3️⃣🔠3️⃣🩷#какпоживаешьдракомалфой

Гермиона быстро отыскала подругу в парке. Даже в осеннее время огненная макушка Джинни очень хорошо бросалась в глаза, и Гермиона подсела к ней на лавочку. Она не стала объясниться, ведь увидела в её руках удлинитель для ушей.

— У тебя настоящий талант встревать в неприятности.

— В этом постарался твой муж. Чтобы спокойная жизнь казалась мне ненужной! — Глядя на ситуация со стороны, Гермиона не увидела в произошедшем ничего криминального. Разве что невообразимое. Ведь Малфой попросил её номер телефона и пообещал сообщить, когда он сможет с ней встретиться и поговорить без спешки.

Она достала свой мобильник, раскрыла его и сразу же нашла в контактах новое имя.

— Надо же, номерок Малфоя. Нет, Гермиона, что ни говори, но это талант. Такому нельзя научиться.

— А были предложения поступить иначе? Тебе самой интересно.

— Не скрываю, — парировала Джинни, сдаваясь и наматывая провод от удлинителя ушей на руку. — Но тебе стало его жаль. Мне тоже, если говорить честно. Весь из себя такой невинный оленёнок, которого ослепила вспышка камеры, и он не знает, куда ему идти. Такая себе жизнь. Без семьи и друзей, без прошлого. Без магии, мамочки. Нет, смерть была бы предпочтительнее.

— Он на удивление хорошо держится. Ещё и что-то говорил про колледж. Значит, у него наверняка должны быть документы. Туда нельзя попасть без них.

Гермиона посмотрела в хитро скошенные глаза Джинни.

— Спорим, это его папаша постарался? Сама говорила, что Люциус был однажды замечен в работе с Отделом тайн. Как ни погляди, это как раз их случай!

— Но зачем? Зачем ему стирать сыну память и заставлять его жить как маглу? Это не похоже на Люциуса Малфоя, Джинни.

— Вот и выяснишь, — указала она на телефон с небольшой ленцой. — Тебя ведь никто не заставляет обязательно найти разгадку. Это тебя не касается. Развлекись, поиграй в небольшой квест, можешь даже пораздражать Малфоя, пока он не способен дать тебе сдачи. Это же весело!

Смешок застрял на губах, и Гермиона вполне легко представила себе эту картину.

— Не думаю, что наше общение затянется, но ты можешь быть права.

— Придумай парочку неловких фактов о нём. Он же примет их за чистую монету, — прошептала Джинни заговорчески, заставляя Гермиону уже смеяться.

— Это уж слишком.

Телефон в руках завибрировал, и обе подруги вздрогнули и молча переглянулись, увидев на экране фамилию их бывшего сокурсника.

— Бери! Бери трубку!

— Зачем он звонит? — запаниковала Гермиона и резко забыла, как пользоваться телефоном. — Что ему нужно?

— Так возьми и узнай! — Джинни сама приняла вызов и врезала телефоном по лицу Гермионы, прижимая тот к её уху. — Говори, — зашипела она.

— Гермиона! Я не отвлекаю? — из него раздался голос, и Гермиона выдавила нечто нечленораздельное в ответ. — Знаю, что позвонил неожиданно быстро, но как пишется твоё имя? Я хочу записать его в телефон, но боюсь напутать с буквами.

— Имя? — опешила она. Внезапный толчок заставил её мозги заработать. — Г-е-р-м-и-о-н-а. Гермиона. Как...

— Вроде имени бога Гермеса?

— Да, — ситуация её не на шутку взбудоражила. Кто вообще в последний раз интересовался звучанием её имени? Написанием его или происхождением? Гермиона поплотнее прижала телефон и стала ждать голоса Малфоя.

— Я сразу подумал об этом, когда ты представилась. Хотя на ум пришла ещё «Зимняя сказка».

Своего выражения лица Гермиона не видела, но в горле образовался ком, а сердце стало почему-то тяжёлым.

— Записал, спасибо, — пробормотал он, явно прижимая телефон к плечу и записывая что-то на листок. — Позвоню, как буду дома и выберу удобное время.

Они попрощались, и Гермиона уставила на экран мобильника. Она и правда говорила с Малфоем, говорила с ним по телефону! И при этом чувствовала себя так, будто на том конце провода сидела кто-то важный, значимый, ведь она сильно волновалась, говоря с ним. И Малфой вёл себя соответствующе. Неужели он всегда был таким внимательным человеком? Тогда дело было в ней? Малфой не знал, кто она такая, поэтому был с ней мил?

Неужели существовали такие противоречивые люди?

🏐🏐🏐❤️🥎🎾🎾💋🥎

🥎🥎❤️🥎🎾💋🏐
🎾🏐🏐🏐🔫

🦧🐊🐬🐡🐓🤑🦒

момент из главы 17:

За ночь снега выпало столько, что расчищенные несколько раз дорожки мгновенно скрывались под новым пушистым слоем. Это невероятно, но это происходит с ней. Гермиона в новеньком белоснежном зимнем плаще, подаренном Нарциссой, достававшим до самой земли, в полнейшем восторге застыла на пороге, боясь даже дышать. И ей казалось, что она в этой сказке та самая принцесса. Принц спешит к ней сквозь метель, а король уже предлагает руку, чтобы помочь ей спуститься с обледенелого крыльца.
— Может, прогуляемся? — с лёгкой улыбкой предложил Люциус. — Тебе нужно больше дышать свежим воздухом, в Лондоне же сплошные выхлопные газы.
— Конечно, пойдём, п… — она осеклась на полуслове, и её мгновенно прошиб озноб. — Люциус… — поспешно исправилась она.
Светло-серые глаза Малфоя-старшего насмешливо блеснули. Он слишком хорошо расслышал её оговорку. Наклонившись к самому её уху, он прошептал с самой издевательской в мире иронией:
— Гермиона, я уже говорил тебе: я совершенно не против, если ты будешь называть меня «папочкой».

🐍 ficbook

#бешеныйпес

🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦🇿🇦

Июньское солнце над Средиземным морем не знало жалости. Оно плавило горизонт, превращая воду в жидкое лазурное стекло, и пропитывало воздух густым, сладковатым запахом кокосового масла от загара.

Гермиона вздохнула, безуспешно пытаясь извернуться на шезлонге. Ткань открытого купальника капризно сдвинулась, а пальцы, испачканные в креме, скользили, наотрез отказываясь дотягиваться до участка кожи между лопатками.

