Forwarded from .𖥔 ݁ ˖๋ ࣭ Главный токсик .𖥔 ݁ ˖๋ ࣭
@moon_vice сказала делать, я сделала. Первый персонаж на разбор Сириус, прошу 🦁
Читать на фикбук
Непопулярное мнение: Сириус Блэк так и остался Блэком
Я знаю, что Сириуса принято воспринимать как трагического героя: красивого, дерзкого, преданного, несправедливо осуждённого и сломленного Азкабаном.
И да, он действительно любил Джеймса, был предан Ордену, защищал Гарри и отверг идеологию чистокровного превосходства своей семьи.
Но для меня всё это не отменяет того, что Сириус Блэк — высокомерный, жестокий, безрассудный и временами откровенно лицемерный человек, который так и не научился признавать всю тяжесть собственных поступков.
Он мог стать «предателем крови», уйти из дома и выступить против Волан-де-Морта, но он всё равно остался Блэком.
Аристократичным, заносчивым засранцем, привыкшим считать себя лучше окружающих.
Он восстал против семьи — но почему?
Мне не кажется, что юный Сириус пошёл против семьи исключительно из огромной любви к маглам и маглорождённым.
Канон подтверждает, что он отвергал чистокровную идеологию. Но книги практически не показывают, чтобы Сириус глубоко интересовался магловской культурой, последовательно боролся за права маглорождённых или особенно уважительно относился ко всем, кто находился ниже него по положению.
Объясняя Гарри, почему он сбежал из дома, Сириус говорит:
Не «я не мог больше терпеть угнетение маглорождённых». Не «я хотел бороться за равенство».
Просто: «С меня хватило».
Поэтому мне кажется, что первоначально это был личный бунт против Вальбурги, её власти и самого требования подчиняться семейным правилам.
Если семья говорит, что Слизерин — единственно достойный факультет, Сириус становится гриффиндорцем. Если семья восхищается чистотой крови, он демонстративно дружит с «предателями крови». Если мать требует покорности, он делает всё наоборот.
Он не позволял никому указывать ему, каким он должен быть.
Со временем этот подростковый протест действительно перерос во взрослую политическую позицию. Сириус вступил в Орден и сражался против Волан-де-Морта — этого я не отрицаю.
Но сам принцип поведения не изменился: Сириус продолжал делать то, что хотел, и крайне плохо переносил любые ограничения.
Даже находясь в штабе Ордена, он говорит о нападении дементора на Гарри:
Разумеется, это горькая шутка человека, запертого в ненавистном доме. Но она прекрасно показывает, как Сириус воспринимал опасность: риск для него был не только угрозой, но и способом почувствовать себя живым.
Азкабан многое объясняет, но не оправдывает всё.
Я не принимаю Азкабан как универсальное объяснение того, почему Сириус эмоционально остался подростком.
Он провёл там почти двенадцать лет. Это чудовищный опыт, который не мог пройти бесследно. Азкабан объясняет его депрессию, нестабильность, вспышки ярости, тягу к свободе и ненависть к заточению.
Но объяснять — не значит оправдывать.
За двенадцать лет человек в любом случае меняется. Тем более человек, который ежедневно остаётся наедине со своими воспоминаниями, ошибками и потерями.
У Сириуса было достаточно времени, чтобы хотя бы осознать, насколько чудовищными были некоторые его подростковые поступки.
Однако после побега он не выглядит человеком, полностью пересмотревшим своё прошлое.
Он по-прежнему разделяет людей на своих и чужих. По-прежнему провоцирует Снейпа. По-прежнему считает риск развлечением.
По-прежнему пытается решать проблемы силой и действует раньше, чем думает.
В разговоре о школьной травле он всё-таки произносит:
И это нужно признать: Сириус не утверждает, что все их действия были прекрасны.
Но почти сразу он начинает оправдывать Джеймса и себя: Снейп интересовался Тёмными искусствами, Снейп сам отвечал заклинаниями, Снейп ненавидел Джеймса.
Продолжение в комментариях↩️
#СириусБлэк@bombingtoxic
#нейроарт@bombingtoxic #мародёры #разборперсонажа@bombingtoxic
Читать на фикбук
Непопулярное мнение: Сириус Блэк так и остался Блэком
Я знаю, что Сириуса принято воспринимать как трагического героя: красивого, дерзкого, преданного, несправедливо осуждённого и сломленного Азкабаном.
И да, он действительно любил Джеймса, был предан Ордену, защищал Гарри и отверг идеологию чистокровного превосходства своей семьи.
Но для меня всё это не отменяет того, что Сириус Блэк — высокомерный, жестокий, безрассудный и временами откровенно лицемерный человек, который так и не научился признавать всю тяжесть собственных поступков.
Он мог стать «предателем крови», уйти из дома и выступить против Волан-де-Морта, но он всё равно остался Блэком.
Аристократичным, заносчивым засранцем, привыкшим считать себя лучше окружающих.
Он восстал против семьи — но почему?
