Forwarded from .𖥔 ݁ ˖๋ ࣭ Главный токсик .𖥔 ݁ ˖๋ ࣭
Я знаю, что Снейпа многие любят, однако моё сердце не затрепетало. Я постаралась разобрать почему так и не прониклась к нему симпатией, однако прониклась уважением😓
Непопулярное мнение: Северус Снейп был храбрым человеком, но это не сделало его хорошим
Северус Снейп — один из самых неоднозначных персонажей «Гарри Поттера».
Его либо превращают в несчастного романтического героя, который всю жизнь любил одну женщину и пожертвовал собой ради её сына, либо объявляют законченным чудовищем, не способным ни на один достойный поступок.
Для меня истина находится в гораздо более неприятном месте.
Снейп действительно был невероятно храбрым человеком.
Он был гениальным зельеваром, талантливым окклюментом, выдающимся шпионом и одним из немногих людей, способных годами лгать Волан-де-Морту в лицо.
Он многократно спасал Гарри, передавал Ордену важные сведения, исполнил чудовищно тяжёлую просьбу Дамблдора и до самой смерти сохранял прикрытие.
Но всё это не отменяет того, что Северус был жестоким, мстительным и глубоко озлобленным человеком.
Он травил детей.
Перенёс ненависть к погибшему Джеймсу на его невиновного сына.
Унижал учеников, которые не могли ему ответить.
А на сторону Дамблдора первоначально перешёл вовсе не потому, что внезапно понял чудовищность идеологии Волан-де-Морта.
Он перешёл потому, что Волан-де-Морт решил убить Лили.
Не маглорождённых вообще.
Не невиновных людей.
Не чужих детей.
Именно Лили.
Его детство вызывает искреннее сочувствие.
Северус вырос в бедной и несчастливой семье.
Его отец-магл, судя по воспоминаниям, был грубым и агрессивным человеком. Мать не смогла дать сыну ни безопасности, ни нормального детства.
Северус носил старую неподходящую одежду, был замкнутым, социально неловким и отчаянно хотел вырваться из дома.
Лили стала, вероятно, первым человеком, рядом с которым он почувствовал себя нужным.
Она была яркой, доброй, талантливой и принадлежала к тому же магическому миру, куда Северус мечтал сбежать.
Позже в Хогвартсе он стал постоянной мишенью Джеймса и Сириуса.
Его травили.
Публично унижали.
Подвешивали вниз головой.
Один раз Сириус едва не отправил его к обращённому оборотню.
Снейпу есть за что сочувствовать.
Но пережитая жестокость объясняет, почему он вырос озлобленным.
Она не оправдывает то, что он сам впоследствии стал причинять боль тем, кто был слабее него.
Жертва травли может сама превратиться в агрессора.
Именно это и произошло с Северусом.
Он не случайно оказался среди будущих Пожирателей смерти.
Иногда фанаты представляют Снейпа несчастным мальчиком, которого почти силой затянули в ряды Волан-де-Морта.
Но Северус не просто случайно оказался не в той компании.
Ещё в школе он интересовался Тёмными искусствами, создавал опасные заклинания и дружил с людьми, которые открыто планировали стать Пожирателями смерти.
Лили прямо говорила ему об Эйвери и Малсибере.
Она напоминала, что Малсибер применил Тёмную магию к Мэри Макдональд.
Северус отвечал, что это была всего лишь шутка.
Как ни иронично, здесь он рассуждал почти так же, как Мародёры, оправдывавшие собственные издевательства.
Когда жестокость направлена против него — это травля.
Когда его друзья используют Тёмную магию против другой девочки — это «просто шутка».
Лили в конце концов говорит ему:
Она прекрасно понимала, куда он движется.
И Северус всё равно сделал выбор.
Он присоединился к организации, которая считала маглорождённых людьми второго сорта и была готова их убивать.
К организации, идеология которой была направлена против таких людей, как Лили.
Его отношение к Лили не выглядит для меня здоровой любовью.
Я не отрицаю, что Северус испытывал к Лили сильнейшее чувство.
Вероятно, в детстве он действительно любил её настолько, насколько вообще был способен любить.
Но со временем эта любовь превратилась в болезненную фиксацию, смешанную с одиночеством, ревностью, виной и невозможностью двигаться дальше.
Северус любил не всю Лили.
Продолжение в комментариях↩️
#СеверусСнейп@bombingtoxi
#нейроарт@bombingtoxic #мародёры #разборперсонажа@bombingtoxic
Непопулярное мнение: Северус Снейп был храбрым человеком, но это не сделало его хорошим
Северус Снейп — один из самых неоднозначных персонажей «Гарри Поттера».
Его либо превращают в несчастного романтического героя, который всю жизнь любил одну женщину и пожертвовал собой ради её сына, либо объявляют законченным чудовищем, не способным ни на один достойный поступок.
Для меня истина находится в гораздо более неприятном месте.
Снейп действительно был невероятно храбрым человеком.
Он был гениальным зельеваром, талантливым окклюментом, выдающимся шпионом и одним из немногих людей, способных годами лгать Волан-де-Морту в лицо.
Он многократно спасал Гарри, передавал Ордену важные сведения, исполнил чудовищно тяжёлую просьбу Дамблдора и до самой смерти сохранял прикрытие.
Но всё это не отменяет того, что Северус был жестоким, мстительным и глубоко озлобленным человеком.
Он травил детей.