— Проклятая анатомия, — пробормотала она себе под нос, в очередной раз неестественно выгибая локоть.

С соседнего шезлонга, укрытого в густой тени огромного зонта, донеслось тихое, издевательское фырканье. Драко Малфой приподнял край своей соломенной панамы — аксессуара, который на любом другом выглядел бы нелепо, но на нём, в сочетании с расстёгнутой льняной рубашкой и солнцезащитными очками, смотрелся как элемент кутюрного показа.

— Грейнджер, прекрати это. Твои попытки заняться йогой посреди пляжа выглядят жалко. На тебя уже косятся чайки.

— Я просто пытаюсь не обгореть, Малфой, — огрызнулась она, не оставляя попыток. — Моя кожа, в отличие от твоей аристократичной бледности, которая, кажется, защищена родовыми проклятиями, сгорает за пятнадцать минут.

Драко со стоном вздохнул, будто совершал величайшее одолжение в истории человечества, и поднялся. Гермиона краем глаза заметила, как уверенно и легко он двигается. Никакой мантии, никаких тяжёлых тканей — просто расслабленный парень на отдыхе. Это всё ещё казалось ей сюрреализмом. Они. Вместе. В отпуске. Как «просто друзья».

Флакон с кремом исчез из её ладони так плавно, что она едва заметила.

— Дай сюда. Ложись на живот и не дёргайся.

Гермиона замерла, а затем медленно опустилась на матрас шезлонга, уткнувшись подбородком в сложенные руки. Сердце почему-то сделало лишний, совершенно несанкционированный удар.

— Я справлялась сама последние двадцать пять лет, — глухо проговорила она в ладони.

— И каждый раз возвращалась из поездок пунцовой, как переспелый томат, я помню наши школьные годы, — парировал он.

Раздался негромкий щелчок крышки, и на её поясницу упало несколько прохладных капель крема. А в следующий момент Гермиона едва удерживала себя от того, чтобы не вскрикнуть.

Его ладони были прохладными, несмотря на удушающую жару вокруг. Драко коснулся её кожи — сначала осторожно, словно проверяя границы дозволенного, а затем уверенно распределяя крем. Его пальцы медленно скользили вверх по её спине, очерчивая контуры позвоночника, задерживаясь на пояснице и поднимаясь к лопаткам.

У Гермионы перехватило дыхание. Каждое его прикосновение оставляло за собой шлейф покалывающего тепла. Это не было похоже на дружескую помощь. В том, как медленно двигались его руки, было слишком много... осознанности. Опасной, дразнящей осознанности.

Драко молчал. Его обычная колкость куда-то испарилась. Он наклонился чуть ниже, и Гермиона почувствовала кожей его ровное дыхание. Его большие пальцы мягко помассировали напряжённые плечи, заставив её тихо, почти беззвучно выдохнуть.

— Расслабься, — негромко сказал он. Его голос стал глубже, растеряв всю утреннюю вальяжность. — Ты даже на пляже натянута как струна, Грейнджер.

— Пытаюсь контролировать ситуацию, — ответила она, заставляя себя говорить ровно, хотя внутри всё дрожало от контраста его ледяных пальцев и горячей кожи.

— Здесь нет ситуации, которую нужно контролировать, — Драко провёл ладонями по её плечам, едва задевая завязки купальника. Его пальцы задержались на её шее, убирая в сторону непослушный кудрявый локон. — Нам же не нужны жертвы в первый день отпуска? Если ты обгоришь, ты будешь ныть. А я приехал сюда слушать шум прибоя, а не твои лекции о вреде ультрафиолета.

Гермиона с трудом сглотнула вставший в горле ком и чуть повернула голову, открывая один глаз. Малфой сидел на краю её шезлонга, глядя на неё сверху вниз из-за тёмных стёкол очков. На его губах играла едва заметная, привычная ухмылка, но за занавесом этих очков явно скрывалось нечто большее, чем просто дружеская насмешка.

Продолжение в комментариях
⤵️⤵️⤵️⤵️⤵️

#fp_зарисовка

🍒🍒🍒🍒🍒 🍒🍒🍒

Его лицо внезапно меняется. Всё тепло уходит из глаз, а атмосфера в кабинете словно понижается на пару градусов. Малфой подаётся вперёд, впиваясь в неё взглядом.

— Неужели ты действительно считаешь, что я боролся за это кресло чисто из прихоти или желания потешить эго? — Драко подаётся вперёд, и ирония в его голосе сменяется чем-то более жёстким и глубоким. — У тебя очень странное представление о моих мотивах, Грейнджер.

Гермиона открывает рот, чтобы возразить, но он не даёт ей вставить ни слова.

— Ты думала, что только ты одна грезила этой должностью? — Драко делает паузу, и его взгляд становится почти осязаемым. — Я не назову это «мечтой» — не склонен к столь сентиментальным определениям, — но это был мой единственный путь. Моя цель. У меня не было запасных вариантов на случай, если не получится, хотя таковые имелись в действительности, но я их не рассматривал. Был абсолютно уверен в себе, в своих методах и в своём праве на это место.

Драко замолкает, и Гермиона видит, как его пальцы чуть сильнее сжимают подлокотник кресла. А она поджимает губы. Она действительно… действительно настолько погрязла в себе, что об этом даже не задумывалась.

— Но признаю, в какой-то момент тебе удалось это пошатнуть, — он произносит это тихо, почти небрежно, но для Малфоя это признание равносильно признанию поражения. — Твоя кампания, твоя прямолинейность… ты заставила меня усомниться в том, что я смогу победить. В том, что моя стратегия — единственно верный вариант развития. И именно поэтому сейчас я понимаю, что иногда нужно действовать радикально.

Гермиона смотрит на него, чувствуя, как злость уходит, оставляя после себя лишь странное онемение. Она понимает: он не просто зачищает поле. Он строит баррикады. Готовится к войне.

— Ты ставишь Поттера и Перси не потому, что доверяешь им, — догадывается она, — а потому, что они слишком хорошо подходят для этого. Чтобы выдержать удар, когда «Пророк» начнёт поливать тебя и систему грязью. Ты делаешь их своими щитами.

— Я делаю их частью системы, которая будет работать, — отрезает Драко, мрачно смотря на неё. — И если для этого мне нужно стать в глазах прессы «диктатором», пусть так и будет. Лучше быть эффективным диктатором, чем безвольным Министром, которого Гринграсс в любой момент сместит с должности или сделает своей марионеткой.