Мне не кажется, что юный Сириус пошёл против семьи исключительно из огромной любви к маглам и маглорождённым.
Канон подтверждает, что он отвергал чистокровную идеологию. Но книги практически не показывают, чтобы Сириус глубоко интересовался магловской культурой, последовательно боролся за права маглорождённых или особенно уважительно относился ко всем, кто находился ниже него по положению.
Объясняя Гарри, почему он сбежал из дома, Сириус говорит:
«Мне было около шестнадцати. С меня хватило».
Не «я не мог больше терпеть угнетение маглорождённых». Не «я хотел бороться за равенство».
Просто: «С меня хватило».
Поэтому мне кажется, что первоначально это был личный бунт против Вальбурги, её власти и самого требования подчиняться семейным правилам.
Если семья говорит, что Слизерин — единственно достойный факультет, Сириус становится гриффиндорцем. Если семья восхищается чистотой крови, он демонстративно дружит с «предателями крови». Если мать требует покорности, он делает всё наоборот.
Он не позволял никому указывать ему, каким он должен быть.
Со временем этот подростковый протест действительно перерос во взрослую политическую позицию. Сириус вступил в Орден и сражался против Волан-де-Морта — этого я не отрицаю.
Но сам принцип поведения не изменился: Сириус продолжал делать то, что хотел, и крайне плохо переносил любые ограничения.
Даже находясь в штабе Ордена, он говорит о нападении дементора на Гарри:
«Я бы не отказался от нападения дементора. Смертельная борьба за душу хоть немного разнообразила бы скуку».
Разумеется, это горькая шутка человека, запертого в ненавистном доме. Но она прекрасно показывает, как Сириус воспринимал опасность: риск для него был не только угрозой, но и способом почувствовать себя живым.
Азкабан многое объясняет, но не оправдывает всё.
Я не принимаю Азкабан как универсальное объяснение того, почему Сириус эмоционально остался подростком.
Он провёл там почти двенадцать лет. Это чудовищный опыт, который не мог пройти бесследно. Азкабан объясняет его депрессию, нестабильность, вспышки ярости, тягу к свободе и ненависть к заточению.
Но объяснять — не значит оправдывать.
За двенадцать лет человек в любом случае меняется. Тем более человек, который ежедневно остаётся наедине со своими воспоминаниями, ошибками и потерями.
У Сириуса было достаточно времени, чтобы хотя бы осознать, насколько чудовищными были некоторые его подростковые поступки.
Однако после побега он не выглядит человеком, полностью пересмотревшим своё прошлое.
Он по-прежнему разделяет людей на своих и чужих. По-прежнему провоцирует Снейпа. По-прежнему считает риск развлечением.
По-прежнему пытается решать проблемы силой и действует раньше, чем думает.
В разговоре о школьной травле он всё-таки произносит:
«Я этим не горжусь».
И это нужно признать: Сириус не утверждает, что все их действия были прекрасны.
Но почти сразу он начинает оправдывать Джеймса и себя: Снейп интересовался Тёмными искусствами, Снейп сам отвечал заклинаниями, Снейп ненавидел Джеймса.
Продолжение в комментариях
#СириусБлэк@bombingtoxic
#нейроарт@bombingtoxic #мародёры #разборперсонажа@bombingtoxic
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Обитель Зи | soul_z__ | Драмиона
#академияискусств
Автор идеи и арты: ДракоТигра
Переписка в общем чате парней
Фотосет от Поттера
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Чeрновики Лeи ⚯ ͛
Момент из главы 32:
Намеренно избегать других обитателей резиденции стало её главным планом на выходные, хотя выполнять его с каждым часом становилось всё труднее. Гермиона выскользнула через чёрный ход и побрела к дальним границам поместья, туда, где у самых вторых ворот сиротливо краснел небольшой кирпичный домик. Ястреб следовал за ней тенью. Он всё ещё дулся за её утренний резкий отказ ехать в больницу.
Позади послышался торопливый топот. Гермиона обернулась. К ней стремительно бежала Луна. Её светло-серебристые волосы, перехваченные в высокий хвост на макушке, растрепались и падали на лицо. Ярко-жёлтое платье горело на фоне зелени, а сверху была небрежно накинута тонкая розовая кофта. В одной руке она сжимала плетёную корзину, под мышкой тащила свёрнутый плед.
— Я… — Луна согнулась пополам, хватая ртом воздух, — кричала тебе. А вы оба… как глухие. — Она прижала ладонь к боку, тяжело дыша.
— Извини, я в последнее время мало что замечаю, — Гермиона покосилась на Ястреба, который не сводил глаз с кирпичного домика, куда она едва не дошла. — Что-то случилось?
— Пикник. Хочу пикник, — Луна снова выдохнула и показала себе за спину. — Я тут гуляла и нашла укромное местечко. Хочешь, посидим вместе?
— Ты могла бы позвать Рона, — попыталась слабо улыбнуться Гермиона.
— Рональд не признаёт пикники, — Луна решительно взяла Гермиону за руку, лишая её возможности отказаться. — Идём скорее.