Перенёс ненависть к погибшему Джеймсу на его невиновного сына.
Унижал учеников, которые не могли ему ответить.
А на сторону Дамблдора первоначально перешёл вовсе не потому, что внезапно понял чудовищность идеологии Волан-де-Морта.
Он перешёл потому, что Волан-де-Морт решил убить Лили.
Не маглорождённых вообще.
Не невиновных людей.
Не чужих детей.
Именно Лили.
Его детство вызывает искреннее сочувствие.
Северус вырос в бедной и несчастливой семье.
Его отец-магл, судя по воспоминаниям, был грубым и агрессивным человеком. Мать не смогла дать сыну ни безопасности, ни нормального детства.
Северус носил старую неподходящую одежду, был замкнутым, социально неловким и отчаянно хотел вырваться из дома.
Лили стала, вероятно, первым человеком, рядом с которым он почувствовал себя нужным.
Она была яркой, доброй, талантливой и принадлежала к тому же магическому миру, куда Северус мечтал сбежать.
Позже в Хогвартсе он стал постоянной мишенью Джеймса и Сириуса.
Его травили.
Публично унижали.
Подвешивали вниз головой.
Один раз Сириус едва не отправил его к обращённому оборотню.
Снейпу есть за что сочувствовать.
Но пережитая жестокость объясняет, почему он вырос озлобленным.
Она не оправдывает то, что он сам впоследствии стал причинять боль тем, кто был слабее него.
Жертва травли может сама превратиться в агрессора.
Именно это и произошло с Северусом.
Он не случайно оказался среди будущих Пожирателей смерти.
Иногда фанаты представляют Снейпа несчастным мальчиком, которого почти силой затянули в ряды Волан-де-Морта.
Но Северус не просто случайно оказался не в той компании.
Ещё в школе он интересовался Тёмными искусствами, создавал опасные заклинания и дружил с людьми, которые открыто планировали стать Пожирателями смерти.
Лили прямо говорила ему об Эйвери и Малсибере.
Она напоминала, что Малсибер применил Тёмную магию к Мэри Макдональд.
Северус отвечал, что это была всего лишь шутка.
Как ни иронично, здесь он рассуждал почти так же, как Мародёры, оправдывавшие собственные издевательства.
Когда жестокость направлена против него — это травля.
Когда его друзья используют Тёмную магию против другой девочки — это «просто шутка».
Лили в конце концов говорит ему:
«Ты выбрал свой путь, а я — свой».
Она прекрасно понимала, куда он движется.
И Северус всё равно сделал выбор.
Он присоединился к организации, которая считала маглорождённых людьми второго сорта и была готова их убивать.
К организации, идеология которой была направлена против таких людей, как Лили.
Его отношение к Лили не выглядит для меня здоровой любовью.
Я не отрицаю, что Северус испытывал к Лили сильнейшее чувство.
Вероятно, в детстве он действительно любил её настолько, насколько вообще был способен любить.
Но со временем эта любовь превратилась в болезненную фиксацию, смешанную с одиночеством, ревностью, виной и невозможностью двигаться дальше.
Северус любил не всю Лили.
Продолжение в комментариях
#СеверусСнейп@bombingtoxi
#нейроарт@bombingtoxic #мародёры #разборперсонажа@bombingtoxic
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from сбежим в хогсмид🤍
Она пропустила сарказм мимо ушей. Мысли уже скакали галопом, перебирая варианты.
— Луна? — спросила она, глядя на Гарри. — Она была в подвале. Может, показания?
— Лавгуд покинула магическую Британию два года назад, — Гарри развёл руками. — Ищет каких-то умногрызов или что-то такое. Связи с ней нет.
— Кого?
— Вот и я о том же. — Он устало потёр переносицу. — Олливандер не в себе, его показания не принимают всерьёз. Добби… сама понимаешь. Миссис Малфой — предвзятая сторона.
— Как и вы с Роном, — закончила за него Гермиона.
— Верно, Грейнджер. — Малфой отлепился от косяка и сделал шаг в её сторону. — Остаёшься ты. Но есть нюанс.
Она вопросительно приподняла бровь.
— Они знают, что ты повторишь всё, что уже говорила на суде. — Он говорил спокойно, но в серых глазах плескалось что-то, чему она не могла подобрать названия. — Им нужны не твои слова. Им нужны твои воспоминания.
— Зачем?
Малфой усмехнулся невесело, одними уголками губ.
— Чтобы использовать против меня. Найдут там что-нибудь. Или не найдут, неважно. Покрутят, переставят местами, вырвут из контекста. Изнасилуют память, как умеют, когда им нужен результат. — Он помолчал. — А потом скажут, что я был там. Что видел. Что не остановил. А значит — я соучастник.
В кабинете повисла тишина. Где-то в коридоре хлопнула дверь, зазвенели голоса. Обычное утро в Министерстве. Здесь, внутри, время будто застыло.
Гермиона смотрела на Малфоя и вдруг отчётливо поняла: правда ничего не значит, потому что у неё есть цена.
— Я не отдам им воспоминания, — сказала она тихо.
— К сожалению, Герм, это не вопрос твоего желания. — Гарри устало провёл ладонью по лицу. — Они созовут экстренное заседание. Пригласят главу Визенгамота и вывернут всё так, что ты отказываешься следовать закону. Кингсли был единственным шансом, но его нет в стране.