Драко встаёт и отходит к столику, на котором стоит графин с огневиски. Он наполняет два стакана. Медленно, методично, давая ей эти жалкие крохи времени, чтобы осознать каждое его слово.

А затем он подходит к ней. Возвышается над Грейнджер, заставляя вскинуть голову, и протягивает стакан.

— Перемены не всегда бывают плавными, Гермиона. Иногда это больно. Но эффективно. И если ты всё ещё со мной, — в его взгляде на мгновение проскальзывает что-то ей непонятное, скорее как смесь сомнения, надежды, раздражения и тепла. Слишком странный коктейль, который сбивает её с толку. — То тебе стоит привыкнуть к тому, что некоторые дни будут начинаться с кадровых перестановок и радикальных решений.

Гермиона смотрит на него и понимает, что он прав. Не во всём, разумеется, она с ним согласна, но… Драко только что перевернул доску. И так уж случилось, что она одна из фигур в этой партии. И ей остаётся либо играть по его правилам, надеясь, что не занимает место простой пешки, от которой будет легко избавиться, либо выйти из игры совсем. Но выйти она уже не сможет. Не теперь.

— Что мне нужно делать? — просто спрашивает Гермиона, поправляя папку с отчётами.

Драко усмехается, и эта улыбка уже не кажется самодовольной. Она кажется… боевой.

— Для начала — подготовить проект реформы Визенгамота так, чтобы у Перси были законные основания выставить половину лордов за дверь в любой удобный для нас момент. Времени не так много, Грейнджер.

— Я думаю, мы что-нибудь придумаем.

#mikaray_выбор

3️⃣🔠4️⃣🩷#какпоживаешьдракомалфой

Гермиона смутно помнила, как рассталась с Джинни и дошла до дома. На пороге её встретил Живоглот, всю дорогу до спальни жалующийся на свой день. Гермионе тоже было что ему рассказать, но сил на это у неё уже не оставалось. Поэтому она окунулась в тепло своей кровати и почти уже заснула, как вновь зазвонил её телефон.

— Алло? — ответила, не проверив высветившееся имя. Сон почти уже забрал её, и кому нужно было её потревожить? Гермиона мельком глянула на экран и спохватилась, откашливаясь после дрёмы. — Алло, Малфой?

— Я разбудил тебя?

Гермиона ударила себя по лицу. Её голос звучал ничуть не вежливее, чем ворчанье Живоглота. И каким образом она вообще ходила на свидания? Изредка, но посещала их, когда Джинни совсем выедала ей мозг её одиночеством. Да и жила она вовсе не одна. Забот с котом ей хватало.

— День был изматывающий, и я немного задремала.

— Работа? — спросил он понимающе и ласково, из-за чего Гермиона забылась. Она чуть не сболтнула ему, где работала, но Малфой сам же спас свой девственно чистый мозг тем, что продолжил болтать:
— Сегодня пришлось вручную сверять страницы физических томов дела с электронными. Секретарь вновь что-то напутал. Могу понять тебя. Тоже устал ужасно.

— А где ты работаешь? — Гермиона перевернулась на живот и подсунула подушку под подбородок. Её маленькая увлечённость новой жизнью Малфоя требовала полной сосредоточенности, а на спине её уже начало клонить в сон.

— Верно, прости. Я ведь не говорил. Я адвокат. — На фоне у Малфоя звучал стук стекла и иногда постукиванья. Гермиона почему-то представила, как он делал себе перекус. Самостоятельно! Без помощи домовиков. И от это её немного насмешило. — Что такое?

Замечательно, он её услышал.

— Ты упоминал, что учился в колледже.

— Ага, а что в этом такого удивительного? Я не оправдывал надежд на учёбы раньше?

Гермиона вспомнила слова Джинни и игриво потянулась, придумывая свою легенду.

— О да! Ты очень плохо учился.

— Правда? — спросил он разочарованно, и Гермиона заулыбалась. — Но это объясняет, почему мне было так тяжело навёрстывать программу. Первый курс был ужасен.

И всё равно каким-то образом он умудрился завершить обучение и найти работу. С какой стороны не посмотри, но Малфой прошёл через огонь, чтобы добиться своего нынешнего уровня жизни. У него ведь совсем не было нужных навыков в этом мире. Гермионе немного стало стыдно из-за того, что её это позабавило.

— А где мы познакомились?

— Думаю, лучше будет поговорить об этом лично, Малфой.

— Да, точно. Совсем из головы вылетело, для чего позвонил, — посмеялся он, и от его смеха внутри груди что-то затрепетало. Гермиона никогда раньше не слышала, чтобы Малфой смеялся. Он любил усмехаться и язвить, а показанное ей чувство было слишком искренним. — Как насчёт этих выходных? Я знаю одно очень хорошее место для обеда.

— Тогда встретимся там?

— Можно прогуляться. Давай в нашем парке. Поговорим по пути и уже после пообедаем. В одиннадцать утра устроит?

— А ты возьмёшь Пегаса? — Живоглот посмотрел на неё с подозрением, и Гермиона чмокнула его в макушку. Ей нравились собаки, но своего кота она не променяла бы ни на какого милого пса.

— Если ты хочешь, — прозвучало глухо, и Гермиона спихнула вину на связь. Или Малфой чего-то смутился? — Хорошо, тогда в одиннадцать я буду ждать тебя с Пегасом. В субботу, — добавил он опять же тихо.

— Ага, до выходных, Малфой.

Он ответил ей тем же, напоследок пожелав спокойной ночи. Гермиона осознала себя, болтающую в воздухе ногами и с глупой улыбкой, набирающей в телефоне себе заметку о назначенной встрече.

Теперь она поняла, что смутило Малфоя. Они что, только что договорились о чёртовом свидании?!

Гермиона в панике набрала номер Джинни и пересказала ей всё, быстро добавляя к рассказу свои мысли и поправки, что говорила она с Малфоем сухо и вовсе не кокетничала! Джинни слушала её практически молча. К концу разговора Гермиона ждала её ответа, нервно ударяя ногой по полу, по которому ранее нарезала круги.

Вердикт её ужаснул:

— Да, дорогуша, это похоже на свидание.

🤩🤩🤩1⃣5⃣7⃣


Гермиона задумчиво смотрела на дизайн-проект их с Драко дома и никак не могла привыкнуть к этой мысли. Не просто переезд к нему в квартиру, где она уже чувствовала себя как дома, а дом.

Их общий дом.