— О, пикник — это дело, — Ястреб мгновенно ожил и подхватил Гермиону под другой локоть. Вдвоём они почти потащили её за собой. — А на меня порция найдётся?
— Я как-то не подумала… — Луна с лёгкой виной взглянула на него.
— Я шучу, не буду объедать девочек, — Ястреб подмигнул, а Гермиона лишь болезненно поморщилась, поймав себя на мысли, что совершенно не помнит, завтракала ли она вообще.
У самого забора, на залитом солнцем пригорке, пряталась крошечная поляна, надёжно укрытая живой изгородью. В центре трава была заметно примята. Гермиона с подозрением взглянула на Луну:
— Ты здесь уже не в первый раз?
— Да, но никто не хотел идти со мной, — пожала плечами Луна, ловко расстилая плед прямо на траве. — Только Рональд согласился один-единственный раз.
Гермиона, поджав ноги, устроилась на краю и наблюдала, как Луна достаёт из корзины небольшие контейнеры и два термоса. Она начала разливать напиток по чашкам, и Гермиона, уловив аромат, не сдержала удивлённого вздоха:
— Луна… Это кофе?! Настоящий?
— Да, только слабенький. И я попросила Дина купить твои любимые пирожные, — Луна протянула ей чашку. — Мелисса подсказала, какие именно ты любишь.
Гермиона зажмурилась, пытаясь сдержать подступивший к горлу ком. Чашка в пальцах мелко задрожала. В ту же секунду тёплые, мягкие руки обняли её за плечи.
— Если хочешь поплакать — поплачь. Всегда становится легче, со слезами выходят все печали, — Луна поглаживала её по спине, а Гермиона отставила чашку, обнимая её в ответ. — Хуже всего думать, что ты один в окружении людей.
— Я… — Гермиона сглотнула, до крови закусив губу. — Просто спасибо тебе.
— Просто представь, что ты просто Гермиона Грейнджер, — предложила Луна с улыбкой. В её светло-серебристых глазах играли озорные искорки. — И съешь пирожное. Мне кажется, они очень вкусные.
#бешеныйпес
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from forbidden passions ||запретные страсти
Музыка в гостиной Когтеврана, где устроили очередную безумную межуниверситетскую вечеринку для старшекурсников, била по барабанным перепонкам. Гермиона Грейнджер стояла в полумраке у стены, сжимая в ладони стакан с чем-то слабоалкогольным, и смотрела в толпу.
«Since you been gone been dancing on my own...» — пульсировал в голове ритм трека, который крутил какой-то маглорожденный парень у диджейского пульта.
Вокруг нее крутились люди. Какой-то парень с Пуффендуя весь вечер пытался поймать ее взгляд, улыбался, звал танцевать. Он был милым. Но внутри у Гермионы было выжженное поле. Никто в этой комнате, ни один человек во всем замке не мог вызвать у нее даже слабой искры. Потому что ее мысли, ее тело и ее дурацкое, разбитое вдребезги сердце принадлежали тому, кто сейчас сидел на другом конце дивана и демонстративно ее игнорировал.
Драко Малфой.
Они расстались месяц назад. Гордость, магловское происхождение, чистокровные амбиции, глупая, злая ссора из-за ерунды — и вот результат. «Я никогда не хотела сделать тебе больно», — мысленно повторяла она, глядя, как он лениво крутит стакан с огневиски, окруженный своими слизеринскими приятелями. На нем была черная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, волосы слегка растрепаны. Он выглядел чертовски привлекательно. И абсолютно недосягаемо.
Гермиона сделала глоток, чувствуя, как внутри закипает злость пополам с отчаянием. Ей хотелось плакать, но вместо этого она упрямо вздернула подбородок. I like to party, да? Отлично.
Она поставила стакан на столик и решительно направилась к выходу из гостиной. Ей нужен был воздух. Или Малфой. Скорее, второе, как бы сильно она ни пыталась себе в этом не признаваться.
В прохладном, полутемном коридоре Хогвартса было тихо, лишь эхо басов пробивалось сквозь толстые каменные стены. Гермиона прислонилась спиной к прохладной стене, прикрыв глаза. Сердце колотилось как сумасшедшее. Она до боли сжала кулаки. Ей так не хватало его рук. Его губ. Того, как он умел доводить ее до безумия одним лишь шепотом на ухо.
Тяжелые шаги заставили ее открыть глаза.
Из темноты коридора вышел он. Малфой шел небрежно, засунув руки в карманы брюк, но его взгляд — острый, хищный и затуманенный алкоголем — был намертво прикован к ней.
— Сбегаешь, Грейнджер? — его голос прозвучал низко, с привычной хрипотцой, от которой у нее понизу живота прошла горячая волна. — Там твой пуффендуйский поклонник уже обыскался.
— Мне плевать на него, Малфой, — выдохнула она, делая шаг навстречу. — И на всех остальных тоже.
Драко резко остановился прямо перед ней. Между ними оставались считанные сантиметры. Она чувствовала тонкий шлейф его парфюма с нотами дорогого табака и зеленого яблока.