Гермиона устало потёрла виски. Пульсирующая боль за глазницами, ставшая за последние месяцы постоянной спутницей, напомнила о себе.
— Я не верю, что вы пришли сюда без плана. — Она перевела взгляд на Гарри. — Особенно ты.
— О, в мои способности не веришь? — подал голос Малфой.
Он снова стоял у двери, но теперь скрестил руки на груди. В голосе сквозила привычная насмешка, но глаза оставались настороженными. Он ждал. Чего-то ждал именно от неё.
— Я их не знаю, — мягко ответила Гермиона, даже не повернув головы. Она снова смотрела только на Гарри. — Так что выкладывай.
Гарри выдержал паузу. Слишком долгую для простого ответа.
— План есть, — наконец сказал он. — Единственный. Существует только один закон, по которому ты можешь не свидетельствовать в его пользу и не отдавать воспоминания.
Гермиона замерла.
Она знала законы. Знала их лучше, чем кто-либо из присутствующих, и Гарри было это отлично известно. Она изучила каждую лазейку ещё во время первого суда над Малфоем, когда они сражались за то, чтобы семнадцатилетнего парня не отправили в Азкабан пожизненно.
Гарри молчал. Малфой молчал. Они оба смотрели на неё, и в этом взгляде было что-то странное. Будто они уже обсудили это между собой и теперь ждали только её реакции.
И тогда она поняла.
— Я должна выйти за него, — сказала Гермиона вслух. Это не было вопросом.
Гарри медленно кивнул.
В кабинете повисла тишина. Такая плотная, что, казалось, её можно было резать ножом. Гермиона смотрела на Гарри и видела в его глазах вину. Она перевела взгляд на Малфоя. Тот смотрел на неё в упор. Ждал. Ждал, что она скажет.
#спасаятебя_спасаюсь
#Гера_пишет
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Ромдаркон | Romdarkon || Драмиона || 18+
AU, где Рон остаётся в проигрыше
Рон поправил жухлый букетик, который он собственноручно подготовил на День рождения Гермионы, и довольно хмыкнул. Цветы были уже не первой свежести, но он был уверен, что она оценит. Ну, или сделает вид, что оценила. Какая разница? Главное — жест. Ещё немного — и она будет его. А там... Окрутить её — много ума не надо. Вон даже Кормак почти справился, а уж этот болван явно не блещет интеллектом. А у Рона намного больше шансов. Он знал её с детства, он был её другом, он был рядом, когда она нуждалась в поддержке. Ну, иногда. Ну, почти всегда. Ладно, не всегда. Но он был рядом! И этого достаточно.
Он шёл по коридору, гордо задрав нос, и игнорировал шепчущихся девушек, которые провожали его взглядами. Они просто завидуют. Завидуют его самоуверенности, рыжей шевелюре и плану по завоеванию сердца самой умной ведьмы их поколения. Они просто не понимают, что между ними — особая связь. Ну, или почти особая. Он работал над этим.
Рон увидел спину Гермионы и ускорил шаг. И вдруг заметил, что к ней уверенно и быстро приближается Драко Малфой. Этот белобрысый слизеринец, который в последнее время путался под ногами и портил все планы.
Рон замер на мгновение, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Но то, что произошло дальше, превзошло все его ожидания.
Малфой, как фокусник из дешёвого цирка, вытащил из-за спины огромный букет. Там были розы, пионы и ещё какие-то цветы, название которых Рон даже не знал. Букет был таким большим, что Гермиона едва могла его обхватить руками. Она ахнула, и её глаза расширились от изумления.
А потом начался какой-то ад и кошмар. Из-за угла выскочили Нотт и Забини с гитарами. Они начали петь, Мерлин их раздери, какую-то любовную серенаду, глядя на Гермиону и Малфоя. Их голоса звучали фальшиво, но они старались, и это было ужасно мило. И ужасно бесило.
А Гарри — предатель! — стоял в сторонке, сложив руки на груди, и улыбался, глядя на это представление. Он даже не пытался остановить этот балаган. Он наслаждался им!
Рон начал злиться. Его лицо покраснело, кулаки сжались, а жухлый букетик в его руке жалобно захрустел. Он должен был стать звездой этого праздника!
— Что здесь происходит?! — заорал он, влетая в их круг, расталкивая локтями Нотта и Забини, которые как раз взяли особенно высокую ноту.
Гермиона вздрогнула и обернулась. Малфой выгнул бровь, глядя на него.
— Рон? Что ты здесь делаешь?
— Что я здесь делаю? — возмутился он, размахивая своим букетиком перед её носом. — Я пришёл поздравить тебя с Днём рождения! А ты... ты...
— Рон, успокойся, — попыталась вмешаться Гермиона, но он уже вошёл в раж.
— Я знаю, что происходит! — завопил он, чувствуя, как краска заливает его шею. — Вы все против меня! Ты, — он ткнул пальцем в Малфоя, — ты специально всё это подстроил! Чтобы унизить меня!
— Рон, прекрати! — голос Гермионы стал резче.
— Да я знаю всё! — продолжал он, не замечая, как она пытается его остановить. — Я знаю, что ты, Малфой, просто хочешь её заполучить! Но ты не получишь её! Она моя!
— Я не твоя! — воскликнула Гермиона, прижимая букет к груди. — Мы с Драко уже год вместе, он сделал мне предложение!
Тишина. Абсолютная, гробовая тишина. Даже гитары Нотта и Забини замолкли на полуслове. Гарри перестал улыбаться. Все смотрели на Гермиону, потом на Малфоя, потом снова на Гермиону.
