Очень интересный естественнонаучный музей существовал в Шотландии в конце XIX века: чтобы разместить его, географ, биолог, социолог и градостроитель Патрик Геддес приобрел башню рядом с Эдинбургским замком и за 20 лет создал Outlook Tower — пространство, которое воплотило его размышления о взаимоотношения человека и окружающей реальностью.

Геддес был поборником принципа "Think globally, act locally" («Думай глобально, действуй локально»). Он считал, что для понимания Вселенной нужно начинать с изучения ближайших объектов, а затем постепенно расширять масштаб видения, удерживая в голове пройденные этапы. Сперва посетитель поднимался на самый верх, где была камера обскура и смотровая площадка, и обозревал окрестности; потом он постепенно спускался, проходя через одинаковые по площади залы: «Эдинбург», «Шотландия», «Англоязычные страны», «Европа» и «Мир». Цель Геддеса состояла в том, чтобы «графически визуализировать энциклопедию упорядоченных знаний... и наметить соответственно детальную синергию упорядоченных действий» — об этом он говорил в комментарии газете Leith Observer. В музейных комнатах были разнообразные научные приборы и материалы: от карт и фотографий до глобусов и живописи.

После Второй мировой войны здание выкупила ассоциация рабочих и музей не сохранился. Сейчас там вновь есть камера обскура, но лишь в качестве туристического аттракциона

На проспекте Сахарова стоит такая мощная, странная и по-своему уникальная штука — Вычислительный центр Госплана, некогда главные «мозги» системы государственного планирования. Это одно из первых зданий в стране, которое строили специально для ЭВМ. В конце 1960-х его спроектировал архитектор Леонид Павлов, многие проекты которого посвящены машинам и, при всей технологичности, исполнены странного космологического символизма. В монографии об архитекторе (авторы — Ольга Казакова и Лия Павлова, под редакцией Анны Броновицкой, 2015) упомянуто, что куб выбран Павловым «как самая статичная, незыблемая, безразличная и даже мертвая — то есть неподвластная сиюминутным эмоциям и ошибкам — форма». Те же свойства куба описывали супрематисты Казимир Малевич и Эль Лисицкий, и Павлов об этом не мог не знать.

Можно еще много всего сказать об этом здании — про прямую перекличку с Центросоюзом Ле Корбюзье, и про 1 : 1 000 000 к окружности Земли в пропорциях. Но лучше посмотрите и послушайте живьем. Любимые коллеги из «Глазами инженера» (совместно с YADRO) сделали тематическую экскурсию «Вычисляя архитектуру». За полтора часа покажут современную архитектуру в широком временном срезе от гиперболоида Шухова до совсем уж внезапных объектов вроде высотки на Красных воротах и зданий XXI века. Ближайшие прогулки пройдут 11, 23 и 30 мая, а сезон продлится до сентября. Билеты тут.

Чудеса тектоники в городке Хольстебро, Дания: там у одной из церквей 35-метровая колокольня, которую некоторые местные называют «голубятней». Штука в том, что мачта стальная, а «ящик» с 48 колоколами сосновый и относительно легкий.

Построили в начале 1970-х, до сих пор стоит. Архитекторы — супруги Ингер и Йоханнес Экснеры, они же делали вот крышесносную реставрацию руин датского замка Колдингхус, о которой я писала.

«Ледышки» для облицовки этого филиала Федерального немецкого банка в Хемнице — тонкие пластины из добытых неподалеку оникса и алебастра, снаружи изолированные стеклом. Жутко дорого, но и эффектно: камень просвечивает, впуская в здание дневной свет и просвечивая ночью. Архитектор проекта — каталонец Хосеп Луис Матео; в те годы (1996-2004) это его первая крупная работа.

На первый взгляд, здесь упражнение на тему, как банку выглядеть достаточно скучным, чтобы ему доверяли, но при этом современным, чтобы выделяться. Но есть второй слой — работа с окружением и сложным прошлым. На момент строительства саксонский город Хемниц только приходил в себя после бурного XX века — во время Второй мировой его сильно бомбили, в годы ГДР переименовали в Карл-Маркс-Штадт, а после падения Стены и воссоединения Германии вернули историческое название. Сам банк строили в Парке жертв фашизма — фактически, в диком лесу, где стоял полузаброшенный памятник погибшим на войне.

Чтобы разрядить пространство, Матео обратился к нечеловеческой истории: по собственным воспоминаниям, он, «словно влекомый таинственной силой», отправился в расположенный рядом Музей палеонтологии и увидел там доисторические деревья, которые и вдохновили его. Архитектор сравнивает проект с окаменелым растением, одновременно органичным и геометричным, уходящим в землю (в здании несколько подземных уровней) и укорененным в ней.

«В немецком языке слова строительства (bau) и дерево (baum) имеют один и тот же корень. Знаков было слишком много, чтобы мы не последовали за ними».

P. S. Отдельного внимания заслуживает то, как архитектор мистифицировал работу над абсолютно коммерческим проектом