— Да неужели? — он наклонился ближе, его серые глаза потемнели, превращаясь в штормовое небо. — А по тебе и не скажешь. Весь вечер строишь из себя королеву вечеринки. Думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь?
— А как я смотрю? — с вызовом спросила она, хотя дыхание уже сбилось.
— Так, будто хочешь уничтожить. Или утащить в ближайший пустой класс, — он усмехнулся, но в этой усмешке не было радости — только глухая, голодная злость. — Знаешь, каково это, Грейнджер? Проверять чертовы сообщения через сквозной блокнот каждый час и видеть пустоту? Смотреть на тебя и понимать, что я не могу к тебе прикоснуться?
— Так прикоснись, — перебила она, теряя остатки самообладания. — Хватит этой гордости, Драко. Я схожу с ума. Без тебя... всё не то. Музыка не та, люди не те. Мне никто не нужен.
Его маска безразличия треснула. Драко издал низкий, горловой звук и в одно мгновение преодолел расстояние между ними. Его ладони жестко легли на ее талию, впечатывая Гермиону спиной в каменную стену.
— Ты невыносима, — прошептал он прямо в ее губы за секунду до того, как заполучить их.
Это был не нежный поцелуй — это было крушение поезда. Горячий, требовательный, полный накопившейся за две недели боли и дикого, изголодавшегося желания. Гермиона застонала, запуская пальцы в его идеальные платиновые волосы, притягивая ближе, отдавая всю себя этому ощущению.
Продолжение в комментариях
🤩 🤩 🤩 🤩 🤩
#fp_зарисовка
«Since you been gone been dancing on my own...» — пульсировал в голове ритм трека, который крутил какой-то маглорожденный парень у диджейского пульта.
Вокруг нее крутились люди. Какой-то парень с Пуффендуя весь вечер пытался поймать ее взгляд, улыбался, звал танцевать. Он был милым. Но внутри у Гермионы было выжженное поле. Никто в этой комнате, ни один человек во всем замке не мог вызвать у нее даже слабой искры. Потому что ее мысли, ее тело и ее дурацкое, разбитое вдребезги сердце принадлежали тому, кто сейчас сидел на другом конце дивана и демонстративно ее игнорировал.
Драко Малфой.
Они расстались месяц назад. Гордость, магловское происхождение, чистокровные амбиции, глупая, злая ссора из-за ерунды — и вот результат. «Я никогда не хотела сделать тебе больно», — мысленно повторяла она, глядя, как он лениво крутит стакан с огневиски, окруженный своими слизеринскими приятелями. На нем была черная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, волосы слегка растрепаны. Он выглядел чертовски привлекательно. И абсолютно недосягаемо.
Гермиона сделала глоток, чувствуя, как внутри закипает злость пополам с отчаянием. Ей хотелось плакать, но вместо этого она упрямо вздернула подбородок. I like to party, да? Отлично.
Она поставила стакан на столик и решительно направилась к выходу из гостиной. Ей нужен был воздух. Или Малфой. Скорее, второе, как бы сильно она ни пыталась себе в этом не признаваться.
В прохладном, полутемном коридоре Хогвартса было тихо, лишь эхо басов пробивалось сквозь толстые каменные стены. Гермиона прислонилась спиной к прохладной стене, прикрыв глаза. Сердце колотилось как сумасшедшее. Она до боли сжала кулаки. Ей так не хватало его рук. Его губ. Того, как он умел доводить ее до безумия одним лишь шепотом на ухо.
Тяжелые шаги заставили ее открыть глаза.
Из темноты коридора вышел он. Малфой шел небрежно, засунув руки в карманы брюк, но его взгляд — острый, хищный и затуманенный алкоголем — был намертво прикован к ней.
— Сбегаешь, Грейнджер? — его голос прозвучал низко, с привычной хрипотцой, от которой у нее понизу живота прошла горячая волна. — Там твой пуффендуйский поклонник уже обыскался.
— Мне плевать на него, Малфой, — выдохнула она, делая шаг навстречу. — И на всех остальных тоже.
Драко резко остановился прямо перед ней. Между ними оставались считанные сантиметры. Она чувствовала тонкий шлейф его парфюма с нотами дорогого табака и зеленого яблока.
— Да неужели? — он наклонился ближе, его серые глаза потемнели, превращаясь в штормовое небо. — А по тебе и не скажешь. Весь вечер строишь из себя королеву вечеринки. Думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь?
— А как я смотрю? — с вызовом спросила она, хотя дыхание уже сбилось.
— Так, будто хочешь уничтожить. Или утащить в ближайший пустой класс, — он усмехнулся, но в этой усмешке не было радости — только глухая, голодная злость. — Знаешь, каково это, Грейнджер? Проверять чертовы сообщения через сквозной блокнот каждый час и видеть пустоту? Смотреть на тебя и понимать, что я не могу к тебе прикоснуться?