С садом, который они будут обустраивать вместе. С библиотекой, где соединятся их книги: старинные фолианты рядом с современными изданиями. С двумя кабинетами, чтобы не мешать друг другу, когда работа захватывает с головой. С огромной кухней, где они будут завтракать по утрам, обсуждая планы на день, и ужинать по вечерам, делясь новостями. Она отложила перо в сторону и улыбнулась своим мыслям.

Общий дом.

Общая жизнь.

Общее будущее.

Будущее... то будущее, которое иногда до сих пор ей снилось в кошмарах, было пугающим и... одиноким. Они с малышкой были одни: вдвоём против всего мира, и даже страх не имел права на существование, потому что нужно было быть сильной ради неё. Гермиона ни разу за эти годы не задавалась вопросом, а почему они, собственно, были одни. Почему Драко не было рядом. Все, что она помнила из ощущений: что он был жив. Где-то далеко, может быть, даже не подозревая о существовании дочери. Это была случайная связь? Он был... женат? Гермиона помнила еще со школы, что как-то слышала, как Дафна Гринграсс обсуждала с подругами, что её младшая сестра Астория должна стать женой наследника Малфоев. Династический брак, традиции, чистота крови — всё то, от чего Драко сейчас так старательно открещивался, строя свою жизнь заново.

Как много вопросов... которые её не волнуют, если честно. Того будущего уже не будет. Не будет той версии Драко, который позволил себе потерять её, не будет той версии Гермионы, которая не смогла спасти дочь. Своими действиями — ещё со школы, с того самого момента, когда она решила изменить судьбу, — она изменила не только свою жизнь, но и жизни тех, кто её окружал. Она подозревала, что «виновна» в том, что Гарри и Пэнси увидели друг друга по-другому и поженились. В той реальности, которую она видела, она знала, что Гарри был женат на Джинни. А Пэнси... Гермиона не знала. В том будущем её не интересовали бывшие однокурсники. А здесь... здесь они ждали ребёнка, и Гарри всё ещё скупал все книги о воспитании и уже тайком пытался спроектировать самую безопасную детскую в мире: слава Мерлину, что цвет удалось отстоять.

А Уизли... Уизли сами собой стали дальше от них, отдалились, поняв, что её не сломить. Гермиона до сих пор со смехом вспоминала рассуждения Рона о месте женщины в семье, которые он как-то выдал за ужином в школе. Она тогда чуть не подавилась картофельным пюре, с ужасом глядя на него. Кажется, именно тогда стало окончательно ясно, что их дороги расходятся. И это было правильно.

Семья... Гермиона машинально потерла пальцами левую руку, туда, где когда-нибудь — может быть, скоро — появится кольцо. Пусть Драко и молчал, она знала, что ещё одна золотая вещица для неё — это лишь вопрос времени. Он смотрел на неё так, будто она была центром его вселенной, и она знала, что этот взгляд не обманывает.

И... она не будет возражать. Неа. Ни капельки. Потому что... потому что хочет этого. Потому что больше не боится. Потому что она доверяет ему.

Она так глубоко ушла в свои мысли, что пропустила момент, как вернулся Драко. Его ладони легли ей на плечи, и губы прижались к виску.

— Привет, любимая, — прошептал он, и она слышала в его голосе улыбку.

— Привет, — она подняла голову и широко улыбнулась.

Улыбнулась так, как улыбается человек, который наконец нашёл своё место в мире.

— Я приготовила на ужин пасту.

— А я купил в пекарне на углу те вензеля, которые тебе так нравятся.

— Я скучала, — прошептала Гермиона.

— Я тоже, любимая, я тоже, — он наклонился к ней и нежно поцеловал. — Пойдём? Я ужасно голодный.

Гермиона сжала его протянутую ладонь и шагнула навстречу.

И это было правильно.


#ау_тени #au

🏐🏐🏐❤️🥎🎾🎾💋🥎

🥎🥎❤️🥎🎾💋🏐
🎾🏐🏐🏐🔫

🦧🐊🐬🐡🐓🤑🦒

момент из главы 17:

Она вскочила на ноги и со всех сил побежала в сторону поместья. Длинный белый плащ путался в ногах, мешая бежать. Она отбросила пистолет, что держала в руке, и нетерпеливо рванула плащ в стороны, сбрасывая его с себя. Так бежать стало гораздо легче, и белое лёгкое длинное платье развевалось за ней, словно флаг.
Мгновенно острая боль пронзила низ её живота. Казалось, он превратился в раскалённый и режущий камень. Между ног обжигающе потекло что-то горячее. Гермиона рухнула в снег, утыкаясь лбом в белоснежный снег и завыла.
Нет-нет-нет.
Она должна была добраться до Мэнора. Больше никто не должен был умереть, не сегодня. Она изо всех сил работала локтями и ногами, не обращая внимания на кровавый след, который оставался за ней. Они втроём проложили дорожку, которая вела её обратно. Из-за деревьев показалась первая изгородь, которая точно была ухоженным владением Мэнора. Она видела, что к ней уже бегут две тёмные фигуры. Кто-то большой и кто-то бесконечно любимый.
Она без сил упала на колени, судорожно пытаясь отдышаться. Живот горел, а лёгкие как будто проткнули раскалёнными спицами. Через мгновение её схватили за плечи и рывком подняли. Волосы Драко были в беспорядке, пальто расстёгнуто, а сам он был в смокинге, как будто только что приехал. Серебристые глаза в полном страхе смотрели на неё.

🐍 ficbook

#бешеныйпес

1️⃣🔠2️⃣✨#повторимсначала

Гермиона коснулась щеки. Она в самом деле плакала. Ещё с секунду Гарри не делал ничего, но почти сразу же он взял подругу за руку и вывел из душной палаты. Она слышала, как её звали, но не могла сосредоточиться на лечении. В голове горела картинка раненного Малфоя, и это рвало ей душу по известной только Мерлину причине.

— Гермиона, он ещё жив.

— Какая мне разница? — огрызнулась она, отталкивая поддерживающую руку Гарри. — Это всё из-за резкой трангрессии. — Какое ещё этому было объяснение?

Но Гарри смотрел на неё так, будто не поверил ни единому её слову.

— Пока мы в тишине, скажи, что произошло на вашей миссии. Мне нужна полная отчётность. Но сразу скажу, Малфой в смертельном положении и до утра может не дожить.

— Как не дожить?.. — побледнел Гарри.

Гермиона знала прекрасно, что её друзья работали с Малфоем в Министерстве, деля с ним мракоборческую службу, но дружба между ними возникла разве что на словах или в глазах прохожих. И поэтому волнение Гарри показалось ей весьма странным. А также её реакция на свои же слова. В груди щёлкал поломанный механизм и не сдвигался с места, ударяя стрелкой по одному и тому же месту. Малфой был смертельно ранен. И какое ей было до этого дела? Гермиона никогда не вела себя подобным образом и тем более не опускалась до слёз.

— Какое проклятье в него попало?

— Я не знаю, — бледность сменилась хмуростью, и тень заиграла на скулах Гарри, покрытых лёгкой щетиной. — Тот маг использовал невербальную магию.

— А палочка?

— Он уничтожил её, когда понял, что его поймают.

Теперь Гермиона разделяла пессимизм друга. Если древко было уничтожено, то никакое Приори Инкантатем им не поможет, ведь применять его попросту не на чем.

— Хотя бы цвет. Какой у проклятья был цвет?

Гарри помолчал, пожёвывая губу. Глаза за очками беспомощно бегали по полу и вместе с тем по воспоминаниям. Он боялся ошибиться и сделать хуже, боялся, что из-за него мог кто-то пострадать. Старая и плохая привычка Гарри, хотя прямо сейчас он старался спасти жизнь своему бывшему врагу.

— Фиолетовое.

Гермиону как дёрнуло в ледяную глядь Омута памяти, где в серебристой дымке перед ней предстал Долохов с палочкой, наставленной прямо в её сердце. Только у него она помнила фиолетовое проклятье, которое он так же использовал невербально. Но Малфой выглядел совсем по-другому, не как после его проклятья. Всё было гораздо хуже, и Гермиона в ужасе представила, что бы стало с ним, если бы чары применили вслух.

— Оставайся здесь. Вскоре к тебе обратятся для заполнения личного дела Малфоя. Не заходи внутрь, — протараторила Гермиона и, не дожидаясь ответа друга, ворвалась в палату.

Целитель Харви посмотрел на неё с вот-вот готовым вспыхнуть раздражением, но на это у них не было времени. Гермиона пробралась к Малфою и дёрнула его за рукав левой руки. В ответ он громко простонал, а в палате раздался шок всех присутствующих лекарей.

— Так и знала, — пробормотала Гермиона себе под нос, наблюдая разросшуюся метку на его предплечье. Та почернела так, будто бы Воландеморт вновь воскрес. Гарри рассказывал Гермионе о таком эффекте. Он наблюдал его на кладбище во время обряда. И Гермиона была очень рада, что Гарри не мог сейчас увидеть этого. Она обернулась к целителю Харви:
— Нужно приложить много льда. Судя по всему, метка причиняет ему боль, схожую с кислотным проклятьем.

— Или ожоговым, — предположил он, накладывая диагностику на Малфоя. — Что всё это значит? Неужели?..

Все в палате загалдели.

— Нет, точно нет. Это дело рук непойманных приспешников. Их хозяин давно мёртв.

— То есть мистер Малфой, как бывший Пожиратель смерти, предстал перед ними в качестве цели?

— Скорее всего. Я читала отчёты от других стычек с этими беглецами. Но такого я ещё не видела.

Чёрная змея выползла из черепа и теперь практически всю руку. Лицо Малфоя было почти прозрачным, а перепутанные пряди прилипали к влажному лбу. Гермиона подумала откинуть их, чтобы проверить температуру.

Малфой поймал её взгляд в этот момент своим мутным, и Гермиона не могла прекратить эту пытку. Весь шум угас, пока она смотрела в угасающее серебро.

🤩🤩

1 часть

Ночь превратила бирюзовую бухту в чашу, налитую тёмным, густым чернилом. Шум прибоя изменился — стал глуше, весомее, словно море лениво дышало во сне. Лунная дорожка резала воду идеальным серебряным лезвием, а на берегу, прямо на песке, остывала наполовину пустая бутылка белого вина.

Гермиона сидела, обняв колени, и куталась в просторную пляжную тунику. Прохладный ночной бриз шевелил её кудри, а алкоголь, приятно шумевший в голове, смывал дневную настороженность.

— Ну же, Грейнджер. Хватит трусить. Когда ты ещё поплаваешь в светящемся море? — Драко стоял у самой кромки воды.

Он уже сбросил льняную рубашку. В неверном лунном свете его бледная кожа казалась почти фарфоровой, а рельеф плеч и спины очерчивался резкими тенистыми линиями. Он зашёл в воду по колено, и вокруг его ног внезапно вспыхнуло слабое, волшебное неоново-голубое свечение. Ночной планктон реагировал на каждое движение.

— Малфой, это неблагоразумно, — без особой уверенности в голосе отозвалась Гермиона. — Ночью видимость нулевая. Мы не знаем, какие здесь течения. И вообще, это дикий пляж, тут могут быть… не знаю, морские ежи? Медузы?

Драко обернулся, его глаза блеснули из темноты. На губах играла та самая дерзкая, мальчишеская ухмылка, которую она так редко видела в Лондоне, но которая всё чаще проступала здесь, у моря.

— Мерлин, Грейнджер. Ты вела войну, обвела вокруг пальца Министерство и победила Тёмного Лорда, но боишься безобидной медузы? Расслабься. Я держу ситуацию под контролем. И если что — спасу твою заносчивую жизнь.

— Я прекрасно плаваю! — оскорбилась она, поднимаясь с песка.

— Докажи. Или так и будешь читать мне лекции по безопасности с берега?

Это был вызов. Чистейший, классический вызов, на который Гермиона Грейнджер физически не умела отвечать отказом. Скинув тунику, она осталась в купальнике и, поджав пальцы от контраста прохладного воздуха и тёплой воды, решительно пошла к нему.

Вода обняла лодыжки, затем бёдра. С каждым шагом вокруг неё рассыпались тысячи крошечных, фосфоресцирующих искр. Это выглядело абсолютно сказочно — будто они шагали по жидкому звёздному небу.

— Ладно, это действительно красиво, — выдохнула она, останавливаясь в паре шагов от него. Вода уже доходила ей до груди.

— Я же говорил, — тихо отозвался Драко. Он больше не ухмылялся. Он смотрел на то, как лунный свет серебрит её мокрые плечи и как в её карих глазах отражаются неоновые искры планктона.

Внезапно со стороны открытого моря пришла крупная, ленивая волна. В темноте её невозможно было предугадать. Вода резко поднялась, подмывая песок под ногами, и Гермиона, потеряв опору, коротко ахнула, уходя под воду с головой.

Она вынырнула секунду спустя, отплевываясь от солёной воды и отчаянно пытаясь нащупать дно. Но вместо дна её пальцы наткнулись на горячую, гладкую кожу. Она инстинктивно ухватилась за сильные мужские плечи.

В тот же миг сильные руки подхватили её за талию, легко приподнимая над водой. Драко твёрдо стоял на ногах, удерживая её вес так, словно она ничего не весила. Их тела столкнулись — её мокрая, прохладная грудь прижалась к его горячей грудной клетке. Гермиона шумно выдохнула, её пальцы судорожно сжались на его шее, путаясь в мокрых, зачёсанных назад волосах.

— Попалась, — хрипло прошептал Драко у самого её лица.

Они оказались слишком близко. Настолько близко, что Гермиона чувствовала, как бешено колотится его сердце под её ладонью. Или это было её собственное? Волна ушла, но Драко и не думал разжимать рук. Его ладони на её талии ощущались как клеймо. Они медленно, едва заметно поглаживали её кожу под водой, заставляя планктон вокруг их тел взрываться новой вспышкой голубого света.

— Отпусти… я уже стою, — соврала Гермиона, хотя её ноги всё ещё едва касались дна. Её голос сорвался на полушёпот.

— Ты уверена? — Драко наклонил голову, его мокрая чёлка почти касалась её лба. Его взгляд опустился к её губам, на которых блестели капли морской воды. — Могу отпустить. Проверим твои навыки спасения на воде в условиях полной темноты, Грейнджер?

Продолжение в комментариях
🤩 🤩 🤩 🤩 🤩

Прода

#fp_зарисовка

🍒🍒🍒🍒🍒 🍒🍒🍒

Гермиона застывает на миг, чувствуя, как щёки обдаёт непрошеным жаром, а затем заторможенно усмехается и качает головой.

— О чём это ты, Джин? — она старается придать голосу максимум недоумения. — Обычная заминка, я просто прикинула свой график. Представить не могу, сколько надо будет разобрать бумаг, чтобы выбить себе отпуск.

Джинни хитро улыбается, отпивает из своего бокала и делает в воздухе выразительный круг указательным пальцем.

— Вот об этом, — победоносно заявляет она. — О твоём взгляде «я-сейчас-что-то-скрыла».

— Тебе кажется, — Гермиона поспешно делает глоток вина. — Серьёзно.

— Брось, Грейнджер, — Джинни подаётся вперёд. — Прямая спина, оборона. Да ты посмотри, мы будто внезапно оказались на политических дебатах.

— Никого у меня нет, Джинни. Я едва успеваю спать, какие свидания?

— Чтобы спать, свидания не нужны, — подруга подмигивает. — Признавайся, — Поттер подсаживается ближе и тормошит Гермиону за коленку. — Может это наш мистер Крам?

Грейнджер едва не давится вином. Чёрт, она ведь не рассказала Джинни о том, что случилось после ужина. На фоне того, что произошло после него, поцелуй с Виктором кажется вообще затерялся где-то в её памяти.

— При чём тут Виктор? — Гермиона старается звучать возмущённо. — Он в Болгарии, ты же знаешь.

— Ага, в Болгарии, — Джинни откидывается на спинку дивана, явно довольная собой. — Но недавно ведь прилетал. И вы ужинали. Может, он снова решил воспользоваться шансом, всё-таки обузы в виде мужа теперь у тебя нет… Что? — спрашивает женщина, когда Грейнджер смотрит на неё крайне выразительно. — В чём я не права?

— Ты просто неисправима, — Гермиона качает головой, чувствуя, как напряжение отступает. — Мы просто друзья. Старые добрые друзья.

— Ну конечно, — хмыкает Джинни. — Всем, у кого есть глаза, прекрасно известно, что Крам в тебя влюблён. Ты и сама знаешь, не отрицай это.

— Я не отрицаю. Но у меня действительно никого нет. Виктор… Замечательный, но было бы слишком жестоко с моей стороны ответить на его чувства, не испытывая ничего подобного взамен.

— Значит, он всё-таки пытался, — делает вывод Джинни, довольно допивая свой бокал.

— Мы поцеловались, — обречённо выдаёт Гермиона, надеясь, что этого хватит для подруги, чтобы не копать дальше.

— ЧТО?! — подскакивает на месте Джинни. — И я об этом узнаю только сейчас?

— Это был… — улыбаясь и уворачиваясь от удара подушкой, произносит Грейнджер. — Это был один поцелуй. Всё, больше ничего. Клянусь!

— И как тебе после этого верить? — никак, чёрт возьми. Потому что это лишь часть правды. Поцелуй, после которого Гермиона поняла, что желает другого мужчину. Своего босса. К которому она отправилась и занялась с ним горячим сексом прямо в его кабинете, но… Этого вслух она не произнесёт. — И что случилось?

— Ну… Мы поужинали, он предложил прогуляться, — ей неловко вспоминать тот вечер. — И сказал, что всё это время он хотел бы изменить наш статус друзей. И сейчас, когда я свободна, не хочет упустить свой шанс.

— Гребанный Мерлин, — бурчит себе под нос Джинни и наливает ещё вина в пустой бокал. Растерянность подруги забавляет, но Гермиона ловит себя на лёгкой грусти. Она никогда не любила так, как Виктор. Кого-то одного, много лет. Может это и не была любовь, а очень сильное влечение, привязанность, но Гермиона понятие не имеет, каково это — испытывать что-то подобное безответно к одному человеку много лет.

— Я не знала, что ему сказать, — честно признаётся Грейнджер. Джинни понимающе кивает и грустно улыбается, накрывая свободной ладонью её коленку. — И он просто попросил Поцелуй. Один поцелуй. Чтобы узнать… Ну… Ты понимаешь.

— Не слишком, но… Да, — кивает подруга. Их история с Гарри, а также история Рона и Гермионы была намного проще. Не было подобных драм, не было чего-то непонятного.

Не было такой бури, как у неё с Малфоем. Всё всегда было просто. Размеренно. Да, страсть у них с Роном была, но Гермиона и представить не могла, насколько сильно она ошибалась в этом определении.

У неё нет опыта в подобных отношениях. И она без понятия, что ей делать.

#mikaray_выбор

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩

🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩

Казалось, Рон думал о том же, только вот оба продолжили стоять как вкопанные.

— Я верю Гарри… — отозвался спустя минуту молчания Уизли. Драко повёл головой левее, не понимая, о чём идёт речь. — Я верю, это сделал не ты, — пояснил Рональд.

— Не знаю, должно ли меня обрадовать твоё мнение или успокоить… — Малфой занял его место у койки Гермионы. — Но спасибо…

— Это сделал не ты! — голос Уизли стал грубее. — Но твоя вина есть и будет, потому что ты оставил её!

Дверь закрылась, хлопок оказался намного громче, чем разрешалось в больнице. Уизли ушёл, но Драко всё же ответил в пустоту:

— Да, так и есть…

Он не мог оторваться от Гермионы. Она выглядела лучше: царапины на лице затягивались, те, что были глубже по телу, скрывались под толстым слоем мазей. Рисунки над её телом пропали, только вот он не знал, хороший ли это знак.

— О, моя Гермиона… — Драко так редко обращался к ней просто по имени; теперь это казалось неправильным и недостаточным.

Ещё на первых курсах, находясь в одиночестве, он разжевал её имя на буквы, слоги и произношение в любых интонациях. Но тогда он не мог позволить себе называть её так, поэтому сначала она была «грязнокровкой», потом «золотой девочкой». А дальше, до отношений — Грейнджер, что в итоге переросло в любые ласкательные, только не её собственное имя.

— Гер-ми-она… — более ласково произнёс Драко, опускаясь головой к любимым рукам.

Он не знал, что ему делать. Безусловно, Драко хотелось верить: она обязательно поправится. А вдруг нет? Никогда больше он не будет так согласен с Уизли. Это он виноват: допустил её изгнание из его же дома, не замечал действий отца, а сейчас что? Он даже до сих пор не начал искать целителей, свалился в сон как слабак.

— Я всё исправлю, Гермиона! — губы Драко покрывали её ладонь поцелуями.

Ему так хотелось заключить её в объятия и никогда больше не отпускать. Или лечь рядом с ней, опуская голову на живот. Его всегда успокаивало ощущать её дыхание под собой.

Многие были уверены, что именно он опора их семьи. Только вот без неё Драко бы никогда не принял другую сторону в войне и, возможно, гнил бы в Азкабане вместе с родителями. Но сейчас не время погружаться в воспоминания и самобичевание…

— Мистер Малфой, добрый день! — за спиной послышался знакомый голос, выхватывающий Драко из мыслей. — Увидел ваше имя в списке посетителей.

— Мистер Бонам, здравствуйте. — Он сел вполоборота так, чтобы видеть и семейного целителя, и Гермиону. — Какие новости?

— Новостей пока нет… кхм… — Драко резко выпрямился; одной фразы мистера Бонама хватило, чтобы все эмоции ушли на задний план, оставляя только холодный рассудок. — Но состояние миссис Малфой стабильнее, поэтому мы можем приступить к операции.

— Операции? — Этого он не ожидал. — Какой ещё операции?

— Несколько осколков попали достаточно глубоко, словно были заколдованы на конкретные части в теле. — Он взмахнул рукой, возвращая схемы в воздухе. — Этот нацелен на память. — Мистер Бонам указал палочкой на маленькую точку в затылке Гермионы. — Этот — на опорно-двигательный аппарат. — Второй был на уровне позвоночника. — Если они доберутся…

— Я понял! — Драко оборвал его. — Операция сегодня?

— Да, у вас есть пара минут, и мы начнём подготовку.

— Напишите, как только закончите! — Драко встал. Он не собирался прощаться: все его прощания никогда не заканчивались чем-то хорошим.

Вот только он почти ушёл от кровати, как рывком преодолел расстояние до её лица, аккуратно накрывая губы Гермионы своими. Этот поцелуй он запомнит навсегда. Драко вложил в него всю надежду о будущем, вновь за сегодня забывая о приличиях. Мистер Бонам, будучи хорошо воспитанным человеком, отвернулся, как только осознал, что хочет сделать Драко.

— Я люблю тебя, Гермиона, — прошептал ей на ухо и покинул палату.

Драко не успел закрыть за собой дверь, как в поле зрения попало знакомое каре. Пэнси ходила из стороны в сторону напротив. И её появление здесь было намного неожиданнее, чем визит Уизли.

— Пэнс? — Драко сделал шаг от двери.

— Слава Салазару, я уже боялась, что пропустила тебя.

#родитьсямагломнеприговор

😀😀😀😀🪶1️⃣

Побег

Драко Малфой никогда не думал, что страх может быть таким громким.

Он не просто жил в груди — он грохотал там, как заклятия за каменными стенами Хогвартса. Отдавался в рёбрах, в горле, на кончиках пальцев, сжимающих палочку слишком крепко. Так крепко, будто дерево могло удержать его от распада.

Вокруг рушился мир, который он знал с детства.

Хогвартс — величественный, древний, почти вечный — трещал под ударами проклятий. Камень осыпался пылью. Где-то кричали. Где-то плакали. Где-то звали по имени тех, кто уже не мог ответить.

А Драко стоял среди этого хаоса и вдруг понял страшное: он не герой. Не воин. Не тот, кто бросится вперёд с поднятой палочкой и ясным сердцем.

Он был мальчишкой.

Испуганным, загнанным, запутавшимся мальчишкой в слишком дорогой мантии, с фамилией, которая давила на плечи тяжелее любого доспеха.

Малфой.

Это имя когда-то звучало как власть. Как защита. Как обещание, что мир всегда будет склоняться перед ним.

Теперь оно звучало как приговор.

Он видел лица людей, с которыми учился. Тех, над кем насмехался. Тех, кому когда-то бросал холодные слова, уверенный, что стоит выше. Теперь все они бежали по коридорам, сражались, падали, поднимались снова — и никто из них не выглядел слабым.

Слабым чувствовал себя только он.

Пот выступил у него на висках. Горло пересохло. Он хотел найти мать. Хотел убедиться, что она жива. Хотел вытащить отца из того кошмара, в который тот сам их привёл. Хотел, чтобы кто-нибудь сказал ему, что ещё не поздно всё исправить.

Но никто не говорил.

Война не оставляла места для оправданий.

Она не спрашивала, хотел ли он быть частью этого. Не интересовалась, дрожали ли у него руки, когда ему поручали невозможное. Не слушала, как по ночам он захлёбывался тишиной, понимая, что из него лепят оружие, а внутри нет ничего, кроме ужаса.

Он вспомнил шестой курс.

Холодный свет в туалете. Кровь. Собственное отражение, искажённое страхом. Шкаф, который никак не хотел подчиняться. Голос Тёмного Лорда, который не повышался — и от этого становился ещё страшнее.

«Ты справишься, Драко».

Никто не спрашивал, хочет ли он справляться.

Он был Малфоем. Значит, должен.

Должен был держаться прямо. Должен был не плакать. Должен был ненавидеть нужных людей, презирать слабость, говорить правильные слова, стоять рядом с чудовищами и делать вид, что не замечает их зубов.

Но сейчас, среди криков и вспышек зелёного света, вся эта выученная надменность осыпалась с него, как пепел.

Драко сделал шаг назад.

Потом ещё один.

Ему было стыдно за этот шаг. За каждый удар сердца, который твердил: беги. За то, что он думал не о победе, не о чести, не о чистоте крови, а о самом простом, самом жалком человеческом желании — выжить.

Он хотел жить.

До боли. До тошноты. До дрожи в коленях.

Хотел, чтобы мама снова поправила воротник его мантии с тем холодным, но нежным выражением, которое бывало только у неё. Хотел услышать, как отец говорит его имя не с раздражением и не с разочарованием. Хотел проснуться в своей комнате в поместье и узнать, что всё это было кошмаром.

Но кошмар не заканчивался.

Он был здесь.

В камне под ногами. В дыме. В крови на полу. В мёртвых взглядах. В том, как быстро детство превращалось в руины.

Драко сжал челюсть, но губы всё равно дрогнули.

Ему казалось, что если он сейчас остановится, то развалится прямо посреди коридора. Не красиво. Не трагично. Просто сломается — как человек, который слишком долго притворялся сильным.

Он слышал, как где-то неподалёку произнесли заклятие. Вспышка света ударила в стену, и осколки камня посыпались рядом. Драко пригнулся инстинктивно, почти унизительно резко.

И в эту секунду он ненавидел себя.

За трусость. За молчание. За всё, что сказал. За всё, чего не сказал. За то, что слишком поздно понял: страх не делает человека злым.

Но выбор, сделанный из страха, может уничтожить всё.

Он поднял взгляд на разрушенный коридор Хогвартса.

#стеклозавод #зарисовка_токсика #ai_toxicart

🍒🍒🍒🍒🍒 🍒🍒🍒

На фоне всех последних событий дело о контрабанде словно застопорилось, и Гермионе это категорически не нравится. Она осознаёт данный факт в утро понедельника, открыв глаза и уставившись в совершенно незнакомый ей потолок нового дома.

Как только Гермиона оказывается в своём кабинете, она первым же делом достаёт папку с документами. На столе раскладываются списки, составленные вместе с Малфоем и Забини, и она начинает методично просматривать каждый отчёт.

Они ищут кого-то, кто ведёт основной бизнес в Великобритании, но обладает связями за границей. Этот человек по какой-то причине недавно залёг на дно, а затем так же резко объявился.

Гермиона хмурится, обводя карандашом даты последних контактов. Почему он вернулся к активности именно сейчас? Что послужило триггером? Почему вообще залёг на дно, кто-то сдал информацию?

Стук в дверь и последующее бесцеремонное вторжение заставляют Гермиону вздрогнуть. На пороге стоит Малфой. Он не спешит начинать разговор, вместо этого внимательно, почти изучающе всматривается в её лицо. На секунду дыхание перехватывает от этого пристального серого взгляда, но стоит Гермионе сглотнуть вязкую слюну и сделать глубокий вдох, как оцепенение проходит.

— Пресс-конференция назначена на два часа дня, — произносит Драко, наконец нарушая тишину.

Гермиона непроизвольно морщится, представляя стервятников из разных газетёнок и их вопросы о кадровых перестановках. Малфой замечает её реакцию и криво усмехается.

— Поверь, я и сам не в восторге от перспективы скалиться в объективы и отвечать на выпады о поспешности назначений.

Он подходит ближе, и Гермиона чувствует, как воздух медленно, но верно заполняется ароматом его парфюма. Драко останавливается прямо за спиной, облокачиваясь одной ладонью о край стола, и заглядывает в разложенные документы через её плечо. Тишина между ними длится недолго, но ощущается почти физически.

— Мы что-то упускаем, — негромко говорит Гермиона, указывая на подчёркнутые даты в списках. — Посмотри на этот перерыв. Почему он залёг на дно? Причём сделал это, как только французы взяли своих контрабандистов. Откуда он узнал?

Она чувствует, как он чуть подаётся вперёд, внимательно изучая бумаги.

— Возможно, имеет отличные связи во Франции, — голос Драко звучит у самого её уха, становясь более низким. — А ещё он теперь излишне осторожен. Выходы на связь редкие. Но он тоже паникует. Слишком резко захотел всё закончить.

— Обычно подобные дела и не длятся так долго, — она поворачивает голову, и их лица оказываются слишком близко. — Люди достают нужный товар, и чем быстрее они переправят его в другое место, тем лучше для них. Меньше шансов попасться.

Малфой медлит с ответом, и Гермиона видит, как его взгляд на мгновение опускается к её губам, прежде чем он снова сосредотачивается на деле.

— Значит, он на сто процентов уверен, что его друзья во Франции под колпаком и все эти выходы на связь просто для отвлечения внимания. Он будет искать, как и куда сбыть такую партию. И будет слишком осторожен.

Гермиона тяжело выдыхает, понимая, что Малфой прав. Они могут его упустить. Если уже не упустили.

— Ты хотел что-то ещё? — вопрос в их ситуации получается очень двусмысленным. Гермиона поворачивается к Драко, замечая, как темнеет его взгляд. Чёрт. Она ничего такого не имела в виду, но его реакция мгновенно отзывается в её теле.

— Слишком многое, Грейнджер, — чуть хрипло отвечает он, и от этих слов внутри всё сводит сладким спазмом. — Но твоя помощница на месте, и будет странно, если я внезапно закрою дверь в кабинет и поставлю «заглушку». В следующий раз учту этот момент.

Гермиона слабо улыбается и качает головой. А затем подхватывает на столе стикер.

— Мой новый адрес, — она протягивает Драко клочок бумаги, а тот лишь выгибает бровь.

— Звучит, как приглашение.

— Ты всё равно его узнаешь и придёшь даже без приглашения, — слабо пожимает плечами она. Выглядит неубедительно. И Малфой это знает. Он усмехается и отстраняется от неё.

— Значит, всё-таки приглашение. Я учту, Грейнджер.

#mikaray_выбор

🤩🤩Прекрасная малышка
🤩🤩Вика сняла видео на мою историю «Прогноз: осадки в виде Грейнджер» 🤩

Подписывайтесь на её канал - там очень много крутых рекомендаций по драмионе! 🤩