— Перекидывайте, — абсолютно безразлично приказала она.
Винс и Ястреб перебросили обмякшую тушу через перила моста вниз. Спустя секунду снизу донёсся тяжёлый всплеск.
Гермиона подошла к самому краю, внимательно всматриваясь в ночную гладь реки. Она видела, как на месте падения на поверхность поднимаются крупные пузыри воздуха, а мелкие волны стремительно расходятся в стороны. Полная луна то и дело скрывалась и снова появлялась из-за быстро бегущих туч. В один из таких кратких мигов яркого лунного света она успела заметить, как внизу мелькнуло белое лицо, которое тут же навсегда ушло под тёмную воду Темзы.
Кто-то осторожно тронул её за плечо. Обернувшись, она увидела Винса, который уже откупорил бутылку с минералкой и наклонил её, чтобы полить ей на руки. Гермиона несколько раз тщательно умылась, смывая с кожи тёплую, тёмную кровь. За последнее время это стало для неё привычным занятием. Сколько ещё убийств ей придётся совершить, прежде чем весь этот кошмар наконец-то закончится?
Она благодарно кивнула Винсу и подставила мокрое лицо прохладному ночному ветру, который заставлял её ёжиться ещё сильнее. Сделав глубокий вдох, она запрокинула голову к чёрному небу, провожая взглядом бегущие облака. Сколько таких тел было сброшено с этого моста? Сколько жизней оборвалось в этих водах?
Сбоку раздался щелчок зажигалки, и в воздухе резко потянулся сигаретный дым. Рядом с ней у перил встал Блейз, молча протягивая ей открытую пачку.
— Я бросила, — тихо сказала она, снова перегибаясь через поручни, чтобы напоследок посмотреть на воду, которая уже полностью успокоилась, словно ничего и не произошло.
— Верёвки ослабеют через несколько часов. Камень отвалится, так что тело обнаружат не позднее чем через пару суток, — Блейз неторопливо выдохнул дым, а Гермиона неосознанно глубоко вдохнула. — Грин-де-Вальд точно об этом узнает, даже не сомневайся.
— Я бы очень хотела увидеть его лицо в этот момент.

И лишь тогда, когда за ними со щелчком захлопнулась дверь новой спальни, Куинни наконец-то дала волю скопившимся слезам. Она изо всех сил прижала к себе Тину, роняя слёзы на её острое плечо. Губы заходили ходуном, но из горла не вылетало ни одного связного слова — лишь жалобный скулёж умирающего зверя.
— Прости меня… Прости, что тебе пришлось увидеть всю эту гадость прямо с порога, — хрипло прошептала она, прижимаясь лицом к изгибу шеи Тины, пока прохладные руки успокаивающе гладили её по спине. — Прости, родная, прости… Я ведь давно обо всём подозревала, но даже не могла представить, что он приведёт этого мальчишку прямо сюда, в наш дом.
Она безутешно рыдала, уткнувшись в плечо, а та тихо шептала ей ласковые слова утешения, призывая как можно скорее взять себя в руки. Куинни словно вернулась в далёкое беззаботное детство, когда абсолютно всё вокруг казалось бесконечно простым и понятным. Когда боль была не от разбитого и опустошённого сердца, а всего лишь от глубоко рассечённой на бегу коленки. И Тина, как делала всегда, сейчас очистит её от грязи, промоет ранку прохладной водой из бутылки и легонько подует на неё. И вся боль мгновенно пройдёт.
— Всё пройдёт, глупышка. Всё обязательно будет хорошо, — тихо произнесла Тина, слегка отстраняясь и заглядывая в полные слёз глаза. — Слышишь? Главное, что мы вместе. Столько, сколько нам позволено.
— Я обещаю тебе, что обязательно найду способ, — едва слышно, срывающимся шёпотом повторила Куинни, так и не поднимая глаз. — Я найду способ вытащить нас обеих из этого ада и спасти тебя.
— Давай решать проблемы по мере их возникновения, — мягко предложила Тина.
Она окончательно отстранилась и стянула со своей головы белый платок, полностью обнажив кожу, начисто лишённую волос. Увидев несколько париков, она рассмеялась и осторожно подошла к тому, что привлёк её внимание.
— Куинни… — зачарованно прошептала она.
Куинни подошла ближе, на ходу утирая мокрый нос и щёки тыльной стороной ладони.
— Ты… ты правда не злишься на меня? — осторожно, затаив дыхание, спросила она.
— Ни в коем случае, — озорно ответила Тина.
Она сняла медовый парик с мраморной головы, развернула его к себе, примерилась и надела на голову. Затем она повернулась кругом, с улыбкой ожидая должного эффекта.
Куинни тепло улыбнулась в ответ, поправляя и слегка взбивая кудри пальцами. Теперь, в этих одинаковых причёсках, они стали похожи друг на друга — как и должны быть родные сёстры. Раньше окружающие всегда удивлялись тому, насколько разными они были внешне, но теперь их медовые кудряшки оказались практически одинаковыми, и лишь по-настоящему знающий человек мог бы заметить различия в чертах лиц.
Тина с улыбкой повернулась к зеркалу, обняла Куинни со спины и ласково положила свою голову ей на плечо.
— То, что прямо сейчас кажется нам страшной проблемой, в будущем обязательно станет незначительным пустяком, — произнесла она с так уверенно, встретившись с Куинни взглядами через зеркало, что та чуть не всхлипнула. — Давай просто наслаждаться каждым подаренным нам днём и с надеждой смотреть вперёд.

— Идет, — выпалила она, вкладывая свою ладонь в его.

Как только её пальцы коснулись его ладони, Драко рывком дёрнул девушку на себя. Она ахнула, теряя равновесие, и почти упала на него, но он удержал её, прижав к своей груди. Теперь его губы находились у самого её уха, и она чувствовала жар его дыхания, что обжигал чувствительную кожу. Низкий шепот резонировал по всему её телу и обещал погибель.

— Только запомни, Грейнджер: я не грешник. Я — сам дьявол.

Она оторвалась от беседы только в тот момент, когда прохладные пальцы коснулись ее плеча. Обернувшись, Гермиона встретилась с серыми глазами, в глубине которых плескалось исключительно довольство, которое она разделала — вечер действительно протекал куда лучше, чем можно было бы ожидать.

— Не хочешь немного размяться? — спросил Малфой, кивнув в сторону небольшого танцпола, который уже занимали несколько пар.

Драко выглядел… Нормально. Абсолютно. Тот бокал вина, что он смаковал и растягивал весь вечер, никоим образом на нем не отразился, и это не могло ее не радовать.

Гермиона с улыбкой кивнула:

— С удовольствием.

— Сними мантию, — произнёс он тихо.

Гермиона замерла, не успев донести салфетку до лица. В отражении её округлившиеся, полные возмущения глаза встретились с его.

— Ещё чего!

— Грейнджер, сними мантию. Пожалуйста.

Это «пожалуйста» обезоружило её. Она смотрела на через зеркало и пыталась понять, что у него на уме. Зачем ему это? Что он задумал? И почему, Мерлин всемогущий, почему она вообще должна выполнять его просьбы? Но любопытство, её чертово любопытство всегда играло против неё. Именно оно поставило ее в эту ситуацию. Именно оно подтолкнуло её сделать то, что он просил. Её все еще дрожащие пальцы расстегнули застёжку у горла. Тяжёлая чёрная ткань соскользнула с её плеч и беззвучно упала на каменный пол, оставив её в одной школьной форме.