— Так прикоснись, — перебила она, теряя остатки самообладания. — Хватит этой гордости, Драко. Я схожу с ума. Без тебя... всё не то. Музыка не та, люди не те. Мне никто не нужен.
Его маска безразличия треснула. Драко издал низкий, горловой звук и в одно мгновение преодолел расстояние между ними. Его ладони жестко легли на ее талию, впечатывая Гермиону спиной в каменную стену.
— Ты невыносима, — прошептал он прямо в ее губы за секунду до того, как заполучить их.
Это был не нежный поцелуй — это было крушение поезда. Горячий, требовательный, полный накопившейся за две недели боли и дикого, изголодавшегося желания. Гермиона застонала, запуская пальцы в его идеальные платиновые волосы, притягивая ближе, отдавая всю себя этому ощущению.
Продолжение в комментариях
#fp_зарисовка
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from ночёвка с подружкой | Marcy-M
.
😈 😈 😈 😈 😈 😈 😈 😈 😈 😈 😈
МОЙ ВРАГ ПРЕДПОЧИТАЕТ
🤩 🤩 🤩 🤩
🤩 🩹 🩹 🩹 😈
Дафна не могла оторвать глаз от подарка. Её пальцы скользили по сверкающим камням, а губы беззвучно шевелились, словно она пыталась подобрать слова, но не находила их. Её глаза подозрительно блеснули, и Гермионе показалось, что это слёзы, но капли так и не упали на лицо. Вместо слез она ещё раз крепко, порывисто обняла Гермиону.
— Спасибо, Гермиона, — прошептала она, и в её голосе звенела неподдельная, глубокая благодарность. — Она чудесна.
— Боже! Ну что за телячьи нежности!
Обе девушки выпрямились и обернулись на голос. За спиной Гермионы стояла Астория Гринграсс, одетая в облегающее платье цвета фуксии из последней коллекции именитого дизайнера.
— Даффи такая сентиментальная, — с ехидной усмешкой протянула Астория, прикрытая яд тонким флёром сестринского подтрунивания. Затем она оценивающе пробежалась взглядом по Гермионе, и лишь после этого соизволила представиться: — Я Астория Гринграсс. Ваше лицо кажется мне знакомым.
— Астория, это Гермиона Грейнджер, — быстро вставила Дафна. — Она модельер из «CISSI», я рассказывала о ней.
— Так это ты та самая знаменитая новенькая, — Астория растянула губы в подобии улыбки, но её глаза оставались холодными и колючими. Она пыталась выглядеть дружелюбной ровно настолько, насколько этого требовали приличия, но у Гермионы мороз шёл по коже от её интонаций. — Милое платье.
— Спасибо, — Гермиона заставила себя улыбнуться в ответ. — Я сама его сшила.
— Да неужели? — бровь Астории изогнулась, а в её голосе зазвучал откровенный сарказм. — Ну, оно и заметно, на самом деле. Видна рука дилетанта.
— Асти, прекрати! — снова вклинилась Дафна, и на этот раз её голос прозвучал строго, почти жёстко. Она бросила на сестру взгляд, полный немого упрёка.
— А что я такого сказала? — спросила Астория с выражением святой невинности на лице. — Я просто имела в виду, что мисс Грейнджер есть куда стремиться, — она снова перевела свой взгляд на Гермиону, — «нет предела совершенства» так ведь говорят? Не буду вас отвлекать. Чао.
Астория растворилась в толпе гостей, с грацией змеи, уползающей в траву.
— Прости её, пожалуйста, — виновато сказала Дафна. — Она бывает… несносной. Но она не со зла. Просто такой характер. Пойдём, я угощу тебя шампанским. Уверена, что это именно то, чего ты сейчас хочешь.
Дафна увела девушку за собой.
За всем этим обменом любезностями, стоя внизу у бара, наблюдал Драко. Он облокотился на полированную стойку, с бокалом виски в руке, и не мог отвести от нее взгляда. Когда в поле зрения появилась младшая Гринграсс, его челюсти плотно сжались, а пальцы ещё сильнее сжали бокал. Он прекрасно знал, что Астория за человек. И он знал, что для Грейнджер это была не самая приятная беседа.
Малфой слегка расслабился, когда они ушли с Дафной. Но всё ещё не прекращал смотреть на пустое место, где только что стояла она. Не только его глаза, но и все его нутро, все его мысли были прикованы к Грейнджер. Драко внутренне отчитывал себя последними словами за эту слабость.
Твою мать, Малфой! Ты ведешь себя как ебаный девственник на выпускном! Если ты не прекратишь пялиться, то спалишься…
— Высматриваешь свою девушку, Малфой?
Фраза, внезапно появившегося Блейза, вонзилась в слух Драко, словно нож для колки льда. Но он сохранил невозмутимость. Он даже не вздрогнул. Голова лениво повернулась к другу.
— Здравствуй, Блейз. Девушку? — он растянул это слово, находя его отвратительным. — Тебя по пути сюда приложили битой по голове? Что ты такое несёшь?