— Что ты сказала? — Голос Рона был тонким и писклявым, как у первокурсника, который увидел боггарта.
— Ты слышал, Уизли, — вмешался Малфой, обнимая Гермиону за плечи и глядя на Рона с откровенной насмешкой. — На свадьбу не пригласим, уж извини.
Рон открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Его глаза расширились, лицо сначала побледнело, потом побагровело, а потом снова побледнело.
— Вы... вы... — выдавил он.
— Я согласилась выйти за него замуж, — подтвердила Гермиона, и в её голосе не было ни капли сожаления.
И Рон упал в обморок.
И там, в мутном сне, ему казалось, что Гермиона с широкой улыбкой приняла от него букет и согласилась дать доступ к своему хранилищу...
#зарисовка
Forwarded from Мысли вслух | Мика Рай
Новые главы на сайтах! Пожалуйста, уделите работе минутку, прожмите лайк
— Не беспокойся, Грейнджер, — с ядовитой насмешкой произносит Астория, поправляя рукав платья. В её глазах — безумие, смешанное с азартом игрока, идущего ва-банк. — Я лишь отведу её к любящему папочке. В самый последний раз. А тобой пока… займутся. Тут есть кому скрасить твоё одиночество.
— Да, Грейнджер. У меня, — в его голосе проскальзывает тень улыбки, и это почему-то больно. — Удивительно, правда? Я могу убедить совет директоров подписать многомиллионный контракт. Могу заставить конкурентов нервничать одним взглядом. Но благодарить женщину, которая подарила мне дочь… Я не знаю правильных слов, — наконец говорит Драко. — И я не умею делать это красиво. Но хочу попробовать. Поэтому — каллы. И поэтому — ужин в субботу. Если ты, конечно, согласишься.
Буду благодарная вашей поддержке, подписке, лайкам и комментариям на всех площадках
#mikaray_фанфики
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from K S I I Z
Не обнаружив матери в доме, Гермиона решила для начала подняться к себе, чтобы наконец привести себя в порядок и надеть собственную одежду. Взлетая по ступеням, она все еще размышляла о том, как быстро у них с Малфоем все переменилось. Пальцы машинально коснулись чуть припухших губ, и улыбка — идиотская, она была уверена! — расцвела на лице.
Только вот один момент она не учла.
— Ну что, наобжимались?
Джинни с важным видом восседала в кресле у окна. Весь ее вид выражал серьезную обиду и осуждение, и Гермиона мысленно подобралась, готовая к возмущениям.
— Ты… откуда тут? — невинно поинтересовалась она, пройдя внутрь и тут же прикрыв за собой дверь. Мама хоть и была где-то на территории, войти в дом могла в любой момент. — Я думала, вы с Тео…
— Э-э, нет! У тебя не выйдет, Гермиона, не заговаривай мне зубы! — Джин скрестила руки на груди, прищурившись. — Я думала, что мы подруги, и о твоих отношениях — и не с кем-то, а с Малфоем! — я узнаю первой!
Грейнджер пристыженно опустила глаза. Она понимала, что, в общем-то, это ее личная жизнь и она не обязана о ней рассказывать, но, с другой стороны, они с Джинни действительно доверяли друг другу вообще все, и ее обида была ясна.
— Прости, — Гермиона натянуто улыбнулась, пройдя вглубь комнаты и усевшись на край кровати, — мы… все быстро произошло, правда. Вообще-то, этой ночью я ночевала у него дома…
На последней фразе брови подруги удивленно взлетели, и Гермиона поторопилась рассказать все с самого начала. Как есть: и про мини-экскурсию, и про знакомство с миссис Малфой, и про грозу с ночевкой, и про разговор с поцелуем, конечно… С каждым словом глаза Джинни становились все больше.
— Черт возьми! — воскликнула она. — Я так будто в сериал попала! Малфой умудрился в тебя влюбиться — обалдеть можно! И ты тоже…
Она путалась в словах, потому как эмоциональная реакция оказалась слишком сильной, и Гермиона лишь понимающе кивнула.
— Если бы мне самой кто-то сказал б этом месяца четыре назад, я бы тоже покрутила пальцем у виска, — призналась она. — Но.. вот так вышло.
Джинни мгновение, показавшееся Грейнджер слишком долгим, сверлила ее взглядом, что сделался слишком серьезным.
— Ты говоришь, что он настроен серьезно… Уверена, что хочешь ввязываться в это? — аккуратно уточнила она. — Он ведь… уедет через два месяца, а ты… все сложно, нет?
Да уж, опуститься с небес на землю оказалось куда легче, чем Гермиона могла представить. Об этом она старалась не думать, опьяненная положительными эмоциями и близостью Малфоя. Однако и Джин винить не могла, потому что та переживала в первую очередь о ней, как подруга.
— Я не знаю, Джинни. Это… понимаю, что, быть может, дурацкая затея с самого начала, но… я не смогла от нее отказаться. Рядом с ним мне… хорошо. Очень.
Гермионе очень хотелось сказать что-то о ней и Тео, но она сдержалась. В конце концов, это было бы ужасно некрасиво с ее стороны — переводить стрелки.
— Но в конце может быть очень больно, — резонно заметила подруга, и в глубине ее глаз Грейнджер увидела лишь сожаление.
