— Ты бесчувственный социопат и манипулятор, — процедила она. — Тебе слово «эмпатия» вообще знакомо? Или ты только и можешь, что стоять в сторонке и смотреть, как разрушаются жизни по твоей милости?

— Значит так, дорогуша, — его фигура будто выросла над ней. Он наклонился ближе, рассчитывая показать свою доминантность, но девушка не сдвинулась ни на миллиметр. — Ты сама пошла на эту сделку. Ты сама подписала договор. Я тебя ни к чему не принуждал. Ты прекрасно знала, с кем ты связываешься и на что идёшь. Или ты рассчитывала, что мы будем с тобой есть сладкую вату и кататься на розовых гиппогрифах? — он едко усмехнулся. — Пакт заключён. Правила просты. Ты либо им следуешь, либо нет. И решать только тебе, Грейнджер.

От безысходного гнева, от осознания того, что он прав, у Гермионы вырвался сдавленный рык.

Малфой видел, что она на пределе. Её злость била прямо в него, вспарывала серую муть его души и парадоксальным, непостижимым образом заводила.

Гермиона думала, что после двух лет работы в маггловской жёлтой прессе её уже ничем не удивить. Но журналистика подкидывает ей новое испытание: написать эксклюзивный репортаж о подготовке фаворитов Кубка мира по квиддичу, «Стоунхейвенских сорок». И помогать в этом ей будет один из игроков.

— Работу? — странное выражение лица на секунду охватило Риту. Но потом оно в мгновение сменилось чересчур довольной улыбкой. — Работу! Мерлин, девочка моя, конечно! Ты пришла к нам работать. Вот это новости. Напишем статью, как героиня войны спустя годы вернулась в магический Лондон и теперь работает в «Ежедневном пророке». Это будет сенсация!

Гермиона сжала в руках смятый пергамент. Она знала, что Скитер — змея, но даже не представляла, насколько быстро та начнёт обвиваться вокруг её шеи.

— Вы меня берёте?

— Конечно! — Рита щёлкнула пальцами, и рядом с ней возникло самопишущее перо. — Но сначала я задам тебе пару вопросов. Простая формальность. Почему не Министерство? Неужели ты не грезила должностью министра?

— Я получила образование. Журналистика — моя профессия.

— Ох, дорогая, — Скитер прищурилась, выпуская струйку дыма из мундштука. — Профессия — это то, за что платят. А ты, кажется, просто пытаешься сбежать от самой себя.

Гермиона промолчала. Потому что, чёрт возьми, Рита была права.

— Не волнуйся, — редактор облизнулась, будто предвкушая лакомство. — Я подберу для тебя что-нибудь подходящее. Что-то такое, от чего у тебя не будет ни сил, ни желания сбежать.

Она протянула пергамент. Гермиона, даже не взглянув, поставила подпись.

И в тот же миг ощутила, как по коже пробежал ледяной холодок.

За дверями оказалась большая территория, разделённая на сектора разноцветными защитными сетками. У кромки леса она сразу заметила его. Его высокая фигура была облачена в точно такой же камуфляж, а рядом стояли двое мужчин. Что характерно, из всей компании защитный жилет выдали только ей одной.
— Мудак, — не сдержалась Гермиона, прожигая его взглядом. В ту же секунду в её наушнике раздался короткий шорох связи, а затем тихий смех.
Геллерт обернулся к ней, прикладывая руку ко лбу, как козырёк. Он смеялся, а в её наушнике раздался его голос, такой близкий, что ей хотелось вылезти из своей кожи от омерзения.
— Связь двусторонняя, Миона, — она видела, как его губы шевелятся, но слышала пока только в наушнике. Геллерт с усмешкой смотрел на неё и поманил рукой. — Старайся не слишком сильно меня ругать, а то я могу обидеться.
Гермиона зло выдохнула, а Ястреб тут же коснулся её плеча.
— Что такое?
Гермиона выразительно указала на ухо, спрятанное под волосами.
— Он дал мне наушник, чтобы, видимо, разговаривать.
— Мудак, — тихо продублировал Ястреб, но они уже подошли к компании. Судя по недовольно сощуренному взгляду Грин-де-Вальда, он прекрасно расслышал и это замечание.
— Приветствую вас, господа! — дружелюбно улыбнулся Геллерт, выступая вперёд. Двое мужчин позади него не шелохнулись, но их внимательные взгляды прошлись по ним. Здесь был Крид, которого Гермиона видела в прошлый раз, и кто-то новенький. — Сегодня у нас развлекательный день. Я знаю, как упорно ты тренировалась, Миона, и хочу проверить твои успехи. Но чтобы все покинули этот полигон на своих двоих, обойдёмся краской.
Гермиона заметила, что Геллерт крутит на пальце тонкую чёрную резинку для волос. Поймав её взгляд, он усмехнулся:
— Я знал, что ты предпочитаешь ходить с распущенными волосами, поэтому запасся резинкой. — Он протянул её ей, и она, едва не содрогнувшись от отвращения, взяла её, завязав волосы в хвост на спине. — Спасибо. Видишь, я забочусь о тебе. А теперь опознавательные знаки.
Ястреб взял со стола три оранжевые повязки: одну отдал Винсу, а другую стал повязывать Гермионе на плечо. Геллерт повторил то же самое с Кридом, только их повязки были синими. Крид же, усмехаясь, продолжая насмешливо разглядывать Гермиону, резко перехватил маркер и первым нырнул под сетку, мгновенно растворившись среди деревьев.
Геллерт неодобрительно посмотрел ему вслед, но быстро вернул на лицо вежливую маску.
— Прошу простить его. Он относится к этой игре слишком серьёзно, — Геллерт коротко рассмеялся, и его голос, усиленный электронным устройством, был поистине ужасен. — Так вот, правила очень просты. Вы должны найти спрятанный флаг быстрее, чем это сделаем мы.
Гермиона с сомнением смотрела на небольшой жёлтый флажок, который Геллерт крутил в руке.
— Зачем мне это? — недовольно произнесла она. — Я не собираюсь развлекаться тут.
— Пусть это будет нашим маленьким пари, — улыбка Геллерта не предвещала ничего хорошего. Его разные глаза внимательно следили за ней: чёрный, как ночь, и блёклый, как лунный диск. — Если победит твоя команда, я не буду кое-что делать, но если проиграете, то сделаю. Если откажешься играть — я сделаю это в любом случае.
Ястреб, не выдержав, хмыкнул в ярости, переступая ногами. Гермиона была того же мнения. Вместо того чтобы искать пути, людей и подход к Дамблдору, она бездарно потратит время на причуды психопата.
— Это не выигрыш для меня, — произнесла она звенящим голосом. — Это вообще бесчеловечно.
— Да? — Геллерт приподнял светлые брови, прожигая её взглядом. — А человечно ли было убивать человека, который просто зарабатывал на жизнь?
Гермиона чуть прикусила язык, чтобы не закричать или не выругаться матом. Она так сильно его ненавидела, что желала, чтобы его голова с всё той же небрежной укладкой взорвалась так ярко, что забрызгала всех своей кровью. На такую краску Гермиона была согласна.

Глава 2: Правила игры

Драко: «Балет не зашел, трико слишком жмет в талии. Пришлось вернуться к пинкам по мячу. Ты жива там, гроза капризных мальчиков?

Гермиона: «Жива, вопреки тонне макулатуры и трем чашкам отвратительного растворимого кофе. Значит, все-таки спорт? Я разочарована. Из вас вышла бы прекрасная прима-балерина — судя по той грации, с которой вы обижаетесь на правду».

Драко: «Растворимый кофе — это преступление против человечества. Срочно уволься оттуда. И я не обижаюсь. Я анализирую тактику противника. В данном случае — твою».

Гермиона: «Мою тактику? И каков вердикт, Мистер Аналитик?»

Драко: «Ты слишком привыкла командовать. Наверняка на работе строишь всех по струнке, а дома у тебя книги расставлены строго по алфавиту и цветам. Я прав?»

Гермиона: «Это называется системный подход и порядок! Но мы отвлеклись. Ты ведь понимаешь, насколько это странно? Мы переписываемся, но я даже не знаю, как тебя зовут. И ты не знаешь меня».

Драко: «Давай установим правила игры. Раз уж мы начали с чистого листа».

Гермиона: «Я слушаю. Мисс Правильность во мне заинтригована».

Она должна спасти его. Даже если он её не слышит.
Кое-как подтянувшись на дрожащих руках, она поползла вверх по склону, пока наклон скалы наконец не выровнялся. Балансируя на самом краю устойчивости, она оглянулась, прикидывая расстояние, необходимое для разбега на этой шаткой платформе.
Шаг за шагом, проверяя границы дозволенного, она отступала, а силуэт мужчины, лежащего на соседней скале, то и дело дрожал, размываясь и искажаясь в потоках восходящего жара.
Глубокий вдох и на миг прикрытые веки, дарящие лёгкий приток мгновенно испаряющихся слёз. Толчок мыском от выступа. Рвануть вперёд.
Мышцы, привыкшие к каждодневным нагрузкам, работали слаженно, а боль от раздираемых в кровь ступней не ощущалась. Последний толчок у самого обрыва — и её тело подхватила поднимающая волна жара, мгновенно опаляя её кожу. Она чувствовала, как кожа на теле вскипает, поднимаясь волдырями, но лишь беззвучно вскрикнула.
Её прыжка едва хватило, чтобы ухватиться за выступ противоположной скалы, и она больно ударилась по инерции о камни. Ладони, скользкие от смеси крови, елозили по гладкому камню в попытке найти опору. Голени и бёдра, оставшиеся висеть над бездной, обдавало плавящим жаром. Кожи там, кажется, уже не осталось — рецепторы просто выгорели. Носоглотка была полностью сожжена, не воспринимая запахов. Слёзы не шли — любая влага испарялась ещё на подступах к ресницам.
Она проиграла, не смогла.
Опорный выступ, за который она цеплялась пальцами, раскололся. Руки окончательно соскользнули. В последней попытке удержаться ногти с мясом сорвались с пальцев, оставляя себя тёмные размазанные следы.
Ощущение свободного падения спиной вниз показалось бесконечным. И последнее, что она успела осознать до того, как боль сожгла её полностью — это мужская рука, которая в самый последний момент рванулась вперёд, но так и не успела перехватить её пальцы.

— Что, тоже не спится? — раздался голос, заставивший вздрогнуть и сильнее вцепиться в палочку.

Только через мгновение до сознания добрался знакомый тембр, и Гермиона прикрыла глаза, облегченно выдохнув.

Драко сидел прямо на пустой широкой столешнице в центре кухни, а рядом стоял аккуратный заварник, через тонкий носик которого струился пар. Длинные пальцы одной руки сжимали дымящуюся чашку, а другой — очень аппетитного вида шоколадный кекс.

Драко: «Балет не зашел, трико слишком жмет в талии. Пришлось вернуться к пинкам по мячу. Ты жива там, гроза капризных мальчиков?

Гермиона: «Жива, вопреки тонне макулатуры и трем чашкам отвратительного растворимого кофе. Значит, все-таки спорт? Я разочарована. Из вас вышла бы прекрасная прима-балерина — судя по той грации, с которой вы обижаетесь на правду».

Драко: «Растворимый кофе — это преступление против человечества. Срочно уволься оттуда. И я не обижаюсь. Я анализирую тактику противника. В данном случае — твою».

Гермиона: «Мою тактику? И каков вердикт, Мистер Аналитик?»

Драко: «Ты слишком привыкла командовать. Наверняка на работе строишь всех по струнке, а дома у тебя книги расставлены строго по алфавиту и цветам. Я прав?»

Гермиона: «Это называется системный подход и порядок! Но мы отвлеклись. Ты ведь понимаешь, насколько это странно? Мы переписываемся, но я даже не знаю, как тебя зовут. И ты не знаешь меня».

Драко: «Давай установим правила игры. Раз уж мы начали с чистого листа».

Гермиона: «Я слушаю. Мисс Правильность во мне заинтригована».