— Даже не вздумай прикидываться имбицилом, — произнёс мулат тихо, делая шаг ближе. — Я всё знаю про тебя и твою ненавистную Грейнджер, скрытный ты мудила.
#подружка_пишет_шёлк
МОЙ ВРАГ ПРЕДПОЧИТАЕТ
Дафна не могла оторвать глаз от подарка. Её пальцы скользили по сверкающим камням, а губы беззвучно шевелились, словно она пыталась подобрать слова, но не находила их. Её глаза подозрительно блеснули, и Гермионе показалось, что это слёзы, но капли так и не упали на лицо. Вместо слез она ещё раз крепко, порывисто обняла Гермиону.
— Спасибо, Гермиона, — прошептала она, и в её голосе звенела неподдельная, глубокая благодарность. — Она чудесна.
— Боже! Ну что за телячьи нежности!
Обе девушки выпрямились и обернулись на голос. За спиной Гермионы стояла Астория Гринграсс, одетая в облегающее платье цвета фуксии из последней коллекции именитого дизайнера.
— Даффи такая сентиментальная, — с ехидной усмешкой протянула Астория, прикрытая яд тонким флёром сестринского подтрунивания. Затем она оценивающе пробежалась взглядом по Гермионе, и лишь после этого соизволила представиться: — Я Астория Гринграсс. Ваше лицо кажется мне знакомым.
— Астория, это Гермиона Грейнджер, — быстро вставила Дафна. — Она модельер из «CISSI», я рассказывала о ней.
— Так это ты та самая знаменитая новенькая, — Астория растянула губы в подобии улыбки, но её глаза оставались холодными и колючими. Она пыталась выглядеть дружелюбной ровно настолько, насколько этого требовали приличия, но у Гермионы мороз шёл по коже от её интонаций. — Милое платье.
— Спасибо, — Гермиона заставила себя улыбнуться в ответ. — Я сама его сшила.
— Да неужели? — бровь Астории изогнулась, а в её голосе зазвучал откровенный сарказм. — Ну, оно и заметно, на самом деле. Видна рука дилетанта.
— Асти, прекрати! — снова вклинилась Дафна, и на этот раз её голос прозвучал строго, почти жёстко. Она бросила на сестру взгляд, полный немого упрёка.
— А что я такого сказала? — спросила Астория с выражением святой невинности на лице. — Я просто имела в виду, что мисс Грейнджер есть куда стремиться, — она снова перевела свой взгляд на Гермиону, — «нет предела совершенства» так ведь говорят? Не буду вас отвлекать. Чао.
Астория растворилась в толпе гостей, с грацией змеи, уползающей в траву.
— Прости её, пожалуйста, — виновато сказала Дафна. — Она бывает… несносной. Но она не со зла. Просто такой характер. Пойдём, я угощу тебя шампанским. Уверена, что это именно то, чего ты сейчас хочешь.
Дафна увела девушку за собой.
За всем этим обменом любезностями, стоя внизу у бара, наблюдал Драко. Он облокотился на полированную стойку, с бокалом виски в руке, и не мог отвести от нее взгляда. Когда в поле зрения появилась младшая Гринграсс, его челюсти плотно сжались, а пальцы ещё сильнее сжали бокал. Он прекрасно знал, что Астория за человек. И он знал, что для Грейнджер это была не самая приятная беседа.
Малфой слегка расслабился, когда они ушли с Дафной. Но всё ещё не прекращал смотреть на пустое место, где только что стояла она. Не только его глаза, но и все его нутро, все его мысли были прикованы к Грейнджер. Драко внутренне отчитывал себя последними словами за эту слабость.
Твою мать, Малфой! Ты ведешь себя как ебаный девственник на выпускном! Если ты не прекратишь пялиться, то спалишься…
— Высматриваешь свою девушку, Малфой?
Фраза, внезапно появившегося Блейза, вонзилась в слух Драко, словно нож для колки льда. Но он сохранил невозмутимость. Он даже не вздрогнул. Голова лениво повернулась к другу.
— Здравствуй, Блейз. Девушку? — он растянул это слово, находя его отвратительным. — Тебя по пути сюда приложили битой по голове? Что ты такое несёшь?
— Даже не вздумай прикидываться имбицилом, — произнёс мулат тихо, делая шаг ближе. — Я всё знаю про тебя и твою ненавистную Грейнджер, скрытный ты мудила.
#подружка_пишет_шёлк
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from С первой строчки
ГЛАВА 5
доступна к прочтению
История доступна:
@Veiled_Secret_bot
Boosty (по подписке «база»)
— Ты вообще меня слышишь? — тихо спросила она, и этот тон ранил сильнее любого проклятия.
Двойник за столом ощутимо вздрогнул, попытался изобразить внимание, но взгляд снова предательски метнулся к дверям.
— Да. Конечно. Ты сказала...
Фраза оборвалась. Вспомнить суть ее слов он так и не смог.