— Знаю, Джин. — Гермиона покачала головой. — Я знаю.
Она действительно знала, что при такой внезапности они могут слишком ярко гореть, но в итоге стать пеплом.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Мысли вслух | Мика Рай
Новые главы уже на сайтах! Пожалуйста, уделите работе минутку, прожмите лайк
— Останови меня, пока ещё не поздно, Грейнджер, — хрипит Драко ей в шею, и в его голосе слышится последняя попытка воззвать к разуму.
— А если я не хочу?
Это его личный акт поклонения.
В резких движениях вдруг проскальзывают осторожные касания, наполненные нежностью и едва сдерживаемым трепетом. Это странное, новое для него желание — дать Гермионе всё, а не просто забрать себе. Хотя…
Буду благодарная вашей поддержке, подписке, лайкам и комментариям на всех площадках
#mikaray_фанфики
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from .𖥔 ݁ ˖๋ ࣭ Главный токсик .𖥔 ݁ ˖๋ ࣭
@moon_vice сказала делать, я сделала. Первый персонаж на разбор Сириус, прошу 🦁
Читать на фикбук
Непопулярное мнение: Сириус Блэк так и остался Блэком
Я знаю, что Сириуса принято воспринимать как трагического героя: красивого, дерзкого, преданного, несправедливо осуждённого и сломленного Азкабаном.
И да, он действительно любил Джеймса, был предан Ордену, защищал Гарри и отверг идеологию чистокровного превосходства своей семьи.
Но для меня всё это не отменяет того, что Сириус Блэк — высокомерный, жестокий, безрассудный и временами откровенно лицемерный человек, который так и не научился признавать всю тяжесть собственных поступков.
Он мог стать «предателем крови», уйти из дома и выступить против Волан-де-Морта, но он всё равно остался Блэком.
Аристократичным, заносчивым засранцем, привыкшим считать себя лучше окружающих.
Он восстал против семьи — но почему?
Мне не кажется, что юный Сириус пошёл против семьи исключительно из огромной любви к маглам и маглорождённым.
Канон подтверждает, что он отвергал чистокровную идеологию. Но книги практически не показывают, чтобы Сириус глубоко интересовался магловской культурой, последовательно боролся за права маглорождённых или особенно уважительно относился ко всем, кто находился ниже него по положению.
Объясняя Гарри, почему он сбежал из дома, Сириус говорит:
Не «я не мог больше терпеть угнетение маглорождённых». Не «я хотел бороться за равенство».
Просто: «С меня хватило».
Поэтому мне кажется, что первоначально это был личный бунт против Вальбурги, её власти и самого требования подчиняться семейным правилам.
Если семья говорит, что Слизерин — единственно достойный факультет, Сириус становится гриффиндорцем. Если семья восхищается чистотой крови, он демонстративно дружит с «предателями крови». Если мать требует покорности, он делает всё наоборот.
Он не позволял никому указывать ему, каким он должен быть.
Со временем этот подростковый протест действительно перерос во взрослую политическую позицию. Сириус вступил в Орден и сражался против Волан-де-Морта — этого я не отрицаю.
Но сам принцип поведения не изменился: Сириус продолжал делать то, что хотел, и крайне плохо переносил любые ограничения.
Даже находясь в штабе Ордена, он говорит о нападении дементора на Гарри:
Разумеется, это горькая шутка человека, запертого в ненавистном доме. Но она прекрасно показывает, как Сириус воспринимал опасность: риск для него был не только угрозой, но и способом почувствовать себя живым.
Азкабан многое объясняет, но не оправдывает всё.
Я не принимаю Азкабан как универсальное объяснение того, почему Сириус эмоционально остался подростком.
Он провёл там почти двенадцать лет. Это чудовищный опыт, который не мог пройти бесследно. Азкабан объясняет его депрессию, нестабильность, вспышки ярости, тягу к свободе и ненависть к заточению.
Но объяснять — не значит оправдывать.
За двенадцать лет человек в любом случае меняется. Тем более человек, который ежедневно остаётся наедине со своими воспоминаниями, ошибками и потерями.
У Сириуса было достаточно времени, чтобы хотя бы осознать, насколько чудовищными были некоторые его подростковые поступки.
Однако после побега он не выглядит человеком, полностью пересмотревшим своё прошлое.
Он по-прежнему разделяет людей на своих и чужих. По-прежнему провоцирует Снейпа. По-прежнему считает риск развлечением.
По-прежнему пытается решать проблемы силой и действует раньше, чем думает.
В разговоре о школьной травле он всё-таки произносит:
И это нужно признать: Сириус не утверждает, что все их действия были прекрасны.
Но почти сразу он начинает оправдывать Джеймса и себя: Снейп интересовался Тёмными искусствами, Снейп сам отвечал заклинаниями, Снейп ненавидел Джеймса.
Продолжение в комментариях↩️
#СириусБлэк@bombingtoxic
#нейроарт@bombingtoxic #мародёры #разборперсонажа@bombingtoxic
Читать на фикбук
Непопулярное мнение: Сириус Блэк так и остался Блэком
Я знаю, что Сириуса принято воспринимать как трагического героя: красивого, дерзкого, преданного, несправедливо осуждённого и сломленного Азкабаном.
И да, он действительно любил Джеймса, был предан Ордену, защищал Гарри и отверг идеологию чистокровного превосходства своей семьи.
Но для меня всё это не отменяет того, что Сириус Блэк — высокомерный, жестокий, безрассудный и временами откровенно лицемерный человек, который так и не научился признавать всю тяжесть собственных поступков.
Он мог стать «предателем крови», уйти из дома и выступить против Волан-де-Морта, но он всё равно остался Блэком.
Аристократичным, заносчивым засранцем, привыкшим считать себя лучше окружающих.
Он восстал против семьи — но почему?
Мне не кажется, что юный Сириус пошёл против семьи исключительно из огромной любви к маглам и маглорождённым.
Канон подтверждает, что он отвергал чистокровную идеологию. Но книги практически не показывают, чтобы Сириус глубоко интересовался магловской культурой, последовательно боролся за права маглорождённых или особенно уважительно относился ко всем, кто находился ниже него по положению.
Объясняя Гарри, почему он сбежал из дома, Сириус говорит:
«Мне было около шестнадцати. С меня хватило».
Не «я не мог больше терпеть угнетение маглорождённых». Не «я хотел бороться за равенство».
Просто: «С меня хватило».
Поэтому мне кажется, что первоначально это был личный бунт против Вальбурги, её власти и самого требования подчиняться семейным правилам.
Если семья говорит, что Слизерин — единственно достойный факультет, Сириус становится гриффиндорцем. Если семья восхищается чистотой крови, он демонстративно дружит с «предателями крови». Если мать требует покорности, он делает всё наоборот.
Он не позволял никому указывать ему, каким он должен быть.
Со временем этот подростковый протест действительно перерос во взрослую политическую позицию. Сириус вступил в Орден и сражался против Волан-де-Морта — этого я не отрицаю.
Но сам принцип поведения не изменился: Сириус продолжал делать то, что хотел, и крайне плохо переносил любые ограничения.
Даже находясь в штабе Ордена, он говорит о нападении дементора на Гарри:
«Я бы не отказался от нападения дементора. Смертельная борьба за душу хоть немного разнообразила бы скуку».
Разумеется, это горькая шутка человека, запертого в ненавистном доме. Но она прекрасно показывает, как Сириус воспринимал опасность: риск для него был не только угрозой, но и способом почувствовать себя живым.
Азкабан многое объясняет, но не оправдывает всё.
Я не принимаю Азкабан как универсальное объяснение того, почему Сириус эмоционально остался подростком.
Он провёл там почти двенадцать лет. Это чудовищный опыт, который не мог пройти бесследно. Азкабан объясняет его депрессию, нестабильность, вспышки ярости, тягу к свободе и ненависть к заточению.
Но объяснять — не значит оправдывать.
За двенадцать лет человек в любом случае меняется. Тем более человек, который ежедневно остаётся наедине со своими воспоминаниями, ошибками и потерями.
У Сириуса было достаточно времени, чтобы хотя бы осознать, насколько чудовищными были некоторые его подростковые поступки.
Однако после побега он не выглядит человеком, полностью пересмотревшим своё прошлое.
Он по-прежнему разделяет людей на своих и чужих. По-прежнему провоцирует Снейпа. По-прежнему считает риск развлечением.
По-прежнему пытается решать проблемы силой и действует раньше, чем думает.
В разговоре о школьной травле он всё-таки произносит:
«Я этим не горжусь».
И это нужно признать: Сириус не утверждает, что все их действия были прекрасны.
Но почти сразу он начинает оправдывать Джеймса и себя: Снейп интересовался Тёмными искусствами, Снейп сам отвечал заклинаниями, Снейп ненавидел Джеймса.
Продолжение в комментариях
#СириусБлэк@bombingtoxic
#нейроарт@bombingtoxic #мародёры #разборперсонажа@bombingtoxic
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Обитель Зи | soul_z__ | Драмиона
#академияискусств
Автор идеи и арты: ДракоТигра
Переписка в общем чате парней
Фотосет от Поттера
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Чeрновики Лeи ⚯ ͛
Момент из главы 32:
Намеренно избегать других обитателей резиденции стало её главным планом на выходные, хотя выполнять его с каждым часом становилось всё труднее. Гермиона выскользнула через чёрный ход и побрела к дальним границам поместья, туда, где у самых вторых ворот сиротливо краснел небольшой кирпичный домик. Ястреб следовал за ней тенью. Он всё ещё дулся за её утренний резкий отказ ехать в больницу.
Позади послышался торопливый топот. Гермиона обернулась. К ней стремительно бежала Луна. Её светло-серебристые волосы, перехваченные в высокий хвост на макушке, растрепались и падали на лицо. Ярко-жёлтое платье горело на фоне зелени, а сверху была небрежно накинута тонкая розовая кофта. В одной руке она сжимала плетёную корзину, под мышкой тащила свёрнутый плед.
— Я… — Луна согнулась пополам, хватая ртом воздух, — кричала тебе. А вы оба… как глухие. — Она прижала ладонь к боку, тяжело дыша.
— Извини, я в последнее время мало что замечаю, — Гермиона покосилась на Ястреба, который не сводил глаз с кирпичного домика, куда она едва не дошла. — Что-то случилось?
— Пикник. Хочу пикник, — Луна снова выдохнула и показала себе за спину. — Я тут гуляла и нашла укромное местечко. Хочешь, посидим вместе?
— Ты могла бы позвать Рона, — попыталась слабо улыбнуться Гермиона.
— Рональд не признаёт пикники, — Луна решительно взяла Гермиону за руку, лишая её возможности отказаться. — Идём скорее.
— О, пикник — это дело, — Ястреб мгновенно ожил и подхватил Гермиону под другой локоть. Вдвоём они почти потащили её за собой. — А на меня порция найдётся?
— Я как-то не подумала… — Луна с лёгкой виной взглянула на него.
— Я шучу, не буду объедать девочек, — Ястреб подмигнул, а Гермиона лишь болезненно поморщилась, поймав себя на мысли, что совершенно не помнит, завтракала ли она вообще.
У самого забора, на залитом солнцем пригорке, пряталась крошечная поляна, надёжно укрытая живой изгородью. В центре трава была заметно примята. Гермиона с подозрением взглянула на Луну:
— Ты здесь уже не в первый раз?
— Да, но никто не хотел идти со мной, — пожала плечами Луна, ловко расстилая плед прямо на траве. — Только Рональд согласился один-единственный раз.
Гермиона, поджав ноги, устроилась на краю и наблюдала, как Луна достаёт из корзины небольшие контейнеры и два термоса. Она начала разливать напиток по чашкам, и Гермиона, уловив аромат, не сдержала удивлённого вздоха:
— Луна… Это кофе?! Настоящий?
— Да, только слабенький. И я попросила Дина купить твои любимые пирожные, — Луна протянула ей чашку. — Мелисса подсказала, какие именно ты любишь.
Гермиона зажмурилась, пытаясь сдержать подступивший к горлу ком. Чашка в пальцах мелко задрожала. В ту же секунду тёплые, мягкие руки обняли её за плечи.
— Если хочешь поплакать — поплачь. Всегда становится легче, со слезами выходят все печали, — Луна поглаживала её по спине, а Гермиона отставила чашку, обнимая её в ответ. — Хуже всего думать, что ты один в окружении людей.
— Я… — Гермиона сглотнула, до крови закусив губу. — Просто спасибо тебе.
— Просто представь, что ты просто Гермиона Грейнджер, — предложила Луна с улыбкой. В её светло-серебристых глазах играли озорные искорки. — И съешь пирожное. Мне кажется, они очень вкусные.
#бешеныйпес
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from forbidden passions ||запретные страсти
Музыка в гостиной Когтеврана, где устроили очередную безумную межуниверситетскую вечеринку для старшекурсников, била по барабанным перепонкам. Гермиона Грейнджер стояла в полумраке у стены, сжимая в ладони стакан с чем-то слабоалкогольным, и смотрела в толпу.
«Since you been gone been dancing on my own...» — пульсировал в голове ритм трека, который крутил какой-то маглорожденный парень у диджейского пульта.
Вокруг нее крутились люди. Какой-то парень с Пуффендуя весь вечер пытался поймать ее взгляд, улыбался, звал танцевать. Он был милым. Но внутри у Гермионы было выжженное поле. Никто в этой комнате, ни один человек во всем замке не мог вызвать у нее даже слабой искры. Потому что ее мысли, ее тело и ее дурацкое, разбитое вдребезги сердце принадлежали тому, кто сейчас сидел на другом конце дивана и демонстративно ее игнорировал.
Драко Малфой.
Они расстались месяц назад. Гордость, магловское происхождение, чистокровные амбиции, глупая, злая ссора из-за ерунды — и вот результат. «Я никогда не хотела сделать тебе больно», — мысленно повторяла она, глядя, как он лениво крутит стакан с огневиски, окруженный своими слизеринскими приятелями. На нем была черная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, волосы слегка растрепаны. Он выглядел чертовски привлекательно. И абсолютно недосягаемо.
Гермиона сделала глоток, чувствуя, как внутри закипает злость пополам с отчаянием. Ей хотелось плакать, но вместо этого она упрямо вздернула подбородок. I like to party, да? Отлично.
Она поставила стакан на столик и решительно направилась к выходу из гостиной. Ей нужен был воздух. Или Малфой. Скорее, второе, как бы сильно она ни пыталась себе в этом не признаваться.
В прохладном, полутемном коридоре Хогвартса было тихо, лишь эхо басов пробивалось сквозь толстые каменные стены. Гермиона прислонилась спиной к прохладной стене, прикрыв глаза. Сердце колотилось как сумасшедшее. Она до боли сжала кулаки. Ей так не хватало его рук. Его губ. Того, как он умел доводить ее до безумия одним лишь шепотом на ухо.
Тяжелые шаги заставили ее открыть глаза.
Из темноты коридора вышел он. Малфой шел небрежно, засунув руки в карманы брюк, но его взгляд — острый, хищный и затуманенный алкоголем — был намертво прикован к ней.
— Сбегаешь, Грейнджер? — его голос прозвучал низко, с привычной хрипотцой, от которой у нее понизу живота прошла горячая волна. — Там твой пуффендуйский поклонник уже обыскался.
— Мне плевать на него, Малфой, — выдохнула она, делая шаг навстречу. — И на всех остальных тоже.
Драко резко остановился прямо перед ней. Между ними оставались считанные сантиметры. Она чувствовала тонкий шлейф его парфюма с нотами дорогого табака и зеленого яблока.
— Да неужели? — он наклонился ближе, его серые глаза потемнели, превращаясь в штормовое небо. — А по тебе и не скажешь. Весь вечер строишь из себя королеву вечеринки. Думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь?
— А как я смотрю? — с вызовом спросила она, хотя дыхание уже сбилось.
— Так, будто хочешь уничтожить. Или утащить в ближайший пустой класс, — он усмехнулся, но в этой усмешке не было радости — только глухая, голодная злость. — Знаешь, каково это, Грейнджер? Проверять чертовы сообщения через сквозной блокнот каждый час и видеть пустоту? Смотреть на тебя и понимать, что я не могу к тебе прикоснуться?
— Так прикоснись, — перебила она, теряя остатки самообладания. — Хватит этой гордости, Драко. Я схожу с ума. Без тебя... всё не то. Музыка не та, люди не те. Мне никто не нужен.
Его маска безразличия треснула. Драко издал низкий, горловой звук и в одно мгновение преодолел расстояние между ними. Его ладони жестко легли на ее талию, впечатывая Гермиону спиной в каменную стену.
— Ты невыносима, — прошептал он прямо в ее губы за секунду до того, как заполучить их.
Это был не нежный поцелуй — это было крушение поезда. Горячий, требовательный, полный накопившейся за две недели боли и дикого, изголодавшегося желания. Гермиона застонала, запуская пальцы в его идеальные платиновые волосы, притягивая ближе, отдавая всю себя этому ощущению.
Продолжение в комментариях
🤩 🤩 🤩 🤩 🤩
#fp_зарисовка
«Since you been gone been dancing on my own...» — пульсировал в голове ритм трека, который крутил какой-то маглорожденный парень у диджейского пульта.
Вокруг нее крутились люди. Какой-то парень с Пуффендуя весь вечер пытался поймать ее взгляд, улыбался, звал танцевать. Он был милым. Но внутри у Гермионы было выжженное поле. Никто в этой комнате, ни один человек во всем замке не мог вызвать у нее даже слабой искры. Потому что ее мысли, ее тело и ее дурацкое, разбитое вдребезги сердце принадлежали тому, кто сейчас сидел на другом конце дивана и демонстративно ее игнорировал.
Драко Малфой.
Они расстались месяц назад. Гордость, магловское происхождение, чистокровные амбиции, глупая, злая ссора из-за ерунды — и вот результат. «Я никогда не хотела сделать тебе больно», — мысленно повторяла она, глядя, как он лениво крутит стакан с огневиски, окруженный своими слизеринскими приятелями. На нем была черная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, волосы слегка растрепаны. Он выглядел чертовски привлекательно. И абсолютно недосягаемо.
Гермиона сделала глоток, чувствуя, как внутри закипает злость пополам с отчаянием. Ей хотелось плакать, но вместо этого она упрямо вздернула подбородок. I like to party, да? Отлично.
Она поставила стакан на столик и решительно направилась к выходу из гостиной. Ей нужен был воздух. Или Малфой. Скорее, второе, как бы сильно она ни пыталась себе в этом не признаваться.
В прохладном, полутемном коридоре Хогвартса было тихо, лишь эхо басов пробивалось сквозь толстые каменные стены. Гермиона прислонилась спиной к прохладной стене, прикрыв глаза. Сердце колотилось как сумасшедшее. Она до боли сжала кулаки. Ей так не хватало его рук. Его губ. Того, как он умел доводить ее до безумия одним лишь шепотом на ухо.
Тяжелые шаги заставили ее открыть глаза.
Из темноты коридора вышел он. Малфой шел небрежно, засунув руки в карманы брюк, но его взгляд — острый, хищный и затуманенный алкоголем — был намертво прикован к ней.
— Сбегаешь, Грейнджер? — его голос прозвучал низко, с привычной хрипотцой, от которой у нее понизу живота прошла горячая волна. — Там твой пуффендуйский поклонник уже обыскался.
— Мне плевать на него, Малфой, — выдохнула она, делая шаг навстречу. — И на всех остальных тоже.
Драко резко остановился прямо перед ней. Между ними оставались считанные сантиметры. Она чувствовала тонкий шлейф его парфюма с нотами дорогого табака и зеленого яблока.
— Да неужели? — он наклонился ближе, его серые глаза потемнели, превращаясь в штормовое небо. — А по тебе и не скажешь. Весь вечер строишь из себя королеву вечеринки. Думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь?
— А как я смотрю? — с вызовом спросила она, хотя дыхание уже сбилось.
— Так, будто хочешь уничтожить. Или утащить в ближайший пустой класс, — он усмехнулся, но в этой усмешке не было радости — только глухая, голодная злость. — Знаешь, каково это, Грейнджер? Проверять чертовы сообщения через сквозной блокнот каждый час и видеть пустоту? Смотреть на тебя и понимать, что я не могу к тебе прикоснуться?
— Так прикоснись, — перебила она, теряя остатки самообладания. — Хватит этой гордости, Драко. Я схожу с ума. Без тебя... всё не то. Музыка не та, люди не те. Мне никто не нужен.
Его маска безразличия треснула. Драко издал низкий, горловой звук и в одно мгновение преодолел расстояние между ними. Его ладони жестко легли на ее талию, впечатывая Гермиону спиной в каменную стену.
— Ты невыносима, — прошептал он прямо в ее губы за секунду до того, как заполучить их.
Это был не нежный поцелуй — это было крушение поезда. Горячий, требовательный, полный накопившейся за две недели боли и дикого, изголодавшегося желания. Гермиона застонала, запуская пальцы в его идеальные платиновые волосы, притягивая ближе, отдавая всю себя этому ощущению.
Продолжение в комментариях
#fp_зарисовка
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM