькое замечание на полях. Любопытно, что практически нет жилых зданий — все больше про культуру, отдых и пространства для мероприятий. Но это, мне кажется, не столько недостаток списка, сколько инертность современной жилой архитектуры и то, что у архитекторов здесь мало шансов на социальные эксперименты. И что ценно — много примеров ревитализации прома, что, как отмечают сами составители, особенно полезно в дискусси вокруг Электрозавода.
В целом перечень легко можно использовать для путешествий или выходных. Сделали в ЦСП «Платформа», называется «Современная архитектура как смысл, сообщение и символ». Пользуйтесь, пока хорошая погода
❤69
Продолжаю про Восток. Фасады из стеклоблоков для люкса первыми придумали в Hermes — в 1998-м Ренцо Пьяно спроектировал залюбленный всеми «пенал» в токийской Гинзе. 13 000 полупрозрачных блоков, значительно превосходящих по размерам стандартные, обеспечили половину успеха; вторая половина — в вытянутой форме (56 метров в длину и всего 10 в ширину) и аккуратно закругленных углах с блоками меньшего размера. Все вместе, по замыслу Пьяно, должно напоминать традиционные японские ширмы и фонари из рисовой бумаги.
❤129