Горькая, лишенная малейшего веселья усмешка тронула губы Гриффиндорки. Бокал был решительно отодвинут в сторону, а ладони сцепились в замок на скатерти — этот жест Драко узнал мгновенно, именно так она всегда делала, когда из последних сил пыталась удержать контроль над эмоциями.
— Драко, — произнесла она подчеркнуто ровно. — Если ты ждешь, что в эту секунду кто-то войдет в зал и избавит нас от необходимости разговаривать — оставь эти надежды. Никто не придет.
#это_была_ты
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from .𖥔 ݁ ˖๋ ࣭ Главный токсик .𖥔 ݁ ˖๋ ࣭
Следующий на разбор Сохатый 🦁
Читать на фикбук
Непопулярное мнение: Джеймс Поттер был избалованным наследником, которому слишком долго позволяли всё
О Джеймсе Поттере мы почти всегда узнаём со слов людей, которые его любили.
Для Хагрида он был хорошим человеком. Для Сириуса — лучшим другом. Для Римуса — одним из тех, кто принял его вопреки ликантропии. Для Гарри — погибшим отцом, которого он отчаянно хотел представить идеальным.
Поэтому вокруг Джеймса долго сохранялся образ благородного героя: талантливого гриффиндорца, квиддичного красавчика, верного друга, участника Ордена Феникса и человека, который погиб, защищая жену и ребёнка.
Всё это правда.
Но правда и то, что в школьные годы Джеймс Поттер был избалованным, самовлюблённым и жестоким хулиганом, который использовал своё положение, популярность и магические способности для унижения других.
И особенно — для систематической травли Северуса Снейпа.
Джеймс был не обычным школьником, а богатым наследником.
Поттеры — старая чистокровная семья, хотя из-за доброжелательного отношения к маглам и возможных смешанных браков их не включили в список «Священных двадцати восьми».
Семья была очень обеспеченной. Предки Джеймса создали несколько знаменитых зелий, а его отец Флимонт Поттер значительно увеличил семейное состояние благодаря зелью для волос.
Джеймс был единственным, долгожданным ребёнком пожилых родителей.
В воспоминании Снейпа одиннадцатилетний Джеймс описан как мальчик, по которому сразу было видно, что он:
И это очень важная деталь.
Джеймс вырос в богатстве, безопасности и безусловной родительской любви. Его, вероятно, с детства считали особенным: единственный сын, наследник состояния, талантливый волшебник, продолжатель старой фамилии.
Само по себе счастливое детство не делает человека плохим.
Но в случае Джеймса оно, судя по его поведению, породило уверенность, что мир существует для его развлечения, окружающие должны восхищаться им, а правила можно нарушать без серьёзных последствий.
Он приходит в Хогвартс уже самоуверенным.
Не становится таким.
Не превращается в хулигана после конфликта со Снейпом.
Он с первой встречи ведёт себя как мальчик, который привык считать своё мнение единственно правильным.
Именно Джеймс начал конфликт со Снейпом.
Мне не нравится популярное оправдание, будто Джеймс травил Снейпа исключительно потому, что тот интересовался Тёмными искусствами и общался с будущими Пожирателями смерти.
Они познакомились в поезде, когда им было одиннадцать лет.
Джеймс ещё ничего не знал ни о взглядах Снейпа, ни о его будущих друзьях, ни о его отношении к маглорождённым.
Снейп просто сказал Лили, что надеется увидеть её в Слизерине.
Джеймс, которого никто не спрашивал, вмешался:
После обмена колкостями Лили решает уйти вместе со Снейпом. Джеймс и Сириус начинают передразнивать её, Джеймс пытается подставить Снейпу ногу, а вслед ему впервые летит прозвище:
То есть вражда началась не с того, что Снейп применил Тёмную магию.
Не с того, что он назвал кого-то грязнокровкой.
Не с того, что он присоединился к Пожирателям смерти.
Она началась с того, что Джеймсу не понравился бедный, неловкий мальчик, который хотел попасть в Слизерин и посмел ответить ему насмешкой.
Да, Снейп тоже огрызнулся. Он сказал, что гриффиндорцы предпочитают силу уму.
Но именно Джеймс перевёл словесную перепалку в физическое унижение, попытавшись его подставить.
Именно Джеймс вместе с Сириусом начал использовать оскорбительное прозвище.
Они ещё не знали друг друга.
Но Джеймс уже решил, что над этим мальчиком можно издеваться.
Снейп был идеальной жертвой.
Контраст между ними в воспоминании подчёркивается намеренно.
Джеймс — ухоженный, любимый, обеспеченный ребёнок.
Снейп — бедный, неопрятный, худой мальчик из неблагополучной семьи.
Джеймс был привлекательным, талантливым, популярным, хорошо играл в квиддич и легко находил друзей.
Продолжение в комментариях↩️
#ДжеймсПоттер@bombingtoxi
#нейроарт@bombingtoxic #мародёры #разборперсонажа@bombingtoxic
Читать на фикбук
Непопулярное мнение: Джеймс Поттер был избалованным наследником, которому слишком долго позволяли всё
О Джеймсе Поттере мы почти всегда узнаём со слов людей, которые его любили.
Для Хагрида он был хорошим человеком. Для Сириуса — лучшим другом. Для Римуса — одним из тех, кто принял его вопреки ликантропии. Для Гарри — погибшим отцом, которого он отчаянно хотел представить идеальным.
Поэтому вокруг Джеймса долго сохранялся образ благородного героя: талантливого гриффиндорца, квиддичного красавчика, верного друга, участника Ордена Феникса и человека, который погиб, защищая жену и ребёнка.
Всё это правда.
Но правда и то, что в школьные годы Джеймс Поттер был избалованным, самовлюблённым и жестоким хулиганом, который использовал своё положение, популярность и магические способности для унижения других.
И особенно — для систематической травли Северуса Снейпа.
Джеймс был не обычным школьником, а богатым наследником.
Поттеры — старая чистокровная семья, хотя из-за доброжелательного отношения к маглам и возможных смешанных браков их не включили в список «Священных двадцати восьми».
Семья была очень обеспеченной. Предки Джеймса создали несколько знаменитых зелий, а его отец Флимонт Поттер значительно увеличил семейное состояние благодаря зелью для волос.
Джеймс был единственным, долгожданным ребёнком пожилых родителей.
В воспоминании Снейпа одиннадцатилетний Джеймс описан как мальчик, по которому сразу было видно, что он:
«ухожен, даже обожаем».
И это очень важная деталь.
Джеймс вырос в богатстве, безопасности и безусловной родительской любви. Его, вероятно, с детства считали особенным: единственный сын, наследник состояния, талантливый волшебник, продолжатель старой фамилии.
Само по себе счастливое детство не делает человека плохим.
Но в случае Джеймса оно, судя по его поведению, породило уверенность, что мир существует для его развлечения, окружающие должны восхищаться им, а правила можно нарушать без серьёзных последствий.
Он приходит в Хогвартс уже самоуверенным.
Не становится таким.
Не превращается в хулигана после конфликта со Снейпом.
Он с первой встречи ведёт себя как мальчик, который привык считать своё мнение единственно правильным.
Именно Джеймс начал конфликт со Снейпом.
Мне не нравится популярное оправдание, будто Джеймс травил Снейпа исключительно потому, что тот интересовался Тёмными искусствами и общался с будущими Пожирателями смерти.
Они познакомились в поезде, когда им было одиннадцать лет.
Джеймс ещё ничего не знал ни о взглядах Снейпа, ни о его будущих друзьях, ни о его отношении к маглорождённым.
Снейп просто сказал Лили, что надеется увидеть её в Слизерине.
Джеймс, которого никто не спрашивал, вмешался:
«Кому хочется в Слизерин? Я бы ушёл».
После обмена колкостями Лили решает уйти вместе со Снейпом. Джеймс и Сириус начинают передразнивать её, Джеймс пытается подставить Снейпу ногу, а вслед ему впервые летит прозвище:
«Увидимся, Нюниус!»
То есть вражда началась не с того, что Снейп применил Тёмную магию.
Не с того, что он назвал кого-то грязнокровкой.
Не с того, что он присоединился к Пожирателям смерти.
Она началась с того, что Джеймсу не понравился бедный, неловкий мальчик, который хотел попасть в Слизерин и посмел ответить ему насмешкой.
Да, Снейп тоже огрызнулся. Он сказал, что гриффиндорцы предпочитают силу уму.
Но именно Джеймс перевёл словесную перепалку в физическое унижение, попытавшись его подставить.
Именно Джеймс вместе с Сириусом начал использовать оскорбительное прозвище.
Они ещё не знали друг друга.
Но Джеймс уже решил, что над этим мальчиком можно издеваться.
Снейп был идеальной жертвой.
Контраст между ними в воспоминании подчёркивается намеренно.
Джеймс — ухоженный, любимый, обеспеченный ребёнок.
Снейп — бедный, неопрятный, худой мальчик из неблагополучной семьи.
Джеймс был привлекательным, талантливым, популярным, хорошо играл в квиддич и легко находил друзей.
Продолжение в комментариях
#ДжеймсПоттер@bombingtoxi
#нейроарт@bombingtoxic #мародёры #разборперсонажа@bombingtoxic
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from K S I I Z
— Знаешь, мы купили платье, — невзначай бросила она, решив отдалиться от неприятной им обоим темы.
— Дай угадаю — мне посмотреть нельзя? — недовольно пробурчал Малфой.
Усмехнувшись, Грейнджер покачала головой.
— Нет, это магловская традиция, и я буду ее придерживаться, как и рассказывала.
— Ты изведешь меня, женщина.
— Да. Ты ведь ради этого и вернул меня, разве нет?
Прижав ее к своей груди теснее, Драко сильнее склонил голову, опалив горячим дыханием ухо и игриво прикусив мочку.
— Мы поговорим об этом, когда в первую брачную ночь я буду снимать его с тебя, Грейнджер.
Так приятно было вернуться к ним спустя столько времени... Пусть и ненадолго
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM