Почти 25 лет назад, летом 2001 года, в Хельсинки умерла Туве Янссон. Она прожила долгую и очень скромную жизнь: несмотря на то, что в 1960-е Туве — одна из самых богатых жительниц Финляндии, у нее не было шикарных вилл или прислуги. Ее потомкам среди прочего перешла эта квартира-студия — место, где художница (себя она считала прежде всего художницей, а уже потом писательницей) провела 56 лет и сочинила большую часть произведений. Посетителей сюда не пускают, но в прошлом году появились хорошие фотографии.

Янссон начала работать над циклом о муми-троллях во время Второй мировой войны, создавая мир, где можно укрыться от ужасной реальности. В студию на мансардном этаже в центре Хельсинки она переехала тогда же — помещение досталось в аренду от друга, художника Хьялмара Хагельстама, погибшего из-за боевых действий. Первый раз Туве побывала здесь во время авианалета, но вышла невредимой. Условия долгое время оставались спартанскими: окна разбиты, зимой ужасно холодно, а работать можно только завернувшись в шубу. Кухни не было вовсе.

Со временем, конечно, все наладилось. В 1950-е Туве зарабатывала достаточно, чтобы выкупить студию. В следующем десятилетии помещения отремонтировали, установили встроенную мебель и антресоль — все это сохранилось, как и книги, масляные краски, записочки и другие вещи художницы. Скульптуры создал отец Туве, Виктор Янссон — ему же принадлежала балалайка на рабочем столе.

Сам проект интерьеров разработали известные финские архитекторы, супруги Рейма и Райли Пиетиля. Старшая сестра Реймы, Тууликки — возлюбленная Туве и прообраз Туу Тикки из ее повести «Волшебная зима».

Короткий пост любви к лондонскому односемейному дому-фрику (арх. NIKJOO). Здание стоит на углу и хорошо заметно с разных сторон, так что все основные приемы и детали в проекте нужны, чтобы сделать его менее массивным и монотонным: кирпич двух цветов разбивает объем по горизонтали, округлая форма визуально смягчает его. Окна вразнобой и их асимметрия оживляют фасад

(жабы мои жабы) Лучшая новость на этой неделе: Ксюша и ее «Гэнгъ» отреставрировали витраж на Марата, 31 в Петербурге. Часть оригинальных стекол 1899 года сохранилась и их просто подлатали, одно стекло создали по старой фотографии, еще часть восстановили.

Жабы, кстати, на поверку оказались лягушками — это важное уточнение, потому что, по воспоминаниям внучки архитектора Александра Барышникова, декор посвящен сказке о Царевне-лягушке. Интерес к национальным сказкам и обращение к флоре и фауне — характерная черта модерна.

«Копировать озерных гадов один в один [художница проекта] Юля не стала — они все-таки 2026 года рождения, а не 1899-го. На одном стекле мы утопили стрелу — потому что какая Царевна-лягушка без стрелы. А на другом стекле — фалафель* со свеклой».

*Дело в том, что в кафе Pita’s продавали свекольный фалафель в пользу проекта. Это не реклама — просто мне кажется, это хороший пример, как люди могут самоорганизоваться и помочь друг другу и городу

Уверена, тут есть ценители этого «тихого шедевра» — «Лесного дома» по проекту Питера Болина в штате Коннектикут, США. Тут важно, во-первых, что Болин проектирует его для своих родителей; а во-вторых, что здание не пытается ничего «отнять» у ландшафта: его поставили на опоры и тщательно разбили по высоте — человек идет по нему, переходя из комнаты в комнату по ступенькам, которые созвучны спуску с холма. Фасад выкрасили в зеленый, чтобы оно лучше гармонировало с лесом. Единственный сильный контраст — отмеченное красной колонной угловое окно в гостиной, с красной же рамой и вполне индустриальное, как на старых фабриках. Теплопотери там, должно быть, чудовищные, но как это красиво.

Бюро Bohlin Cywinski Jackson, в котором Болин был соучредителем, спроектировало магазин Apple в Нью-Йорке и жилой дом Билла Гейтса недалеко от Сиэтла. Но это будет потом, а этот небольшой проект 1975 года — их первая работа, получившая широкое признание